Павел

В тот момент, когда я вижу, как Хоуп уходит на встречу с Ченом, в груди у меня сжимается комок.

— Хоуп направляется на первый этаж, — сообщаю я команде. — Необходимо постоянное наблюдение. Никто не должен спускать с нее глаз.

Все подтверждают.

Роман кивает в сторону заднего коридора, и мы быстро продвигаемся по служебным коридорам клуба. Наша цель — специально построенное укрытие. Это узкая камера, построенная прямо за задней стеной VIP-туалета. Мы попросили подрядчиков установить фальшивую перегородку, которая выглядит как обычная гипсокартонная стена, но на самом деле укреплена петлями, что позволяет нам прорваться через нее, когда Хоуп даст сигнал. Пространства едва хватает для двух человек, оно тесное и душное, но из него отлично видно туалет.

— Я вижу Хоуп, — подтверждает Нико, когда Роман и я устраиваемся в тесном пространстве. — Она на первом этаже, пробирается через толпу к цели.

Мои ладони потные. Я вытираю их о брюки, затем проверяю патронник пистолета. Металлический затвор издает слишком громкий звук в нашем тесном укрытии, но я не могу удержаться от желания убедиться, что оружие готово.

— Ты в порядке? — спрашивает Роман, нахмурив брови.

— Да. — Я закрываю глаза и заставляю себя дышать медленно. В моей голове постоянно повторяется момент, когда я сказал Хоуп, что люблю ее, — первый раз, когда мы оба произнесли эти слова. Чертовски неподходящий момент, чтобы обнажить душу, прямо перед тем, как отправить ее в опасность, но я должен был это сказать.

— Хоуп установила контакт, — сообщает Нико по связи. — Они обнимаются. Похоже, это счастливое воссоединение. Сейчас она ведет его к VIP-лестнице. Чен идет прямо за ней. Максим, ты должен видеть их на камерах наблюдения.

Я выдыхаю и откидываю голову назад, прислонившись к стене. Почти готово. Еще несколько минут, и этот кошмар закончится.

Но молчание Максима затягивается.

— Максим, подтверди, что видишь Хоуп и Чена, — требую я.

Еще молчание. Мой пульс учащается.

Я движусь к фальшивой стене, готовясь снести ее и найти ее, но Роман хватает меня за плечо.

— Подожди минуту.

Наконец раздается напряженный и тревожный голос Максима.

— Вся наша система видеонаблюдения вышла из строя. Все камеры и мониторы не работают. Как будто кто-то снаружи нажал на аварийный выключатель. Мы подключаем резервные системы, но это займет две минуты.

Черт. Две чертовы минуты — это вечность.

Прежде чем я успеваю ответить, Ева перебивает:

— Черт возьми. К крыше приближается вертолет. Повторяю: к зданию приближается несанкционированный летательный аппарат!

Взгляд Романа встречается с моим, и я вижу в нем отражение своего собственного ужаса.

— Вадим, ты можешь сбить этот вертолет? — кричу я в рацию.

— Нет, — раздается его разочарованный ответ. — Не могу попасть, пока он в движении; слишком велик риск, что он упадет на улицу и убьет кучу людей. Как только он приземлится, я его собью.

Блядь, блядь, блядь.

— Камеры снова работают, — раздается голос Максима. — Хоуп и Чен находятся на задней лестнице с по крайней мере шестью его людьми, все вооружены. Думаю, Чен тащит ее на крышу.

В моей голове все складывается воедино: этот вертолет — их стратегия отхода. Все наши планы, все наши запасные варианты, каждая чертова деталь, над которой мы так мучились, и все равно все пошло на хрен.

Самоненависть жжет мою грудь, как кислота. Я должен был защитить ее, обеспечить, чтобы ничего подобного не произошло. Вместо этого разворачивается мой худший кошмар, но, черт возьми, я не позволю этому вертолету взлететь с ней на борту.

— Пошли, — рычу я, давая знак Роману.

Мы врезаемся в дверь лестничной клетки и проталкиваемся через нее, поднимаясь вверх, бетонные стены сжимаются вокруг нас, когда мы поднимаемся по три ступеньки за раз. До крыши пять пролетов. Если она до нее доберётся, я, возможно, больше никогда её не увижу.

