Садясь в арендованную Доусоном машину, Белла вспомнила, как в колледже тушевалась перед ним и говорила невпопад. Ну, не просто невпопад — сбивалась с мыслей и не только. Но теперь она изменилась. Наконец-то готова к отношениям с ним. Она одарила его своей лучшей кокетливой улыбкой.

— Я с нетерпением жду, когда мы наконец-то всё обсудим.

— Я тоже. — Доусон выехал с парковки и направился по обсаженной деревьями улице, ведущей к главной дороге. — Расскажи всё о себе. Чем ты занималась после колледжа?

Она заставила себя перестать пялиться на него и перевела взгляд на проплывающие мимо деревья. Здесь всё было таким зелёным, будто в США не существовало зимы.

— Я живу в Нью-Йорке, слишком много работаю и надеюсь, что однажды найду волшебный способ создавать одежду, которая сделает женщин на десять килограммов стройнее. Я разбогатею в одночасье. А ты?

Он покачал головой.

— Я просил рассказать всё о себе. А ты ответила всего двумя предложениями. Чем ты занимаешься как модельер? В чём заключается твоя работа?

По дороге в ресторан она вкратце рассказала ему об использовании систем автоматизированного проектирования, выборе тканей, создании макетов и работе с отделами продаж и маркетинга.

— «Фонтэн» специализируется на деловой одежде, но мы также занимаемся высокой модой. Наш девиз: «Если богатые люди захотят это купить — мы это сделаем».

— Хороший девиз. — Доусон подъехал к зданию в испанском стиле с фонтаном перед входом и передал машину парковщику.

Когда они вошли внутрь, Беллу окутал запах острой еды, жареных блюд — насыщенных, восхитительных и явно калорийных. Она почти ничего не ела весь день и была ужасно голодна. В одной части зала играла группа, а несколько пар танцевали под латиноамериканскую музыку.

Официантка провела их к столику на террасе с видом на океан. Мягкие голубые волны плескались о берег, а солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в розовые оттенки.

После того как они сели, Доусон раскрыл меню.

— Похоже, тебе нравится твоя работа?

Она подумала о Неделе моды и вечеринке после неё. Он выбрал неудачное время для такого вопроса.

— В этом есть свои плюсы и минусы.

— Хм. Ты колебалась, прежде чем ответить. Значит, сейчас перевес скорее в сторону минусов?

Когда он успел стать таким наблюдательным? В колледже он едва ли обращал внимание на то, что она говорила, не говоря уже о том, чтобы анализировать это. Она пожала плечами.

— Мой босс продолжает обещать повысить меня до старшего дизайнера после следующего показа… а затем ещё одного… и ещё. Я уже устала ждать.

— Если он продолжает морочить тебе голову, возможно, стоит напомнить ему, что другие дома тоже могут воспользоваться твоим талантом.

Его уверенность была лестной, и в его словах был смысл. Она заглянула в меню. Лобстер. Стейк. Рыба-меч. Всё было дорогим.

— Не думаю, что он специально морочит мне голову. — Она вздохнула. Как объяснить всё, что происходило в последние месяцы? — Мой босс в последнее время ведёт себя странно. Принимает много сомнительных решений.

— В каком смысле? — спросил Доусон, явно заинтересовавшись.

Она могла бы привести десятки примеров.

— Обычно мы покупаем ткани высокого качества. Наши клиенты ожидают этого. Но в этом сезоне Феликс закупил самые дешёвые материалы, какие смог найти, и хотел, чтобы мы использовали их в дизайне — как будто можно заставить полиэстер драпироваться, как шифон, с помощью пары доработок. Он сэкономил немного на отделке, но в итоге это ударит по бренду.

— Компания на грани банкротства?

— Нет. В этом-то и странность. Первые годы «Фонтэн» испытывал трудности, но с тех пор, как меня приняли на работу, он работает в плюсе. — Взгляд Беллы снова скользнул по меню. Описания блюд больше напоминали произведения искусства, чем еду. — Хотя по поведению Феликса сейчас так не скажешь. Он стал настоящим фанатиком экономии. Серьёзно, ты не видел, чтобы кто-то так одержимо следил даже за расходом бумаги в принтере.

