Глава 3

Наполи Саркисян, он же Николай Иванов, он же Нуреттин Имамоглу

За окном поезда проплывали телеграфные столбы, разворачивался сельский пейзаж с полями, речушками и редким лесом. Вот промелькнула деревушка, несколько дворов с потемневшими от времени заборами и покосившимися воротами, сразу за деревней показалось местное кладбище, железные оградки, выкрашенные в синий цвет, надгробия с красными звездами и выцветшими фотографиями, дорога, шлагбаум, стоящий перед шлагбаумом мотоцикл с люлькой. Из люльки задорно махали рукой проходящему поезду, и Николай поймал себя на том, что ему тоже хочется взмахнуть рукой в ответ.

Мерный стук колес успокаивал, ту-дук-ту-дук, ту-дук-ту-дук. На столе, на развернутой газете «Правда» между ним и его случайным попутчиком лежала недоеденная курица, три вареных яйца, горка соли и пара пирожков, купленных на перроне. Еще — два граненых стакана в металлических подстаканниках. На подстаканнике спереди был выгравирован несущийся поезд и надпись «Транссибирская магистраль».

— … это если шашлык в уксусе мариновать, то кислятина получится. Мариновать нужно в кефире. Или в газировке. — авторитетно заявляет собеседник, облупливая вареное яйцо и тыча его макушкой в горку соли, насыпанную на статью о ускорении экономики и сборе урожая бригадой Иванищева А. С.

Николай хмыкнул в ответ, поддерживая видимость беседы. Про себя думает, что в Ростов можно было и на самолете улететь, но тогда пришлось бы через детекторы в аэропорту проходить. А он с собой инструменты взял, потому что «Тренер» сказал, что «при необходимости устранить». Нет, он мог бы это сделать любыми подручными средствами, от отвертки и до мотка проволоки, но лучше иметь инструмент и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь.

Он посмотрел на своего случайного попутчика, сканируя того на «неправильность». Попутчиком был худощавый мужчина средних лет, с тронутыми сединой усами и волосами, чуть смятыми, с одной стороны, от подушки с наволочкой, такой же надежной и твердой, как и все на железной дороге РСФСР. Попутчика звали Глеб, он был заядлым путешественником по призванию. Колючий свитер крупного вязания, видавший виды рюкзак с алюминиевой рамой, синие «треники» и штормовка зеленого цвета довершали образ советского туриста. Правда в этот раз Глеб Тимофеевич возвращался домой, в Ростов-на-Дону из командировки, добывал для родного «Энергосбыта» детали и запасные части к электрогенераторам, производящиеся как раз на Колокамском металлургическом комбинате. И все в Глебе Тимофеевиче, инженере-наладчике по специальности, работнике отдела снабжения по должности и туристу по велению сердца — было правильно. Торчащие сбоку волосы, примятые подушкой говорили о том, что он едет уже некоторое время и не сильно заботится о внешности, потертая полоска желтого металла на безымянном пальце — о том, что его дома ждет его жена, Тамара, у них счастливый брак вот уже двенадцать лет и трое детей, два мальчика и одна девочка — младшенькая. Как говорит сам Глеб — «два сыночка и лапочка дочка».

В усах у него застряли крошки и маленькие кусочки от съеденного яйца, но Глеб не обращает внимания, видимо запасаясь едой на зиму что твоя белка. И это тоже правильно, было бы неправильно если бы он контролировал себя, проверял как выглядит и стряхнул бы эти крошки. При его внешнем виде, потрепанном свитере с вытянутыми и потертыми на локтях рукавами, с небрежно торчащими и приплюснутыми с одной стороны волосами, синими «трениками» — было бы неправильно если бы он отслеживал как выглядит со стороны.

Можно было бы ехать на машине, думает Николай, слушая излияния Глеба о том как именно нужно готовить еду в походе, с какой стороны ставить палатку и почему гэдээровские рюкзаки такие хорошие, ведь у них есть специальные кармашки сбоку и рама, дающая нагрузку прямо на таз а не на спину.

Поезд замедлил ход, пейзаж за окном сменился на белые пятиэтажки и решетчатые фермы вышек ЛЭП, бетонные стены и трубы, торчащие из-за них и нещадно дымящие черными клубами прямо в небо.

