Павел

Вертолет низко пролетает над морем, его лопасти сверкают на фоне бледно-голубого неба, и в поле зрения появляется остров с особняком, высеченным в скалах, как крепость. Это хорошее место, если вы хотите произвести впечатление. И плохое, если у вас есть враги, такие как мы.

Роман сидит рядом со мной, Николай и Вадим — позади нас, все мы одеты в отутюженные костюмы, как и другие гости свадьбы. Единственное, что нас отличает, — это кевлар под нашими пиджаками и ножи, привязанные к лодыжкам.

Проносить пистолеты через металлодетекторы было бы самоубийством, но ножи, которые достал Нико, сделаны из высокопрочного полимерного сплава, который проходит через сканеры незаметно.

Ева находится за пределами территории и управляет дроном, чтобы наблюдать за происходящим с высоты птичьего полета. Она будет предоставлять нам важную информацию через коммуникационное устройство, незаметно спрятанное в наших ушах.

Пилот включает радио.

— Это Redwing-7, прошу разрешения на посадку. Пассажиры — Баранов и его соратники из Польской Федерации. Проверка безопасности подтверждена.

Конечно, это ложь. Мы выдаем себя за Баранова и его людей, которые в данный момент связаны в гостиничном номере. Мы взломали их профили с распознаванием лиц и загрузили наши лица, чтобы заменить их в системе безопасности.

В поле зрения появляется вертолетная площадка, аккуратно спрятанная на дальнем конце острова за стеной ухоженных живых изгородей. С этой высоты я могу разглядеть двух охранников, шагающих возле служебной дорожки. Еще двое стоят за причалом, под пиджаками явно видны очертания оружия.

Я слегка киваю Николаю, который в ответ поднимает брови. Он и Вадим устранят охранников по периметру, заглушат связь и выведут из строя коммуникационную башню возле кухонного крыла. Роман взорвет взрывчатку, а затем сопроводит гостей с острова к ожидающему парому. Все здесь имеют высокие связи — политики, деловые партнеры, лидеры организованной преступности. Мы не хотим заводить новых врагов, у нас и так их достаточно.

Моя задача — захватить прекрасную невесту и ее нового мужа и отвезти их с собой для допроса. Под воротником я чувствую жар, давление, которое не ослабевает с тех пор, как я узнал о предстоящем браке Хоуп. Возможно, она находится на вражеской стороне, но спустя пять лет она все еще запечатлена в моей памяти, как клеймо, от которого я не могу избавиться.

Роторы замедляются, когда мы приземляемся, и в ту же секунду, как вертолет касается земли, мы выскакиваем из дверей. Два охранника на краю вертолетной площадки поднимают глаза, руки у них в куртках, но они расслабляются, как только видят гостевые бирки на наших лацканах.

Я жду, пока вертолет улетит, чтобы подойти к охранникам и спросить:

— Эй, у вас случайно нет сигарет?

Охранники обмениваются взглядами, вероятно, гадая, разрешено ли им общаться с гостями.

Эта секунда колебания — все, что мне нужно. Мой нож скользит между ребрами первого охранника, прежде чем он успевает отреагировать, а другая моя рука зажимает ему рот. Второй охранник тянется за оружием, но Роман появляется за его спиной и резким движением ломает ему шею.

Мы осторожно опускаем их тела на землю, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я даю знак Нико и Вадиму утащить их подальше. Они останутся у причала и устранят остальных охранников.

По моему сигналу Роман ускользает, занимая позицию, чтобы подготовить взрыв, который должен остановить церемонию и заставить гостей разбежаться. Нам нужно, чтобы они не мешали нашим планам.

Я поправляю костюм и следую по назначенному пути к особняку, где церемония уже началась.

Я проскальзываю через боковой вход, который ведет в узкий коридор, ведущий к церемониальному залу. Как только я подхожу к главным дверям, два охранника встают у меня на пути.

— Сэр, церемония началась. Вы не можете здесь находиться.

Я вежливо улыбаюсь.

— Конечно. Приношу извинения.

Как только они расслабляются, я наношу удар. Мой клинок чисто проскальзывает между ребрами первого охранника, а второго я хватаю за горло и сжимаю его трахею голыми руками.

Пока что сегодняшний день оказался гораздо веселее, чем я ожидал. Но самое интересное еще впереди.

Я приседаю рядом с их телами, чтобы проверить, нет ли у них оружия, но ни у одного из них его нет. Возможно, Саймон посчитал, что вооруженные охранники на его свадьбе будут выглядеть безвкусно. Его ошибка.

Как только я затаскиваю тела в задний коридор, я вытираю руки, приглаживаю волосы и возвращаюсь в зал для церемоний.