— Как ты думаешь, почему он так себя ведёт?

— Он говорит, что бережливость — это добродетель. Хотя распоряжается деньгами не очень разумно. Он продал служебные автомобили и берёт новые в аренду. В долгосрочной перспективе это обходится дороже.

Доусон поджал губы, как врач, собирающийся сообщить неприятный диагноз.

— Десять к одному, что он продаёт компанию. Он переводит её в режим жёсткой экономии, чтобы сделать более привлекательной для покупателей.

У Беллы от удивления приоткрылся рот.

«Неужели Доусон прав?»

— Феликс не продаст «Фонтэн». Это его жизнь.

Он даже не смог бы отказаться от роли креативного директора. Он никогда бы не позволил кому-то другому управлять компанией — не говоря уже о том, чтобы владеть ею.

— Он не повышает тебя, потому что увеличение зарплаты снизило бы показатели перед продажей. Он будет тянуть время, а потом тебе придётся объяснять его обещания новому владельцу — и надеяться, что тебя услышат.

Белла обдумала эту мысль, но всё же отвергла её.

— Должно быть другое объяснение. — В конце концов, Доусон не мог знать намерения Феликса по нескольким обрывочным деталям. — Он бы сказал нам, если бы собирался продавать компанию.

Доусон посмотрел на неё так, будто считал её либо чрезмерно оптимистичной, либо наивной.

— Немногие генеральные директора раскрывают свои планы сотрудникам. На всякий случай я бы советовал тебе обновить резюме.

Прежде чем она успела ответить, подошёл официант. Белла была слишком увлечена разговором, чтобы выбрать блюдо. Глупо, правда. Она сидела напротив мужчины — красивого, харизматичного и, что важнее всего, холостого. И при этом думала о работе.

Доусон заговорил с официантом по-испански. Когда он успел выучить язык? Она не помнила, чтобы он занимался этим в колледже.

Белла выбрала камбалу с орехами пекан. Всё, что покрыто пеканом, должно быть вкусным. Она сделала заказ по-английски, и официант, похоже, её понял.

Когда тот ушёл, Доусон спросил:

— Как поживает твоя семья?

— Хорошо, — ответила она. — А твоя?

Он вздохнул и покачал головой.

— Ты снова отвечаешь одним словом? Думаю, твоя семья заслуживает хотя бы пары абзацев.

«Он что, правда интересуется?»

Помнил ли он что-то о её семье? Вряд ли. Скорее всего, просто проявлял вежливость.

— Моя мама до сих пор живёт в Якиме, — сказала она. — А мой брат служит в Германии.

Он хотел быть как можно дальше от матери. Чтобы не приходилось каждый месяц отвечать на её звонки, когда заканчивались деньги. Он всегда был сообразительным.

Она добавила ещё несколько незначительных деталей, надеясь, что этого будет достаточно.

— Насколько я помню, ты собирался поступать в медицинский институт. Как всё сложилось?

Он отпил воды.

— Вообще-то, я занялся бизнесом. И в итоге всё сложилось отлично.

Это было неожиданно. Он казался таким сосредоточенным на медицине.

— Каким бизнесом?

— Я специалист по реструктуризации. Занимаюсь корпоративными поглощениями.

— Звучит жестоко.

— Это требует много бумажной работы. Грязный бизнес. Но у него есть свои преимущества.

— Например?

Его голос стал мягче.

— Я могу позволить себе водить красивых женщин в хорошие рестораны.

Он флиртовал. Хороший знак.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое довольство.

— Ты никогда не рассказывал, как живётся твоей семье. У тебя наверняка есть много историй про Флинна.

Доусон приподнял бровь.

— О чём ты?

Она никогда не встречала Флинна, но присутствовала, когда Доусон получал от него сообщения. После этого он часто рассказывал о брате.

Она провела пальцем по ножке бокала.

— Как ты его называл? — спросила она. — Ах да: твой брат… а иногда и заклятый враг. Казалось, он постоянно делал что-то, что тебя раздражало. — Она усмехнулась. — Например, как он подшучивал над тобой из-за того, что ты выбрал социологию в качестве основной специальности.

