«Иногда разочарование — это нож, который режет больнее всего.»

НЕРО

Парень ведёт меня по тёмным улицам, прочь от переулка, который чуть не стал для меня могилой. Через некоторое время мы подъезжаем к большому старинному поместью. Это выглядит внушительно и как-то угрожающе, но я чувствую, что это больше, чем просто здание. Это убежище.

— Это наш дом, — отвечает он, открывая дверь. — Здесь ты в безопасности. — При слове «наш», которое он произносит так естественно, как будто мы знакомы целую вечность, мне на мгновение становится жарко, чувство, которого я не испытывал с тех пор, как умерли мои родители. Я следую за ним внутрь, и спокойствие дома мгновенно окутывает меня. Разница с ледяным воздухом снаружи ошеломляющая.

Через большое фойе мы попадаем в гостиную, мебель старая, но в хорошем состоянии, а атмосфера спокойная, почти умиротворяющая.

— Садись. — При этом он указывает на удобное кресло перед камином. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Я с благодарностью опускаюсь на подушку. Тепло огня проникает сквозь мою одежду и прогоняет холод из моих костей. Неизвестный исчезает на кухне и вскоре возвращается с дымящейся тарелкой. На мгновение я начинаю сомневаться, стоит ли мне оставаться здесь, или это просто плохая шутка, но что-то подсказывает мне, что я нахожусь в нужном месте.

— Вот, съешь это, ты выглядишь так, как будто не ел несколько дней. — Он недалёк от истины. Во всяком случае, ничего настоящего. У бабушки я почти ничего не мог достать, поэтому я ел то, что мог достать на улице, или старые продукты, которые она не заметила бы.

— Спасибо. — Первые несколько ложек, как благословение, и постепенно энергия возвращается в моё тело, и мой желудок наполняется.

— Как тебя зовут? — Прерывает он мои мысли.

— Габриэль, а тебя?

— Итан, — отвечает он и садится напротив меня. — Как ты здесь оказался? — Я тоже иногда задаюсь этим вопросом, мне часто трудно поверить, какой поворот приняла моя жизнь за очень короткое время.

— Ты привёл меня сюда. — Итан коротко усмехается, глядя на меня. — Не выставляй себя дураком. Ты понимаешь, что я имею в виду, мальчик.

Как много я могу ему рассказать и насколько я могу ему доверять? Со своими родителями я видел, что значит отдать свою жизнь в чужие руки. На мгновение я колеблюсь, но затем слова вырываются из меня.

— Он могущественный человек, убийца, и на его совести мои родители. Это выглядело как несчастный случай, но я знаю, что за этим стоит. У меня есть доказательства. Это чудовище убило их. — Я повторяю одни и те же слова снова и снова, почти в отчаянии, как будто это меняет реальность, но это не так.

— Успокойся. Расскажи мне историю с самого начала. — Могу ли я действительно раскрыть ему это? Что, если он посмеётся надо мной и сочтёт сумасшедшим? То же самое было и с полицейскими, которые меня допрашивали. Травмированный мальчик, придумывающий истории. Это то, чем я был для них. Но мой собеседник вызывает у меня чувство, которое я сам не могу до конца оценить.

Итак, я начал свой рассказ:

— Это был солнечный день, и я играл на улице с родителями в саду. Мой день рождения был бы на следующий день. Пока они готовили еду, моё любопытство взяло верх, я отчаянно хотел узнать, каким будет мой подарок, и поэтому побежал на верхний этаж, в спальню моих родителей. Я был ещё мал и понятия не имел, что найду, но то, что я обнаружил, изменило всё.

В старом пыльном ящике под кроватью я нашёл дневник своей матери. Кожа была потёрта, страницы пожелтели. Сначала я не решался открыть его, но любопытство взяло верх. Сначала я подумал, что это что-то придуманное, но, к сожалению, это было не так.

Дрожащими пальцами я пролистал страницы и начал читать.

Мои родители постоянно говорили о проблемах с деньгами, но я никогда не осознавал истинных масштабов их страданий. Мой отец, когда-то гордый и трудолюбивый человек, потерял работу. Он отчаянно искал работу, но экономика была плохой, и шансы были невелики. Моя мама была уборщицей в крупной фармацевтической компании. Тем не менее, с каждым месяцем денег становилось всё меньше, и мои родители были на грани потери своего дома.

Они хотели сохранить его.

Они не хотели, чтобы я узнал о их проблемах, а тем более бабушка, что и имело место до этого момента. Одна запись в дневнике моей матери особенно запомнилась мне. Она рассказала, как Гарри Андерсон узнал об их затруднительном положении. Тот предложил им сделку — они могли бы работать испытуемыми на новом препарате.