— Крючево. — кивнул собеседник, выглядывая в окно. — Знатный городишко. Я помню в восемьдесят первом сюда приезжал, когда в горы ходили вместе с ребятами из политеха. А погодка выдалась — жуть, мокрый снег с дождем в третий день пошел, когда мы уже палатки разбили на полпути. Пашка Коротков вместе с Романом из Пятигорска потерялись в горах, так мы их двое суток искали! Думали даже спасателей вызвать, но потом они сами к нам вышли, голодные, замершие и злые как собаки. Оказывается, у Пашки ни карты ни компаса с собой не было, Рома ему сказал что он тут каждое дерево знает, но как снег пошел — так пейзаж и преобразился, вот они и заплутали.

Поезд стал замедлять ход. В коридоре хлопнули двери, кто-то затопал ногами, готовясь сходить на станции.

— Угу. — сказал Николай, просто чтобы что-то сказать. — Сложно ориентироваться, когда снег только выпал.

— Вот и я об этом. — пожал плечами собеседник. — Роман себе ногу отморозил, два пальца на левой… думали придется ампутировать, они аж синие были. Но так все хорошо завершилось, потом погодка разговелась и еще три дня — солнышко и жара. Места тут красивые есть, водопады и скальные тропки над ущельями…

Мимо окна купе медленно проплыло бело-синее здание с надписью на фасаде «ВОКЗАЛ». Надпись выше, на самой крыше гласила «КРЮЧЕВО».

— Схожу-ка я покурить на перроне, да воздухом подышать. — сказал собеседник и поднялся, деловито хлопая себя по карманам. — Зажигалочки не найдется?

— Держи. — Николай протягивает ему свою.

— О! Импортная! — Глеб смотрит на дешевую, одноразовую зажигалку фирмы «Bic». — Круто! А ты чего, Коль? Пошли, подышим?

— Сейчас. — кивает Николай. — Не хочу в коридоре толкаться.

— А. Ну стоянка полчаса, еще успеешь. А я погляжу, может чего купить тут можно… — и попутчик сдвигает дверь купе в сторону, выходит в коридор и задвигает ее за собой. Николай выглядывает в окно. Поезд остановился окончательно и где-то там спереди — глухо громыхает, проводники открывают двери и опускают тяжелые ступеньки трапа.

Николай прикусывает губу. Ему придется снова переоценить «Тренера» как игрока и отдельную фигуру. Сперва он решил, что тот — из бывших чистильщиков Бюро, ушел в отставку, как и обещали, получил свое «долго и счастливо» после долгой и тяжелой работы на благо Родины. Но с новыми вводными Николай уже не был так уверен в верности своих выводов.

Нет, он все еще был уверен в том, что Виктор Борисович Полищук — не тот, за кого себя выдает, не тот, кем хочет казаться. Чувство «неправильности» прямо-таки зашкаливало, когда «обычный школьный учитель» оказывался рядом. Обычный учитель физкультуры, закончивший Ленинградский педагогический, даже в армии не служивший, а прошедший военную кафедру, несколько лет работавший в средней школе номер три… ну конечно.

Николай мог сходу перечислить все, что казалось ему неправильным. Те, кто делали «Виктору» новую биографию, как всегда, попали пальцем в небо по самый локоть. Желая не привлекать к нему излишнего внимания, они состряпали ему как можно более скучное прошлое. Им нужно было хотя бы службу в армии ему сделать, службу в армии и желательно — в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане. Это было бы логично и понятно. Тогда это выражение бывалого душегуба в его глазах — было бы оправдано. Да, мало кто поймет по одному взгляду что человек напротив — опасен и что при необходимости он тебя прирежет и глазом не моргнет, а следующим вечером ляжет спать совершенно спокойно и его не будет мучать достоевщина из разряда «тварь я дрожащая или право имею?». По взгляду ясно — этот даже не задумывается о таком, искренне полагая что имеет право судить, выносить приговор и приводить его в исполнение.

Идиоты. Николай покачал головой. В Бюро как обычно — на каждого мудреца довольно простоты. Им надо было написать «Виктору» службу в армии и Афган. А еще — сделать ему возраст, соответствующий его личности. Нет, он согласен, выглядит «Тренер» на двадцать пять, но этот взгляд, эта циничная усталость, порой проскальзывающая в разговоре, неизменно выдает в нем человека постарше. И конечно же — его движения. Николай помнил, как именно двигаются люди, которым «ставят» вот такую походку. Которые автоматически, не раздумывая об этом — выбирают куда поставить ногу чтобы не хрустнула ветка, не зашуршала листва, мягко. С такими ничего не услышишь, как он вдруг — уже у тебя за спиной. А уж подпустить такого к себе за спину если дело серьезное — это все. Конец.