Губы Доусона дрогнули.

— Он считал, что есть специальности получше.

— И он убедил вашего отца предпринять несколько рискованных деловых шагов.

— В итоге это принесло неплохие результаты.

— Флинн был любимцем ваших родителей…

— Верно.

— …несмотря на то, что он постоянно попадал в неприятности.

— «Постоянно» — слишком сильно сказано.

— Разве не было каких-то проблем с законом?

Доусон сделал ещё один глоток напитка.

— Он подрался с какими-то хулиганами, но обвинения сняли.

— Я думала, это было связано с большим количеством неоплаченных штрафов за превышение скорости.

— Ах да. Я совсем забыл об этом. Он оплатил штрафы — и на этом всё закончилось.

Белла рассмеялась, заметив его защитную реакцию.

— Понимаю. Теперь вы ладите гораздо лучше?

Доусон поёрзал на стуле и откашлялся.

— Иногда.

Официант вернулся и расставил перед ними тарелки. Один только аромат вызвал у неё слюнотечение. Откусив кусочек филе, она поняла, что её теория о блюдах с орехами пекан была верна.

Немного поев, она сказала:

— Я всё время рассказывала о себе. Теперь твоя очередь. Чем ты занимался, кроме корпоративных поглощений?

Он отрезал кусок стейка.

— А что ты уже знаешь?

— Немного. Когда Дейзи удалила меня из друзей, я перестала получать новости.

Его брови снова поднялись — на этот раз скептически.

— Она удалила тебя из друзей?

— Или, может быть, я удалила её. Уже не помню, как именно это произошло.

— Насколько я помню, у вас случился конфликт примерно во время свадьбы. Это вызвало большой переполох.

Она внутренне съёжилась от стыда. Она не хотела устраивать сцену — тем более такую, которую он запомнил на годы.

— Правда? Прости меня за это.

Он молча наблюдал за ней, словно пытаясь понять её.

— Почему ты не пришла на свадьбу?

«Ему правда нужно это знать?»

Неужели Дейзи никогда не рассказывала ему о её чувствах? Это казалось маловероятным. Белла принялась разглаживать салфетку.

— Это было так давно… Я не помню.

Он опустил подбородок.

— Ты ужасная лгунья.

Она пожала плечами.

— Может, я просто не хочу об этом говорить. Я же говорила — уже достаточно рассказала о себе.

Он доел кусок стейка, не сводя с неё взгляда.

— Ты совсем не следишь за Дейзи?

— Я слышала по слухам, что вы развелись. Вот и всё.

Он продолжал смотреть на неё.

— Новость о разводе тебя расстроила?

Как ей ответить? Притвориться сочувствующей? Или держать дистанцию? Она отпила из бокала и посмотрела на него поверх края. Она и забыла, насколько завораживающими могут быть его голубые глаза.

— Думаю, нет. А ты сильно расстроен?

Он улыбнулся — но улыбка вышла натянутой.

— С каждым днём всё меньше. — Он сделал глоток, затем поставил бокал и одарил её новой улыбкой — уже мягкой, тёплой, почти опасно притягательной. — Давай не будем говорить о Дейзи. И о прошлом тоже. Я бы предпочёл говорить о тебе… и о будущем.

Он определённо флиртовал.

От мягкого тембра его голоса по её коже побежали мурашки. Внутри разлилось предвкушение. Ей нравилось, как он смотрит на неё. Нравилось быть в центре его внимания.

За ужином они говорили о местах, куда хотели бы поехать, о книгах, которые прочитали, о хобби, на которые у них никогда не хватало времени. Они легко находили общий язык. Слишком легко. У них оказалось так много общего.

«Как я могла этого не знать раньше?»

Ему нравились пешие прогулки и театр. Как она могла упустить это?

К тому времени, как они закончили ужин, на танцполе появилось ещё больше пар. Он заметил, что она наблюдает за ними, и наклонился вперёд.

— Хочешь потанцевать?

Она не называла танцы своим хобби, но это было одним из её любимых занятий. Когда она только переехала в Нью-Йорк, её соседка по комнате мечтала стать актрисой Бродвея и таскала Беллу в танцевальные клубы при каждой возможности.