Гарри, конечно, никому не разрешал об этом говорить. Это было строго засекречено, поэтому всё происходило за закрытыми дверями. Что на самом деле стояло за всем этим, мои родители и не подозревали. Они всегда были доброжелательны и хотели удержать нас на плаву.

Скорее всего, они поверили бы во что угодно, потому что это предложение обещало достаточно денег без особого труда. Гарри заверил их, что другие уже участвуют в этом, и пока никаких побочных эффектов не наблюдается.

Я помню, как моё сердце забилось быстрее при чтении этих слов. Мысль о том, что они ввязались во что-то подобное, была мучительной.

Она писала о том, как лежала без сна по ночам, глядя в потолок, в то время как мой отец тихо храпел рядом с ней.

Она задавалась вопросом, приняла ли она правильное решение и действительно ли деньги того стоят. Каждый раз она приходила к одному и тому же выводу: это был её единственный выход. Счета накапливались, а долги росли. С другой стороны, моего отца, казалось, меньше волновала опасность. Он считал своим долгом заботиться о семье, какой бы ценой это ни стоило.

Вместе они принимали лекарства, проходили тестирование и проходили бесчисленные обследования. Врачи и учёные обращались с ними как с подопытными кроликами, и я чувствовал растущее отчаяние в записях моей матери. Были даже названия для тестовых объектов. ПК 101 и 102.

Она разрывалась между надеждой на финансовую помощь и страхом за здоровье своей семьи. Это был мрачный взгляд на жизнь моих родителей, они старались изо всех сил, чтобы обеспечить меня, даже если это означало поставить на карту свои собственные жизни.

Это осознание поразило меня, как пощёчина. Я решительно закрыл дневник и спрятал его обратно.

Воспоминание об этом дне врезалось в мою память. Это был момент, когда я начал понимать истинные проблемы и жертвы, с которыми столкнулись мои родители. Они погрязли в чём-то большем, чем могли вынести, в уверенности, что спасут нашу семью.

Какое-то время эксперимент проходил хорошо, они не жаловались на какие-либо побочные эффекты, наоборот, они были счастливее, чем когда-либо. У моих родителей было не только достаточно денег, но и много времени, которое они могли бы проводить со мной.

Но постепенно что-то изменилось.

Мама и папа больше не были самими собой. Началось с того, что они часто уставали, иногда даже в середине дня. Это было страшно, но я списал это на стресс предыдущих месяцев. Потом они всё чаще убегали в ванную и их рвало. Я прекрасно помню, как испугался и сомневался в их сделке с Гарри, но не осмеливался заговорить с ними об этом. В какой-то момент мои родители больше не могли скрывать своё плохое состояние, они буквально излучали его наружу, их глаза потемнели, они похудели и почти не ели.

Эта единственная ночь особенно запала мне в сердце. Вообще-то я уже собирался спать, но меня разбудили рыдания мамы. На цыпочках я прокрался в комнату моих родителей и услышал, как они разговаривают по телефону с каким-то мужчиной.

— У нас не всё в порядке. Что-то не так, Гарри. Мы должны прекратить эту попытку. Этот препарат опасен и не должен подвергаться дальнейшим испытаниям.

И тогда я услышал его. Безжалостный голос, который навсегда останется в моей голове.

— Вы просто накрутили себя. Всё в порядке. — Они продолжали разговаривать с ним, но он не обращал внимания на все их слова и не воспринимал их всерьёз.

Тогда я был ещё слишком молод и неопытен, чтобы понять это, но в тот момент я понял, что он лжёт. Гарри было ясно, что происходит, и он проигнорировал это. Оба моих родителя были не первыми и, конечно, не последними, но по голосу я понял, что он был уверен в том, что мои родители были лишь очередными, погибшими в результате его исследований, и он не пытался им помочь.

На следующее утро я проснулся и начал уборку в нашем доме, но родители так и не встали.

Как только я вошёл в их комнату, я сразу почувствовал, что что-то не так.

Я быстро подошёл к ним и позвал, но они не отреагировали. Затем я начал трясти маму, затем отца, и здесь тоже ничего не произошло. Я сидел перед их кроватью и умолял их проснуться. Было уже слишком поздно. Моих родителей не стало. В тот момент я потерял ребёнка внутри себя и стал человеком, чья единственная цель была отомстить за своих родителей.

Итан понимающе смотрел на меня.