Он вздохнул. Нет, он понимает ребят из Бюро, сделать «Виктору» биографию из разряда «тридцать пять лет, служил в Афгане, владеет единоборствами» — это все равно как знак на весь лоб повесить что он отставник из соответствующей организации. Несоответствия между его личностью и биографией увидят только те, кто умеет «читать» людей, а таких в провинции немного.

Так думал он раньше. Отставник, выпросивший у Бюро право на «долго и счастливо», залегший на дно. В Бюро ходили слухи про таких агентов, но это все было на уровне городских легенд. Тем не менее такой человек был нужен Семье и сейчас Николай мог бы даже расцеловать придурка Давида, полезшего к этой учительнице и получившего на орехи от отставника Бюро. Благодаря его неуклюжим попыткам залезть в трусики к «англичанке» Николай и вышел на «Тренера». То, что он не Конторский, а именно из Бюро — было понятно сразу. Контора работает внутри страны, они расслаблены и слишком уверены в себе, за их плечами вся мощь Конторы, МВД и армии. А вот ребята из Бюро работают там, где вызвать на помощь наряд милиции или группу спецназа «Альфа» — не выйдет. За Железным Занавесом каждый сам по себе. Так что тех, кто из Бюро видно сразу — они не расслабляются. Потому-то им и нужна отставка.

Но как оказалось — он ошибался. Не в том, что «Тренер» — профессионал из Бюро, нет. В том, что — отставник.

Он засомневался еще когда «Тренер» дал ему наводку на цель. Убийства девушек, совершенные с предельной жестокостью, скрываемые от общественной огласки подробности — чтобы не вызвать панику. На какое-то время он выстроил себе в голове теорию — откуда «Тренер» знает кто именно стоит за этим. Все было просто — это был такой же отставник, как и сам «Тренер». Тоже работавший чистильщиком Бюро, вот только в отличие от него — полюбивший свою работу. Скорее всего — уволенный из рядов после «перегибов». Отправленный в отставку с новой биографией, фамилией и может быть даже новой внешностью. Но не сумевший адаптироваться к мирной жизни по эту сторону Занавеса. Сорвался. Раз, другой, третий. Бюро не станет искать, не станет вмешиваться… тем более что сведения о таких людях даже внутри самого Бюро — уничтожаются. Правило святого Матфея внутри спецслужбы — и пусть левая твоя рука не ведает что творит правая.

Но «Тренер» понял кто это и откуда-то добыл сведения о новой личности убийцы. Точно так же, как он сам теперь «Виктор», тот теперь «Андрей». Задача, поставленная перед Николаем, была проста — найти, отследить, сообщить «Тренеру». Если «Андрей» предпримет попытку напасть на кого-нибудь — спугнуть. При крайней необходимости — устранить.

Он не хотел этим заниматься, в конце концов в Бюро он учился на агента влияния, а не на чистильщика, но потенциальная выгода перевешивала все. Так «Тренер» станет должным ему и Семье, а это сейчас важнее всего. С таким союзником рядом он сможет взять всю власть в Семье в свои собственные руки… постепенно, не сразу, но сможет. Дайте ему год-другой…

Однако, когда «Тренер» заговорил о второй цели, Николаю пришлось задуматься о том, что он сделал неверные выводы. И это грозило как ему лично, так и всей Семье.

Потому что если знания «Тренера» про «Андрея» можно было оправдать личным знакомством с отставным чистильщиком из Бюро, то информированность в этих областях была слишком специфической.

Ни школьный учитель физкультуры, ни тренер волейбольной команды и даже бывший работник Бюро — никто из них не мог знать, что в городе Припять, на Чернобыльской АЭС стоят реакторы РБМК-1000. Такое не печатается в открытых источниках, хотя по большому счету и не является государственной тайной. Но это ладно. Имена и фамилии тех, кто работает на станции — их тоже в общем можно достать, хотя это уже ведомственная информация, защищенная грифом «для служебного пользования». И это ладно. А вот конструкция самого реактора, наличие системы аварийной защиты АЗ-5, конструкция ТВЭЛов, стержней управления и защиты (СУЗов) из боросодержащего карбида… и тем более тот факт, что на кончике каждого стержня СУЗ есть графитовый наконечник — это все уже было под грифом «секретно» и даже «совершенно секретно». Добыть такие сведения отставник никак не мог.

Николай мог себе представить, что если бы «Тренер» посвятил этому достаточно времени — то сумел бы что-то достать, обычными методами чистильщиков — похитить членов семьи, угрожать инженерам, у которых есть уровень доступа, присылать отрезанные пальцы, а потом — убить всех, заметая следы… но следы все равно остались бы! Да, они бы не вели к конкретному человеку, но пропажа такого уровня специалистов и документов — поставила бы на уши всю Контору от Калининграда и до Магадана! Ничего такого не наблюдалось, а следовательно информация была получена другим путем.