Приказы Динары раздаются по рации.

— Все подразделения, немедленно собирайтесь на крыше! Враги на задней лестнице. Требуется подкрепление!

Мы поднимаемся на половину второго этажа, когда рука Романа ударяет меня в грудь, останавливая на месте. Он указывает на тени, движущиеся на стене над нами, за которыми следует металлический щелчок оружия, которое готовят к бою.

Сукин сын.

Роман оттаскивает меня за угол лестничной площадки, как раз в тот момент, когда автоматы освещают лестничную клетку, где мы стояли секунду назад, и оглушительный звук раздается в замкнутом бетонном пространстве. Вокруг нас взрываются куски стены, обсыпая нас пылью и обломками, которые щиплют глаза и заполняют легкие.

Я вытаскиваю пистолет, выглядываю из-за угла и делаю несколько контролируемых выстрелов в двух врагов, притаившихся на лестничной площадке над нами. Первые выстрелы попадают одному из них в грудь, и он с грохотом падает вперед, его тело скатывается по лестнице в кровавой луже.

Роман использует возможность, чтобы повернуть вправо и открыть огонь по второму стрелку. Его выстрелы раздаются один за другим, и враг падает как подкошенный.

— Вперед! — кричу я, и мы перепрыгиваем через трупы, наши ботинки немного скользят по растущей луже крови, когда мы поднимаемся на третий этаж.

Когда мы поворачиваем за угол, сверху раздается еще одна очередь выстрелов, и кусок летящего бетона попадает мне в висок, открывая рану, из которой кровь течет по моей челюсти, но я едва ощущаю боль из-за адреналина.

— Еще как минимум двое на четвертом этаже, — кричит Роман, тяжело дыша, когда замечает вспышки выстрелов над нами.

Я прижимаюсь спиной к стене и свободной рукой нажимаю на кнопку связи.

— Максим, мне нужна точная позиция Хоуп. Можем ли мы вступать в бой на четвертом этаже?

— Она все еще поднимается с Ченом. Сейчас они между четвертым и пятым этажами, — следует его лаконичный ответ. — Вы можете вступать в бой на четвертом этаже, но следите за траекторией.

— Принято, — отвечаю я, затем подаю сигнал Роману.

Мы тщательно координируем наши действия. Я вытаскиваю тактический нож из-за пояса, а Роман обеспечивает прикрытие. Когда стрелок слева наклоняется, чтобы открыть ответный огонь, я готов.

Клинок попадает ему в горло, прежде чем он успевает издать звук. Роман убивает свою цель двумя выстрелами из пистолета с глушителем, которые тихим эхо раздается в бетонной лестничной клетке.

— Еще один этаж, — задыхаюсь я. Жизнь Хоуп зависит от того, сможем ли мы добраться до крыши.

Последние два охранника заняли позиции у двери, ведущей на крышу, и открывают огонь, как только мы появляемся на лестничной площадке. Мы вынуждены нырнуть за бетонное ограждение, а пули отскакивают от нашего укрытия.

— Я опустошил магазин, — кричит Роман, бросая пустой магазин. — Прикрой меня, пока я перезаряжаюсь!

Я выглядываю из-за барьера и опустошаю весь свой магазин контролируемыми очередями, заставляя обоих стрелков пригнуться. Как только Роман вставляет новый магазин, он открывает ответный огонь, а я перезаряжаюсь дрожащими руками.

— Проверка связи, — быстро говорит Роман во время затишья. — Кто-нибудь видит Хоуп?

— Она на крыше с Ченом, — подтверждает Ева.

— Закончим это сейчас, — говорю я Роману. — Ты иди направо. Я пойду налево. Перекрестный огонь на счет три.

Роман кивает, и мы выполняем маневр с координацией, приобретенной за годы совместных боев. Оба ублюдка падают под нашим совместным натиском, их тела с глухим стуком ударяются о бетон.

Я едва успеваю отдышаться, как слышу голос Вадима:

— Вертолет в прицеле. Стрелять?

Мой мозг мгновенно просчитывает ситуацию, и я представляю, как вертолет теряет управление и падает на место, где стоит Хоуп.

— Нет! Хоуп на крыше. Не стреляй. Повторяю: не стреляй.