— Это тяжёлая история, Габриэль, — услышал я от него. — Но теперь ты здесь. Мы позаботимся о себе сами. — Он ведёт меня по старому, внушительному зданию. — Это будет наш дом, наше убежище и наша крепость. — Деревянные половицы скрипят под нашими шагами, а приглушенное освещение заливает всё тусклым светом.

Высокие потолки и массивные деревянные балки придают дому возвышенный, почти сакральный вид. Стены оклеены выцветшими обоями, которые, должно быть, когда-то были великолепны, но теперь несут на себе следы времени. В коридорах висят старые картины и запылённые зеркала, каждое из которых рассказывает свою историю из прошлых дней.

Как у него может быть такое поместье?

— Кому принадлежит всё это? — На мгновение он кажется задумчивым, но это быстро проходит, и он оживлённо продолжает. — Это дом моих родителей. — Хотя я понимаю, что ему неприятна эта тема, я продолжаю бурчать: — А где они? Разве они здесь не живут? — Итан поворачивается ко мне, и я вижу предупреждение в его глазах. — Нет, они здесь не живут. — Дальше я не спрашиваю, потому что он явно не хочет об этом говорить.

Затем он показывает мне различные комнаты, в том числе просторную кухню с деревянным обеденным столом и тяжёлыми медными кастрюлями, свисающими с потолка. Гостиная обставлена старой, но удобной мебелью, а над одной стеной возвышается большой камин, готовый обеспечить тепло холодными вечерами. К сожалению, я не обнаружил фотографий или других личных вещей.

Я не понимаю, где я оказался, но это похоже на то, что я был дома. Этот человек вселил в меня чувство безопасности с того момента, как я оказался в переулке. Этот дом, каким бы мрачным и гнетущим он ни казался, предлагает мне убежище. Позже я узнаю, что судьба Итана также связана с моей. После моего рассказа он целых два дня игнорирует любые вопросы о том, что с ним случилось, или уклоняется от них.

Только на третий день, в холодную серую субботу, он открывается и рассказывает мне правду.

Мы сидим на том же месте, что и раньше, когда я рассказывал ему свою историю. Мой спаситель смотрит в пустоту, его глаза темны и полны боли:

— Габриэль, есть одна вещь, которую ты должен знать. Нас кое-что связывает. — С любопытством я смотрю на него и жду, когда он продолжит.

Итан делает глубокий вдох, как будто ему нужно подготовиться к следующим словам.

— Я потерял своего младшего брата, он был частью этих экспериментов. Гарри Андерсон также вовлёк его в свои махинации. — Мой новый друг тоже через многое прошёл, но это был новый уровень боли и связи между нами. — Что с ним случилось? — Тихо спрашиваю я, почти боясь ответа.

— У моего брата была эпилепсия. Приступы случались нечасто, но он просто не мог смириться с тем, что мы должны были видеть его таким. Вот почему он обратился к Андерсону. Тот пообещал ему лекарство, которое предотвратит её. Он тоже попросил держать его всё в секрете. — Он делает глубокий вдох. — Но мой младший брат рассказал мне об этом. Я сразу заподозрил неладное, однако судорог больше не было, поэтому я отложил это.

— А потом?

— Потом ему снова стало хуже. Я лично обратился к Андерсону. Я никогда не забуду его безжалостную харизму. Гарри сказал мне, что он ничего не знал о препарате, просто отрицал это. Вскоре после этого мой брат умер. Они просто выбросили его. Как будто он ничего не стоит. Просто ещё одна неудачная попытка.

Боль в его глазах отражала мою собственную. Мы оба стали жертвами одних и тех же безжалостных махинаций, мы оба потеряли близких из-за жадности и безрассудства Андерсона. В этот момент я понимаю, по какой причине Итан заметил меня в переулке. Почему он помогает мне и защищает меня.

— Что ты собираешься делать сейчас? — Итан откидывается на спинку кресла и смотрит на меня пронзительным взглядом. — Габриэль, у меня есть план, — говорит он твёрдым голосом. — План, чтобы добиться справедливости и отомстить за наши потери. Пришло время тому, кто сделал это с нами, заплатить за это.

— Итак, мы собираемся … Мы собираемся его убить? — Мой новый знакомый качает головой. — Смерть была бы для него слишком лёгкой. Мы его уничтожим. — От этих слов у меня по спине бегут мурашки. Решимость в его голосе, ледяная точность его плана — это ясно, он осознает, что делает. И я знаю, что ему можно доверять. Наша общая цель объединила нас, и теперь, когда мы знаем, что поставлено на карту, пути назад нет.

— С чего мы начнём? — Тихо спрашиваю я, готовый внести свой вклад.

