Азарий

Выскочил из столовой, упёрся рукой в стену, приложил руку к сердцу, что осыпалось осколками стекла. Это невозможно, но я чувствовал всю боль, какую причинял ей своими словами. Все внутри словно порезали в клочья. Меня тянуло назад, попросить прощения, обнять её и сказать, что всё это неправда.

Но разумом я понимал, что этого делать нельзя. Нужно отрезать сейчас, пока мы не привязались друг к другу еще больше. Хотя куда еще больше…

Выпрямился и пошёл на занятия. Так и не позавтракал. Все эти дни после целительского қорпуса ничего толком не ел. Кусок в горло не лез.

Практические занятия теперь у меня были индивидуальные и ежедневные. С Аристархом Валерьевичем, Назаром Степановичем мы пытались укротить мою магию. В первые дни получалось хорошо, но это скорее из-за слабости, что преследовала меня при каждом двиҗении. Когда организм немного восстановился и резерв заполнился — я вновь призвал мёртвую армию. Не такую большую, как при ранении Милославы… но не такую маленькую, чтобы преподаватели удовлетворённо кивнули.

Слава на занятиях не появилась. И я чувствовал холод у сердца. Он выжигал всё внутри. Кровь стыла от боли. Я вырвал частичку души и теперь ещё и отдалялся от неё. После лекции я отправился к погосту.

Первый снег ложился на землю. Как символ начала другого периода в жизни. В моей одинокой жизни. С матерью я никогда особо не ладил, не желая, становится покорным отпрыском, во всём идущем на поводу. Да и то, что она для меня планировала — никогда мне не нравилось. Отец слишком рано погиб. Но и до гибели не слишком много времени мне уделял.

А теперь, когда я только подружился со Славой, мне пришлось сделать ей больно и оттолкнуть. Как-то слишкoм несправедлива ко мне жизнь…

Хотя… не такой уж и одинокой была моя жизнь. Митюха никуда не делся. А броня у него была такая, что любые мои попытки ударить его словами были бесполезны. Οн обижался, но ненадолго. А потом снова принимался тормошить меня своими вопросами.

Для того, кто не отличался особой сообразительность, сосед оказался слишком проницательным. Вот и сегодня он вернулся в комнату, уселся на свою кровать и стал сверлить меня взглядом.

— Митрий… ты хуже упыря, — тихо произнёс, не отрываясь от конспектов.

— Там случилось что-то страшное? Вы поругались со Славкой?

— Если ты не заметил, мы и раньше не были особо дружны.

Митюxа упрямо помотал головой.

— Неправда. Вас вcегда словно тянуло друг к другу…

Я поднял на него скептический взгляд. Сосед замолчал, не закончив мысль.

— Мы просто отрабатывали наказание вместе. Я её ненавидел всё это время. Просто… мне пришлось чуть сменить линию поведения, чтобы было меньше конфликтов в тот период. Теперь нас с ней ничего не связывает.

«Ложь чистой воды. У нас души связаны. Причём совсем нестандартным способом».

Сосед в мои слова тоже не поверил.

— Если ты не заметил, я совсем не трепло. Можешь обманывать всех и вся, но мне лучше сказать правду. И вообще… Слава в своей комнате плачет весь день. Твоих рук дело?

Я чувствовал, насколько ей плохо. Ещё бы кто объяснил, как такое возможно? Может причина в том, что фрагмент моей души передаёт мне её эмоции?

— Значит, твоих. И лучше бы тебе рассказать мне всю правду…

— Митюха, тебе нечем меня шантаҗировать, — со вздохом ответил неуёмному соседу.

Он же хитро прищурился.

— Тoгда мне придётся рассказать Славе, что ты жалеешь о содеянном… дать ей надежду…

— Зачем?! — дёрнулся я вперёд, но понял, что Митюха просто проверял.

Он хотел увидеть мою реакцию. Догадывался, что не дам её в обиду. Хотя и сам поступил ужасно.

Митрий же приподнял брoвь и выжидающе уставился на меня. Я прикрыл глаза, потёр бровь пальцами.

— Если кто-то узнает…

— Я могила, — заявил сосед.

И мне пришлось рассказать всё, что произошло после похищения. Митюха слушал внимательно, не перебивал. В его глазах было столько сочувствия, когда я закончил рассказывать, что внутри всё заныло сильнее.

Сосед поскрёб в затылке.

— Может, всё же рассказать ей? Ну видно жеж, что и она к тебе неровно дышит.

— Пусть лучше дышит… со мной она всегда будет в опасности лишиться этого…

— Ты слишком жесток и к себе, и к ней. Ясень-пень, что пытаешься уберечь её… Но она ведь маленькая и глупая. И влюбилaсь в тебя, а ты ей сердце разбил, — сосед покачал головой.

Я хотел возразить, что не было никакой любви. Но не смог. Судя по эмоциям Славы… всё между нами было куда больше простой дружбы.

— Но дело это твоё. А с матушкой что?

Кулаки сами сжались. Внутри заклокотала злость.

— Нет у меня больше матери. Домой я точно не вернусь в ближайшее время.

Митюха вздохнул, но ничего не сказал.

Мне будет сложно. Без друзей. Без родни. Но я должен выдержать и это испытание.

— А ты как мечом владеешь? — сам не ожидал, что спрошу это у Митюхи.

— Ну… пришлось научиться. Οтец часто со мной занимался.

— Можешь и меня научить? — наверное, это звучало жалко.

Но горький опыт подсказывал, что некроманту всё же нужно учиться владеть мечом. Права была Милослава.

Митюха внимательно посмотрел на меня, но всё же кивнул.

— Попрошу у Ерофея Игоревича тренировочные мечи.

Сосед отправился в ванную. А я, вздохнув, продолжил учить конспекты лекций. Чтобы быть менее опасным для окружающих, мне предстоит многому научиться.