Струнный квартет играет что-то традиционное и элегантное. Именно то, что можно ожидать от свадьбы такого уровня. Как только я вхожу в зал, сотрудник персонала предлагает мне сесть в заднем ряду, шепча что-то о том, чтобы не мешать другим, но мне все равно. Скоро все здесь будут очень, очень возмущены.

Я иду прямо по центру прохода. Когда я прохожу, вокруг наступает тишина, и ряд за рядом элегантно одетых гостей поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Среди гостей раздается шепот, вероятно, они гадают, кто я и почему я осмеливаюсь пройти по проходу посреди церемонии. Я смотрю только прямо перед собой. Мой взгляд прикован к алтарю, где Хоуп стоит под аркой, украшенной белыми орхидеями и шелком цвета слоновой кости.

Черт. Первый взгляд на нее за пять лет выбивает из меня дух.

Она стала мягче в линиях, более пышной в бедрах и полнее в груди. Ее кожа сияет в золотистом свете, проникающем через арочные окна, а волосы уложены мягкими волнами, и несколько прядей свободно спадают на шею. Она стала красивой, такой женщиной, которая может свести мужчину с ума.

Пока священник продолжает чтение, ни Хоуп, ни Саймон не замечают моего прихода. Их внимание по-прежнему сосредоточено друг на друге. Руки Саймона расслабленно висят по бокам, а на губах играет самодовольная улыбка. Он выглядит точно так же, как на фотографиях, которые я видел. Одет в элегантный смокинг, волосы аккуратно зачесаны назад, снаружи он выглядит ухоженным, но при ближайшем рассмотрении в нем есть что-то хищное. То, как его взгляд скользит по Хоуп, как будто она его собственность, заставляет мои руки жаждать насилия.

Я все еще похож на Лукаса, мужчину, которого она встретила много лет назад, но некоторые вещи изменились. Мои волосы теперь немного длиннее, доходят чуть ниже ушей, а плечи стали шире от неустанных тренировок, которые я использую, чтобы сжечь фрустрацию. С возрастом углубляются морщинки вокруг глаз. Тем не менее, я не сомневаюсь, что она меня узнает.

Но она не поворачивается в мою сторону. Ее глаза прикованы к Саймону, как будто она боится того, что может случиться, если она отвернется.

Место у прохода во втором ряду свободно, и я сажусь на него. Отсюда я вижу, как ее букет слегка дрожит в ее руках.

На первый взгляд, это может быть свадебная нервозность. Может быть, она глубоко влюблена в Саймона и переполнена эмоциями. Мысль о том, что она пошла дальше и нашла счастье, в то время как я пять лет не могу забыть одну ночь, разрывает мне душу.

Но когда я смотрю на нее повнимательнее, что-то не сходится. В ее позе нет радости, на губах не играет мягкая улыбка. Ее дыхание слишком сдержанное, как будто она борется с паникой. Это не взгляд влюбленной женщины.

Может быть, это стратегический союз, объединение двух влиятельных игроков. Это было бы логично, ведь дочь Лая Кинга и его правая рука объединились, чтобы возглавить триаду. Но даже в браках по договоренности между желающими сторонами есть некоторая теплота, некое чувство партнерства.

Хоуп выглядит так, будто она стоит перед расстрельной командой. Ее челюсть сжата, плечи подняты так высоко, что практически касаются сережек.

Правда, которая теперь стала ясна, вызывает в моей душе сильные чувства. Хоуп выходит за него не потому, что хочет. Это не любовь и не стратегия, это принуждение. И какое бы влияние ни имел на нее Саймон, оно достаточно сильное, чтобы заставить ее идти к алтарю.

Что, черт возьми, он с ней сделал, что она выглядит как загнанное животное?

Что бы это ни было, он заплатит за это многократно. Я слишком долго ходил с воспоминаниями о ней, которые съедали меня заживо, и теперь, когда я нашел ее, я не отпущу ее.

Я сажусь, скрещиваю руки и чувствую успокаивающий вес жилета под костюмом, холодную сталь ножа, привязанного к моей лодыжке.

Голос священника разносится над молчаливой толпой.

— Хоуп Кинг, берешь ли ты Саймона Лау в законные мужья?

Она колеблется — всего на мгновение, — но этого достаточно, чтобы я выпрямился и сжал кулаки. Ее рот открывается и закрывается, и в этом проблеске чистого ужаса на ее лице я вижу, что она на самом деле думает о мужчине, за которого собирается выйти замуж.

Каждый мускул моего тела напрягается, напряжение нарастает в груди, как буря, набирающая силу. С мрачным удовлетворением я готовлюсь ждать начала фейерверка, готовый разорвать всю эту комедию на куски.