— Со сбора информации. Мы должны выяснить всё о делах Гарри, его союзниках, их слабостях. Все, кто сознательно помогает и позволяет людям умирать, также будут страдать. Вместе мы убьём Гарри Андерсона и сделаем так, чтобы он больше никогда ни с кем не мог так поступить.

Когда-то я и помыслить не мог, чтобы кого-то убить, лишить кого-то жизни. Я считал, что такие решения должны быть зарезервированы только для Бога. С каждым днём это уважение уменьшалось. Жизни других людей становились для меня всё менее и менее ценными, и убийства стали частью моей повседневной жизни. То, что когда-то казалось немыслимым, должно было стать моим повседневным делом.

— Но Габриэль. Мы должны быть терпеливы. Мы не собираемся привлекать этого человека к ответственности ни сегодня, ни завтра.

Я вопросительно смотрю на него. Что именно он имеет в виду под этим? Чего же он ждёт, в конце концов?

— Но мы должны действовать сейчас. Прежде чем пострадает ещё больше людей.

— Нет! — Кричит он, впервые повышая голос по отношению ко мне, но меня это не пугает.

— Это займёт много времени. Сможешь ли ты держать ноги на месте?

Этот человек знаком со мной не так давно, но, видимо, мой новый союзник быстро понял, что терпение — не моя сильная сторона. Кивнув, я соглашаюсь с ним. Что ещё мне остаётся делать? В одиночку мне никогда не удастся отомстить за своих родителей, и отныне это моя новая цель. Если для этого потребуется терпение, то я его приложу. Даже если это разорвёт меня на части.

Но один вопрос всё ещё вертится у меня на языке после его откровения.

— Как ты меня нашёл? Ты уже знал мою историю раньше, я прав? — Его выражение лица открытое, и мне не кажется, что он что-то скрывает. — Да, ты прав. Когда я увидел тебя там, я уже знал это. Парень, который должен был передать мне досье моего брата в «Андерсон Меди Фарм», оказался идиотом. Он принёс мне папку. Тем не менее, это были твои родители. Конечно, я в ярости отшвырнул её, но эти двое не выходили у меня из головы. Поэтому я провёл небольшое исследование о них и нашёл газетную статью, в которой сообщалось о их смерти и оставленном сыне. О тебе, Габриэль. Это сразу напомнило мне о моём брате. Найти тебя было несложно, и вот мы здесь.

Так и должно быть. И я не знаю, куда бы это меня привело, если бы этот парень не наткнулся на меня.

Всё началось с одной мысли — семени гнева, глубоко засевшего в нас. Месть. Она — сильное влечение, неутолимый голод, который не отпустит тебя, пока она не станет всем, что у тебя останется. Мы с Итаном поняли это рано. В то время как другие смиряются, мы поднимаемся.

Мы не строили нашу империю на спинах богатых и могущественных — это было бы слишком просто. Нет, мы нашли людей, которые были сломлены горем, которые потеряли то, что было для них важно, которые питали ту же ненависть, что и мы. Каждый из них приносит с собой что-то, чего нет у других. Способности, которые делают их особенными, которые делают их смертоносными и объединяют их с нашей группой.

Некоторые из них были хорошими бойцами, у других были контакты, которыми мы могли воспользоваться. А третьи? Ну да, им просто больше нечего было терять. Те, кого мы нашли, присоединились к нам не потому, что им нужно было, а потому, что они хотели.

Создание этой операции также произошло не в одночасье, нет, это был многолетний процесс, полный успехов, но и поражений. Моё терпение неоднократно подвергалось испытаниям, но я научился справляться с этим. И с каждым днём, с каждым новым заказом, который мы получали, время шло быстрее.

— Мы как невидимый шторм, — сказал я однажды, глядя на Итана. — Никто не знает, откуда мы придём и когда нанесём удар, но они будут знать, что мы были там. — Эта метафора стала нашим девизом.

Наша сила вырастает из теней, невидимая для мира, но смертельная для любого, кто встаёт у нас на пути. В какой-то момент у нас был не только дом родителей Итана, но и гораздо больше. В нём было оружие, контакты и всё то оборудование, которое необходимо для действий в темноте.

Благодаря нашей судьбе мы нашли друг друга, но это была наша общая месть и наша собственная империя, которая сделала нас братьями. Мы с Итаном стали семьёй, которую потеряли. Мы понимали боль и гнев друг друга как никто другой и были не только союзниками в борьбе с Андерсоном, но и братьями по духу, объединёнными нашими общими потерями и непоколебимой решимостью.