— Да, пошли.

Они вышли на танцпол. Музыка обволакивала, ритм захватывал. Здесь она чувствовала себя уверенно, двигалась легко, естественно, притягивая взгляды.

И Доусон это заметил.

Он не мог оторвать от неё глаз.

Удивительно, но он тоже хорошо танцевал. Ирония судьбы. Они провели столько времени вместе — и ни разу не танцевали.

Время растворилось. Песня сменяла песню.

Наконец он сказал:

— Мне жарко. Не хочешь немного пройтись по пляжу?

Она кивнула. Да — он становился всё привлекательнее. И да — ей хотелось выйти с ним в тёмную ночь.

Он оплатил счёт, оставив столько, будто собирался купить это место, затем взял её за руку и вывел наружу. В колледже он никогда не держал её за руку. А сейчас сделал это так естественно.

Её пальцы переплелись с его, и это ощущение вытеснило все остальные мысли.

Некоторое время они шли молча, направляясь к океану. Волны потемнели, казались почти чёрными, гладкими, как нефть. Вдоль берега тянулась цепочка отелей, их огни мерцали в темноте, словно тёплые маяки. Музыка доносилась из ресторана, смешиваясь с шумом прибоя.

Вокруг не было ни души.

Доусон повёл её дальше от ресторана, по песку. С каждым шагом звук волн становился громче.

Он молчал. Впрочем, за весь вечер он вообще говорил немного — больше слушал, поощряя её говорить.

— Я и не знала, что ты так хорошо танцуешь, — сказала она.

— Ты бы увидела это, если бы пришла на свадьбу.

— Ты бы потанцевал со мной?

— Определённо.

Она покачала головой.

— Теперь ты ужасный лжец.

— Правда? — Он рассмеялся и сжал её руку. — А я всегда думал, что у меня это отлично получается. Может быть, я тебя ещё удивлю.

«Это был вызов?»

— Ты так думаешь? — Она потянула его за руку, приближая к себе. — Какую ещё ложь ты собирался мне скормить?

— Только ту, которая заставит тебя заинтересоваться мной. Я, кстати, говорил, что я невероятно богат и знаменит? И ещё у меня есть сверхспособности.

Она рассмеялась.

— Тебе не нужно лгать, чтобы заинтересовать меня.

Он остановился и повернул её к себе.

— Разве?

— Нет. — Она обвила руками его шею, перебирая пальцами волосы на затылке.

Он замер, наблюдая за ней — будто решая, стоит ли её поцеловать.

«Слишком долго я ждала».

Терпение, как оказалось, сильно переоценено.

Она приблизилась ещё. От него пахло одеколоном и морем. Там, где его подбородок касался её шеи, она коснулась губами его кожи.

Он резко вдохнул и чуть отстранился. На мгновение ей показалось, что он уйдёт. Но затем он наклонился и поцеловал её.

Сначала — осторожно, почти невесомо. Лёгкое прикосновение губ. Затем — чуть глубже. Он прикусил её нижнюю губу, коснулся уголков рта.

У неё закружилась голова.

Она чувствовала себя смелой. Живой. Счастливой.

Её руки скользнули по его груди. Под пальцами — напряжённые, сильные мышцы. Он явно поддерживал форму.

Он ответил, усилив поцелуй.

Она снова обвила его шею руками и прижалась к нему.

Этот поцелуй зрел слишком долго. И теперь ей было всё равно, что она отдаётся моменту без остатка.

Он должен знать. Должен почувствовать, как долго она это в себе носила.

Минуты тянулись. Лунный свет, шум волн — и поцелуй становился всё глубже.

Она притянула его ближе, прижимаясь всем телом, пока не почувствовала тепло сквозь ткань рубашки.

Он тихо застонал — и вдруг отстранился.

Весь вечер он был собран, сдержан. Теперь же провёл рукой по волосам и посмотрел на неё так, будто ему трудно мыслить ясно.

Она чувствовала себя сильной. Красивой.

— Я скучала по тебе, — тихо сказала она.

Его взгляд встретился с её.

