«Прекрати лгать!»

КЕЙТЛИН

К счастью, после прошлой ночи мне удалось обнаружить на столике тарелку с завтраком. Вчерашний вечер вымотал меня: молчание Неро, последовавшая за этим страсть и то, что произошло между нами, полностью истощили мои силы. Несмотря на всю ситуацию, я спала относительно хорошо. Единственное, что меня беспокоит, — это холод.

Мои мысли обращаются к Неро. К тому, что он вызывает во мне.

Я никогда не думала, что мне могут нравиться такие грубые вещи, не говоря уже о том, что я так сильно сдаюсь и прошу большего. Мой секс до сих пор был... нормальным. Скучным, проносится у меня в голове, как, собственно, и всё моё существование.

Моё похищение и пытки были не тем, что я себе представляла, но всё это показывает мне, насколько однообразным это было раньше. Меня это никогда не беспокоило, так как я привыкла к этому и не знала ничего другого, но это запретное желание открыло мне совершенно новую сторону меня самой. И чувства, которые я всё ещё испытываю, когда смотрю на своего похитителя, не улучшают ситуацию.

Но он был и остаётся непредсказуемым. В одну секунду он страстно прикасался ко мне, а в следующую уже унижал моими собственными потребностями.

Чуть позже этот тёмный человек входит в подвал. Мне сразу бросается в глаза, что в нём есть что-то другое. Сначала я не могу это истолковать, но потом я чётко это осознаю. Передо мной стоит Габриэль. Мой лучший друг Габриэль. Его суровые черты смягчились, а холодный взгляд сменился знакомым мне тёплым блеском.

На мгновение я потеряла дар речи. Тот Габриэль, которого я знаю, стоит передо мной — с мягкими глазами и выражением, которое кажется почти обеспокоенным.

— Габриэль? — Неуверенно спрашиваю я, мой голос едва слышен. Он подходит ближе, его движения медленные и осторожные.

— Кейтлин, мне очень жаль, — наконец мягко говорит он. — Я знаю, что всё это бессмысленно, и я бы хотел, чтобы всё было по-другому.

Несмотря на эти слова и его изменившийся внешний вид, облегчение ещё не полностью охватило меня. Что-то всё-таки не так. Постепенно я действительно начинаю испытывать кнут от его превращений.

— Что с тобой не так? Почему такое внезапное изменение?

Габриэль садится на стул перед кроватью, который он оставил вчера и глубоко вздыхает.

— Есть так много того, чего ты не знаешь, Кейтлин. Так много всего, что я должен тебе объяснить. Но сначала ты должна мне довериться.

Довериться? Слово, которое в последние дни стало совершенно бессмысленным. Но с Габриэлем, сидящим передо мной, это снова кажется осязаемым. Я медленно киваю, готовая слушать и понимать, что стоит за всем этим. Возможно, у человека, который когда-то был моим доверенным лицом, всё ещё есть надежда.

— Я знаю тебя. Я понимаю, что ты никогда не предашь того, кого любишь, но, пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о своём дяде. — Теперь его голос мягкий и ласковый, а не резкий и полный ненависти. Весь его вид печален и бессилен.

Габриэль протягивает руку и гладит меня по руке. Мягко. В этом месте распространяется покалывание. Оно не такое сильное, как при его вчерашнем прикосновении, но всё же есть.

Мы снова возвращаемся к этой теме. Всё время крутимся вокруг моего дяди и его дел. Он настаивает на этом и не отступает, этого не было бы, если бы он не знал чего-то пикантного. И всё же ему, кажется, не хватает той части, которая ему нужна для чего бы то ни было.

— Скажи мне наконец, что ты хочешь знать? — Большой палец Габриэля делает успокаивающие круги по моей коже, и я на грани того, чтобы закрыть глаза, и едва могу взять себя в руки.

— Всё, что ты можешь мне сказать, — отвечает он.

Меня грызёт недоверие. Он это серьёзно? Или он просто хочет меня подставить?