И единственный вменяемый вариант, при котором у «Тренера» на руках оказались бы сведения такого уровня секретности… только в одном случае это было возможно. Если он действовал не в одиночку.

А это значит, что «Тренер» — не отставник. Он продолжает работать на Бюро. Варианты с зарубежными спецслужбами, с ЦРУ, Моссад и Ми-5 Николай отмел сразу же. В Бюро не идиоты работают, и они бы не позволили своему бывшему специалисту… хотя черт его знает. Но такая теория противоречила Бритве Оккама, все равно как предположить, что «Тренер» на самом деле агент инопланетян или там путешественник во времени.

Самая верная теория та, которая проще всего. Итак — он на самом деле не ушел в отставку, а лег на дно как «спящий» агент Бюро внутри страны. Контора и Бюро всегда конкурировали везде где только можно, вот потому ему выдали новую биографию и личность. Он действует в интересах Бюро, но негласно. Если Контора все же сумеет его вычислить — в Бюро отвернутся и плечами пожмут, мол без понятия кто такой.

Такая теория подтверждает и объясняет все — и откуда «Тренер» знает про «Андрея» и откуда у него сведения о особенностях и недостатках конструкции реактора АЭС рядом с Припятью и все остальное.

Николай покачал головой. Правда вместе с этим знанием приходило и понимание того, что завербовать «Тренера» в Семью не удастся. Он все еще работает на Бюро, а Николай как «бывший» отчетливо понимал, что двойной лояльности Бюро не позволит и завербовав «Тренера» он получит агента прямо в сердце своей организации. Нет, лучше держаться от него подальше, сотрудничать только по запросу и никак иначе.

Он встал, похлопал по карманам, удивился что куда-то пропала зажигалка, потом вспомнил что отдал ее попутчику, вздохнул еще раз. Засунул руки в карманы, нашел там пачку «Мальборо» и открыл дверь купе, выходя в коридор. В конце коридора уже было пусто, все, кому нужно было выйти в Крючево уже вышли.

Он прошел по коридору, спустился вниз по черным ступеням трапа, кивнул проводнице, дородной женщине средних лет в синей униформе. Холодный, свежий воздух ударил в лицо, принес с собой запах креозота и тормозной жидкости. Где-то вдали что-то грохнуло, заскрипело и голос из громкоговорителя сказал, — «Тамара, прибывает на третий! На третий прибывает товарный!»

— Стоим двадцать минут! — оповестила она его. — Поезд опаздывает, стоянка сокращена! Я за вами потом по вокзалу бегать не собираюсь! Не успеете — тут останетесь!

— Ага. — кивнул он рассеянно, достал пачку «Мальборо» из кармана, выбил сигарету и огляделся в поисках своего соседа по купе, который унес его зажигалку. Глеба нигде не было. Он покрутил головой и шагнул к стоящей неподалеку молодой девушке в белом платье. Девушка курила сигарету и выдувала дым в сторону. На ногах у нее были тапочки, кончик носа покраснел от свежего ноябрьского воздуха.

— Огоньку не найдется? — спросил он, наклонившись к девушке. Она повернулась, окинула его внимательным взглядом и кивнула. Достала коробку спичек, отдала ему в руки. Он вставил сигарету в рот, чиркнул спичкой, прикурил, вдыхая горько-ароматный дым, благодарно кивнул и отдал спички девушке. Затянулся еще раз. Над перроном прокатилось короткое громыхание, поезд слегка толкнул состав. Где-то вдали послышался возглас: — «Пирожки горячие! Пирожки! С картошкой, ливером и яйцами! Пирожки!».

— Не холодно? — спросил, глядя на легкое платьице. Она пожала плечами и затянулась. Именно на таких девушек и охотится «Андрей» из Ростова, бывший чистильщик, подумал Николай. Что за странную он выбрал себе фамилию. Вот у «Тренера» нормальная, непримечательная — «Полищук». А у этого — странная. Услышишь и не забудешь. Как там? Чикатило Андрей Романович.

— … я горячая. — девушка усмехнулась и протянула ему узенькую ладошку. — Меня зовут Катя. А вас?

— Николай. — ответил он, пожимая ладошку.

— Коля-Коля-Николай сиди дома не гуляй? — насмешливо продекламировала она, наклонив голову набок.

— Не вышло, как видите… — он улыбнулся, разведя руками.