Медленный выдох.

— Полагаю… да.

Она снова взяла его за руку, переплетая пальцы с его.

— Я рада, что у нас есть шанс восстановить отношения.

— Я тоже. — Но в его голосе звучало что-то ещё. Осторожность. Возможно, даже сожаление.

«Не слишком ли я напориста?»

Не был ли он готов к новым отношениям? Нет. Сегодня вечером он сам флиртовал с ней. Он с готовностью отвечал на поцелуй — пока не застонал и не отстранился. И этот стон скорее был от разочарования, чем от нежелания.

Хорошо. Пусть он хочет её. Они уже доказали, что могут быть друзьями. Теперь он знал — между ними есть притяжение.

Он снова повёл её вдоль пляжа, ненавязчиво держа за руку.

— Эта ночь оказалась полна сюрпризов.

— Надеюсь, приятных, — ответила она.

Он усмехнулся, и она не была уверена, означает ли это «да» или «нет».

«Он жалеет?»

Она наклонила голову, пытаясь прочитать выражение его лица.

Его губы растянулись в улыбке.

— Я рад, что встретил тебя в вестибюле.

Значит, приятных.

— Я тоже.

Он снова рассмеялся, и они продолжили идти, утопая ногами в мягком песке. Волны играли с берегом — словно делали вид, что не замечают их, а потом внезапно выплёскивались выше, пытаясь коснуться ног.

Наконец они сняли обувь. Каждый держал свою в одной руке, а другой — держался за руку.

— Если мы не будем осторожны, — сказала она, уворачиваясь от очередной волны, — нам придётся искупаться.

— Я бы не отказался поплавать с тобой. — Его взгляд скользнул по ней. — Только не в этой одежде.

— Купальники были бы практичнее, — согласилась она.

— Ты свободна завтра?

«Получилось».

Всё шло именно так, как она хотела.

— Я свободна всю неделю.

— Тогда завтра. Мы можем вернуться сюда.

Она огляделась. Этот пляж ничем не отличался от пляжа у «Плайя-дель-Соль».

— У курорта хороший пляж. Мы могли бы пойти туда.

— Нет, — быстро ответил он. Затем мягче добавил: — Сделай мне одолжение. Я хочу начать с завтрака в «Рикко». Потом мы поплаваем, прогуляемся… и в какой-то момент повторим наш поцелуй.

— Ладно. Будет тебе одолжение.

— Хорошо. — Он посмотрел на неё игриво, и у неё перехватило дыхание.

Но вместо того чтобы поцеловать её, он просто продолжил идти.

Он рассказывал о своей компании, об офисе в Вашингтоне.

Вашингтон. Ещё одно совпадение. Или знак.

Всего несколько часов на поезде от Манхэттена.

После этой недели они могли бы продолжить встречаться.

Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не озвучить это. Не начать строить планы. Она чувствовала себя опьянённой — хотя не выпила ни капли.

«Можно ли опьянеть от возможностей?»

Он задавал вопросы о мире моды, снова и снова возвращая разговор к ней. Она рассказывала истории — о капризных моделях, о швах, которые расходились в самый неподходящий момент.

Теперь это казалось смешным. Лёгким. Почти забавным.

С ним всё было иначе.

Они не говорили о Дейзи. И Беллу это устраивало. Не было смысла трогать то, что причиняло боль.

И всё же внутри неё нарастал вопрос.

«Почему тогда — нет?»

Почему она не нравилась ему раньше?

Теперь всё было идеально. Он был остроумным, интересным — и пробуждал в ней те же качества.

Так почему же тогда он видел в ней только подругу?

Потому что она была тихой? Неуверенной? Неприметной?

Или дело было во внешности?

«Неужели это всё решало?»

Каждый раз, когда он сжимал её руку, каждый раз, когда смотрел на неё этим тёплым, внимательным взглядом, вопрос возвращался.

Почему сейчас?

Она хотела забыть об этом. Просто жить моментом. Снова поцеловать его.

И почти ожидала, что он сам притянет её к себе.

Но он не сделал этого.

И, возможно, это было правильно.

Лучше не торопиться.