В его лице я пытаюсь найти признаки нечестности. Этот Габриэль, который якобы стоит передо мной, никогда бы не позволил мне страдать, не позволил бы мне чувствовать себя неловко.

— Габриэль. У тебя что-то не так с головой? Поэтому ты держишь меня здесь?

Короткий блеск в его глазах и не очень мягкое «нет!» подтверждают мою догадку. Как он мог так долго скрывать эту сторону, чтобы его маска не треснула?

Поэтому я подыгрываю, рассказываю ему о деловых встречах, о том, что я делаю в компании, даю ему поверхностную информацию в надежде, что он будет доволен и, возможно, даст мне возможность сбежать или, по крайней мере, довериться мне до такой степени, что проявит неосторожность.

Мне пора убираться отсюда, и если мне нужно подыграть Габриэлю, чтобы выиграть время, то я это сделаю. Хотя я бы и предпочла погрузиться в эту его нежную сторону, её больше не существует. Скорее всего, её никогда раньше и не было.

— И это всё? — Нетерпение, исходящее от него, почти осязаемо. Он хочет это скрыть, но ему это не совсем удаётся.

— Нет. Мой дядя хороший человек и не замешан ни в чём плохом.

Едва слова произносятся, выражение лица Габриэля меняется. Мягкость и озабоченность исчезают, уступая место холодному, неумолимому выражению лица. Его глаза сужаются, и суровость, которая окружала его в последние дни, возвращается. Габриэль ушёл, а Неро, как он себя назвал, вернулся.

Неро. И это как кулаком по глазу. Мужчина передо мной черный как смоль и не оставляет места для какого-либо цвета. Он внезапно встаёт, и прежде чем я успеваю среагировать, он обхватывает мою шею и прижимает меня к матрасу.

Рефлекторно моя рука ложится поверх его и пытается ослабить её, однако у меня нет никаких шансов против его непреклонной хватки.

— Хороший человек? — Шипит он, его голос сочится презрением. — Он грёбаный убийца, — кричит Неро, пронизывая комнату, оставляя за собой оглушительное эхо. При этом он ещё крепче сжимает моё горло, его пальцы впиваются в мою кожу. Всё замирает, пока слова эхом отдаются в моей голове. Шок и неверие пронзают меня, я не могу сразу понять смысл.

Лицо Неро искажается от гнева и ненависти, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Не только из-за его грубой силы, но и из-за слов, которые глубоко потрясают меня. Убийца? Нет, этого просто не может быть. Идея настолько абсурдна, что мой разум отказывается её принимать. У меня на глаза наворачиваются слёзы, когда я отчаянно пытаюсь отдышаться.

— Не притворяйся удивлённой. Ты же его прикрываешь. И я хочу знать подробности. — Он прижимается ещё крепче, и мир вокруг меня начинает вращаться. Головокружение охватывает меня, и мои силы истощаются. Давление на моё горло становится невыносимым, зрение затуманивается, и я отчаянно пытаюсь оставаться в сознании.

Это то, что он хотел знать всё это время? Неро действительно предполагает, что компания покрывает убийство моего дяди? Это звучит так абсурдно, что я бы рассмеялась, если бы могла перевести дух. Незадолго до того, как темнота полностью накрывает меня, Неро внезапно отпускает, и я задыхаюсь, хватая ртом воздух, который снова наполняет мои лёгкие.

— Я хочу, чтобы ты наконец заговорила!

Моё горло горит от его атаки.

— Ты, должно быть, обманываешь сам себя. Мой дядя не убийца, он любящий человек! — Кричу я в отчаянии, потому что не могу оставить это обвинение без внимания. В конце концов, это не может быть правдой. Но его взгляд заставляет меня усомниться в этом. Он полон решимости и абсолютно уверен в своём деле.

— В этом человеке нет ничего любящего. И сейчас я даю тебе последний шанс начать говорить.

— Я ничего не знаю, — мой голос звучит твёрдо. — Клянусь, я ничего не знаю!

Лицо Неро помрачнело ещё больше.