— Принято.

По лестнице раздаются тяжелые шаги. Наконец-то прибыла наша подмога. Но мы не можем ждать. Роман и я выбегаем через дверь на крышу с наведенным оружием. Кровь и адреналин бурлят в моих венах.

Крыша пуста. Когда я смотрю вверх, вертолет поднимается в темноту.

— Хоуп! — рычу я, и звук вырывается из моего горла. Вертолет уже слишком далеко, его огни мигают, как далекие звезды, унося мою жену прочь от меня.

Роман шатается рядом со мной, кровь сочится из ссадины на его плече.

— Блядь. Мы были так близки.

Близки. Это слово крутится в моей груди, как бритва, напоминая о том, как я полностью подвел ее.

Что-то ломается внутри меня. Я бью кулаком по двери на крыше, металл вмялся от удара.

— Я должен был это предвидеть! Я должен был...

Но слов недостаточно. Ничего не достаточно. Я снова и снова бью кулаком по двери, пока мои костяшки не раскололись и кровь не запятнала металл.

— БЛЯДЬ! — Ревущий, грубый и животный крик вырывается из моего горла. — БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!

Мое зрение затуманивается от ярости и чего-то, похожего на отчаяние. Она доверяла мне. Хоуп доверила мне свою жизнь, а я позволил им забрать ее.

Ноги подкашиваются, и я падаю на одно колено, задыхаясь. Вес всего этого давит на меня, и я едва могу дышать.

Роман не пытается меня остановить; он стоит и смотрит, пока моя ярость не иссякает и я не прислоняюсь лбом к двери.

— Павел, — наконец говорит он, его тон мягче, чем обычно. — Посмотри на меня, брат. Посмотри на меня.

Я поднимаю голову, грудь тяжело дышит.

— Разбивая руки об эту дверь, ты ее не вернешь. Хоуп рассчитывает на тебя.

Я закрываю глаза, постепенно подавляя панику. Он прав. Хоуп нужен стратег, убийца, переживший двадцать лет войны. А не человек, впадающий в ярость.

Когда Роман приказывает нашей подмоге отступить, я с трудом поднимаюсь на ноги, вытираю кровь с костяшек пальцев и киваю Роману.

— Ева, ты можешь отследить этот вертолет с помощью своего дрона?

— Уже занимаюсь, — отвечает она. — Я вижу вертолет, держусь на расстоянии, чтобы они нас не заметили.

— Хорошо. Нам нужно точно знать, куда они летят.

— Машины ждут у входа, — сообщает Максим. — Нам нужно выезжать сейчас, если хотим их догнать.

Я в последний раз смотрю на пустое небо, где исчезла Хоуп, затем поворачиваюсь к двери.

Мы с грохотом спускаемся по лестнице, а в моей голове уже проносятся различные варианты развития событий. Роман, Максим и я садимся в первый внедорожник, а Вадим и Нико — во второй, вместе с группой солдат. Двигатели зарычали, и мы мчимся по улицам Москвы.

— Вертолет держится курса на юго-восток, — сообщает Ева. — Судя по текущей траектории, они направляются к частной взлетно-посадочной полосе примерно в двадцати километрах от города.

— Подтверждаю, — вступает в разговор Динара. — Я отслеживаю схемы полетов и списки пассажиров. Есть частный самолет, зарегистрированный на подставную компанию, который последние шесть часов находится в режиме ожидания на этой взлетно-посадочной полосе. Они планируют покинуть страну.

Черт возьми.

— Сколько времени до того, как они достигнут взлетно-посадочной полосы? — спрашивает Роман, белые костяшки пальцев сжимая дверную ручку.

— Вертолет приземлится через пятнадцать минут, — отвечает Ева. — Но при вашей текущей скорости вы будете там через двадцать минут.

— Быстрее, — кричу я водителю. Он может нарушить все ограничения скорости в городе, но я не пропущу этот самолет.

Мой телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении с неизвестного номера. Когда я открываю его, мой мир замирает.

Это фото Кина, свернувшегося калачиком в чем-то, похожем на кресло самолета, крепко спящего в той же пижаме, что была на нем сегодня вечером. Он выглядит таким маленьким, таким уязвимым, что в моей груди взрывается защитная ярость.