— Перестань лгать! — Кричит он и ударяет ногой по каркасу кровати, который громко скрипит. — Ты что-то знаешь, и ты мне это скажешь!

— Мне нечего тебе сказать, — повторяю я снова, по моему лицу текут слёзы. — Я понятия не имею, если мой дядя был в чём-то замешан.

— ЛГУНЬЯ! — Кричит Неро и резким рывком опрокидывает тумбочку. Она врезается в стену и разбивается, осколки и щепки разлетаются по комнате. Он быстро хватает меня за плечи и сильно встряхивает.

— Говори! Скажи мне правду! — Его голос срывается от ярости.

— Прекрати, я ничего не знаю! — Даже если у меня нет шансов против него, во мне тоже бушует ярость.

Но он меня не слушает. Ситуация ещё больше обостряется, когда Неро внезапно достаёт нож из кармана брюк. Он поднимает его, и его глаза угрожающе сверкают.

— Ты скажешь мне правду, нравится тебе это или нет! — Шипит он, прижимая нож к моему горлу. — Скажи мне наконец правду, Кейтлин, — снова требует этот отчаявшийся мужчина. Я смотрю ему в его красивое лицо, вероятно, последнее, что я увижу, и надеюсь, что этот сломленный, злой мужчина передо мной когда-нибудь успокоится. Его лицо искажено ненавистью и болью, и, несмотря на мой страх, меня охватывает жалость.

Как могло случиться, что друг, которого я знала, был так далеко от меня? Я хочу, чтобы он смог преодолеть тьму в своём сердце, даже если для меня уже слишком поздно.

Внезапно он отстраняется от меня, и нож скользит по полу, его плечи опускаются, и он бессильно опускается на колени. Его голова склоняется вниз, и кажется, что он вот-вот рухнет под тяжестью собственных эмоций. Тяжело дыша, я лежу и пытаюсь осмыслить случившееся, в то время как тишину комнаты нарушает только наше тяжёлое дыхание.

— Ты действительно ничего не знаешь. Ты невиновна. Всё это было напрасно, — тихо слышу я от него.

На самом деле эти слова адресованы не мне, он скорее бормочет их про себя. Я медленно выпрямляюсь, смотрю на него и пытаюсь понять, кто сидит передо мной. Но не обнаруживай ни моего друга, ни похитителя. Лицо Неро представляет собой смесь отчаяния и боли, но суровость и холод всё ещё присутствуют в нём, глубоко запрятанные. Он кажется сломленным и измученным жизнью.

Передо мной на коленях стоит человек, потерявший самого себя.

— Что произошло?

— Гарри Андерсон убил моих родителей и скрыл это. — Эти слова врезаются мне в сердце, и даже если я хочу это отрицать, в этот момент я понимаю, что это реально. Мой мир потрясён правдой о человеке, который был мне отцом. Откровение о том, что он должен быть убийцей, разрушает всё, что, как я думала, я знала о своей семье и своей жизни. — Они были не единственными. На его совести много всего, и до сегодняшнего дня он не останавливался на достигнутом.

Этим он полностью выводит меня из себя. Жестокость его слов, ужасающая нормальность, с которой он говорит об этих поступках, потрясает меня до глубины души. Моя голова кружится от шока. Всё, во что я верила, разрушено, и я оказалась в ловушке темной реальности, из которой нет выхода.

— Всё это время я верил, что ты в этом замешана. — Его прежнее предположение выбивает меня из колеи. То, что Неро считает меня способной участвовать в таких делах, невыносимо. Но в то же время я понимаю отчаяние и недоверие, которые привели его к этому.

Секунду я колеблюсь, встаю и затем медленно подхожу к нему. Мои руки дрожат, но полны решимости, когда я обхватываю его лицо и поднимаю его. Он позволяет это и возвышается надо мной по крайней мере на голову, наши взгляды встречаются, и я замечаю в его глазах столько эмоций, что даже не могу назвать их все.

— Неро, я не имею к этому никакого отношения. Я ничего не знала и не знаю о делах моего дяди. — Внезапно он хватает меня и крепко целует, его хватка крепкая, его губы требовательны.

Страсть переполняет и меня.

Моё сердце бешено колотится, когда я пытаюсь разобраться в хаосе эмоций, который окружает нас обоих. Без колебаний наши языки дразнят друг друга и танцуют друг с другом. Неро грубо толкает меня на кровать и приземляется на меня, эта ситуация напоминает мне вчерашний день. Его пальцы стремительно движутся вдоль меня, как будто они не знают, с чего начать и где закончить.

— Я собираюсь трахнуть тебя сегодня. — При этих словах у меня по телу пробегает дрожь. Но не неприятная, а такая, которая гоняет кровь повсюду. Вплоть до моей сердцевины. Что со мной не так?

— Да, пожалуйста.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, трахни меня уже наконец.

Его глаза устремлены на мою фигуру, словно пытаясь всё запомнить.

— Мне нравятся порезы на твоей коже. Ты получишь от меня ещё больше таких произведений искусства. — На самом деле это должно меня пугать, но это не так, совсем наоборот, радостное ожидание охватывает меня.

Я такая же ненормальная как и он?

— Твоё тело — моё царство, и я буду покланяться ему.

Неро хватает меня за задницу и прижимает к себе. Его пальцы исследуют меня, и когда он погружает их в мою киску, я готова к нему.

— Так приятно влажно. Твоя киска не может дождаться меня. — Он ласкает меня пальцами и нежно, но решительно спускается по мне. Каждую секунду он даёт понять, что он здесь главный. Там не только его рот, скользящий по моему телу, но и что-то холодное, острое.

Оказавшись у моего бедра, он вонзает нож мне в кожу.

— Ты хочешь, чтобы я тебя порезал? — Эти слова приводят меня в ещё больший экстаз. Это то, чего я хочу. Я хочу почувствовать боль и возбуждение, которые смешиваются и превращаются во что-то взрывоопасное.

— Да, пожалуйста.

— Храбрая, маленькая Вишенка.

Неро вонзает лезвие в мою плоть, и я с шипением втягиваю воздух и задыхаюсь, когда он слизывает кровь с моей ноги, а затем прокладывает себе путь к моей киске. Чувства переполняют меня, и я полностью растворяюсь в нём, извиваясь под его языком и громко задыхаясь. Это не занимает много времени, прежде чем мой оргазм настигнет меня, но затем он резко отпускает меня.

— Нет, пожалуйста.

Неро встаёт и, ухмыляясь, расстёгивает штаны, чтобы освободить свой возбуждённый член. На мгновение я облизываю губу, что он совершенно точно регистрирует, и он знает, что происходит у меня в голове.

— Не сегодня, маленькая жадная Вишенка. Теперь я хочу, чтобы твоя киска была вокруг моего члена. — Без колебаний он хватает мои бёдра, наклоняется, облизывает мой сосок и одним резким толчком проникает в меня.

Это не имеет никакого отношения к тому сексу, который у нас когда-то был. Нет, потому что, — это что-то животное. Неро жестоко и безжалостно обращается со мной. Он обхватывает мои ноги вокруг своих бёдер, встаёт вместе со мной и идёт к стене, его правая рука находит путь к моему горлу и душит меня. Не так, как там, где я была напугана до смерти, нет. На этот раз это приводит меня в безумие.

— Ты потрясающая. Никто никогда больше не будет трахать эту киску. Она принадлежит мне. Тебе это ясно?

Кивнув, я выдерживаю его толчки и готова встретить оргазм.

— О, Боже, Неро. — Это слишком хорошо. Я никогда не думала, что секс может быть таким.

— Кончай со мной, маленькая Вишенка.

Этого достаточно, чтобы отправить меня за край обрыва. Как будто волна сбивает меня с ног и уносит на невообразимые высоты. Это чувство невероятно.

Он вонзается в меня ещё несколько раз, пока тоже не кончает в меня, вздрагивая.