Под фото написано:

Мальчик умрет, если ты вмешаешься. — Саймон.

Саймон в том самолете с Кином.

— Блядь! — рычу я, с такой силой ударяя кулаком по сиденью, что кожа разрывается.

— Что? — спрашивает Максим, но я едва слышу его из-за шума крови в ушах.

— У них Кин, — рычу я, показывая ему фотографию. — Он у них.

Во внедорожнике воцаряется тишина, за исключением гула двигателя. Роман смотрит на фотографию, его лицо бледнеет.

— Как это возможно? Кин вернулся в лагерь...

Мы все сразу понимаем, что это значит. Если Саймон похитил Кина, значит, его люди проникли в лагерь. Наши семьи, наши дети, все, кого мы любим, могут быть в опасности.

— Боже, — шепчет Максим, доставая свой телефон. — Кира. Дети.

Роман выглядит испуганным, набирая номер Лизы.

Я чувствую себя таким же беспомощным, как и они.

Мой разум прокручивает все возможные варианты. Они везут Хоуп туда, где находится Кин? Забирают обоих людей, которых я люблю? Фотография врезается в мое сознание. Этот маленький мальчик, который так много для меня значит, который верит, что я защищу его, а я тоже подвел его.

Я закрываю глаза, пытаясь отвлечься от ужаса и ярости, бушующих в моей груди.

— Что ты видишь на взлетной полосе? — спрашиваю я Еву.

— Вертолет вот-вот приземлится, — сообщает она. — На взлетной полосе стоит самолет.

— Сколько времени осталось до взлета самолета?

— Трудно сказать, — отвечает Динара. — Может быть, пять-десять минут, в зависимости от разрешения на взлет и предполетных проверок.

— Нажми сильнее на педаль, — говорю я водителю.

Максим опускает телефон и объявляет:

— Все остальные в безопасности и на месте.

Меня охватывает облегчение. Единственное, что могло бы сделать эту ночь еще хуже, — это если бы с остальными что-то случилось.

— Взлом произошел только в твоем доме, Павел. Один агент проник через окно спальни Кина, используя альпинистское снаряжение. Он вырубил его каким-то газом. Камеры безопасности зафиксировали двухминутный цикл в записи. Это была профессиональная операция по похищению, сигнализация не сработала.

Я сжимаю челюсти.

— Как, черт возьми, они проникли через нашу охрану?

— Возможно, это тепловой камуфляжный костюм, — продолжает Максим с суровым выражением лица. — Тот, кто это спланировал, знал расписание наших патрулей и воспользовался сменой караула во время смены.

— Нам нужно пересмотреть систему безопасности, — мрачно говорит Роман.

— Я наблюдаю за взлетно-посадочной полосой через дрон Евы, — сообщает Динара. — Насчитала двенадцать врагов, расположенных вокруг самолета, плюс экипаж. Они определенно готовятся к вылету.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Есть способ задержать их?

— Я могу взломать региональную электросеть и отключить электричество на взлетно-посадочной полосе. Это отключит огни взлетно-посадочной полосы и системы наземного управления. Большинство пилотов не взлетят без надлежащего освещения.

— Делай это.

— Дай мне несколько минут.

Роман проверяет свой пистолет, вставляя новый магазин.

— Как ты хочешь это сделать?

— Осторожно, — отвечаю я, наблюдая, как Максим надевает кевларовый жилет. — Хоуп и Кин не должны пострадать; что бы ни случилось, мы не будем рисковать. Мы захватим Саймона и Чена живыми, если не будет другого выхода.

Я хочу, чтобы их кровь покрыла мои руки, хочу почувствовать, как их жизнь утекает из-под моих пальцев.

Мир снаружи становится полосой приглушенных цветов. Мы мчимся наперегонки со временем, с жестокой математикой преследования и побега.

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и пытаюсь заблокировать страхи и сомнения, наполняющие мой разум. Если этот самолет исчезнет вместе со всем моим миром на борту, я не знаю, как я это переживу. Хоуп и Кин — не просто мое сердце, они — причина моего существования. Без них ничего не имеет значения.

Я иду, angel moy. Оба. Держитесь еще немного.