Когда они вернулись в отель, было уже больше девяти. Они медленно прошли через вестибюль к лифтам. Ей не хотелось, чтобы вечер заканчивался.

«А вдруг это всё исчезнет?»

Когда они остановились у лифта, ни один из них сразу не нажал кнопку.

Они просто стояли — и смотрели друг на друга.

— Во сколько мне заехать за тобой? — спросил он. — В восемь? В девять?

— В восемь.

— Какой у тебя номер?

— Шестьсот тридцать четыре.

Если бы неделю назад ей сказали, что она окажется здесь и будет говорить Доусону номер своего номера, она бы не поверила.

— Ты бы предпочла посмотреть руины вместо пляжа? — спросил он. — Или мы можем успеть и то, и другое.

Ей нравилось, что он хочет провести с ней время.

— Я бы хотела всё, но если не получится — ничего страшного. Ты ведь здесь с семьёй.

Он слегка наклонил голову.

— О чём ты?

— Ты приехал на встречу. Твоя семья не расстроится, если тебя не будет целый день?

В его глазах мелькнула эмоция — и тут же исчезла.

— Откуда ты узнала?

Она покраснела.

«Чёрт».

Он никогда не говорил об этом. А она забыла сделать вид, что не знает.

— Ты упоминал об этом за ужином.

— Правда? — Он улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло понимание. — Что ж, семье придётся смириться. Красивые женщины важнее, чем рассказы дяди Боба о службе во флоте.

Она сглотнула, надеясь, что не краснеет ещё сильнее.

«Он что-то подозревает?»

Не подумает ли он, что она специально приехала сюда ради него?

Он взял её за руку, переплетя пальцы с её.

И снова — это тёплое, приятное ощущение.

— Спасибо за ужин, — сказала она. — Было чудесно. Еда. Танцы… — она провела языком по губам. — Всё.

Он кивнул, улыбаясь.

— Мне больше всего понравилось «всё».

— У тебя «всё» отлично получается.

Он рассмеялся, притянул её к себе — и поцеловал.

Наконец-то.

Она ждала этого с того момента, как он отпустил её в первый раз. Почти болезненно. Как зависимость.

Его губы. Его тепло. Его руки.

Она положила ладони ему на плечи.

И тут — грохот.

Звук чемодана по полу.

Она отстранилась.

Доусон всё ещё держал её за руку — и это наполнило её странной радостью.

Ему было всё равно, кто их увидит.

Он обернулся — и тихо выругался.

Она тоже повернулась.

И мир раскололся.

Мужчина, идущий к ним с чемоданом, был… Доусоном.

Джинсы. Футболка. Более светлые волосы, чуть длиннее, небрежная чёлка — именно такой, каким она его помнила.

Но лицо. Телосложение.

Если это не близнец — то кто?

«Что происходит?..»

Она замерла. Не дышала. Не понимала.

Мужчина кивнул им.

— Привет, Флинн, — сказал он. — Ты не говорил, что приведёшь кого-то на семейную встречу. Мама знает?

Флинн.

Флинн?

Она резко отпустила его руку.

Настоящий Доусон — нет, Марко — этого не заметил. Он отвлёкся, нажимая кнопку лифта.

Повернулся к ним и вежливо улыбнулся Белле.

Не узнал её.

— Я Марко, брат Флинна. Приятно познакомиться.

Она всё ещё не могла дышать.

Это была не та встреча.

Совсем не та.

Он должен был узнать её. Удивиться. Заинтересоваться.

А не видеть, как она целуется с его братом.

«Что мне теперь делать?..»

Марко — да, теперь Марко — криво усмехнулся.

— Обычно парень представляет свою девушку своему брату, но Флинн всегда был немного некомпетентен в светских манерах.

Она шагнула к Марко, сглотнув.

«Скажи правду. Просто скажи правду».

Она должна была всё объяснить.

— Я Белла. Изабелла. — Слова прозвучали как признание, пронизанное неуверенностью.

Она ждала, когда на лице Марко мелькнёт узнавание. Ждала: «Изабелла? Что ты здесь делаешь?»

А ещё хуже — «Почему ты целовалась с моим братом?»

«Что я скажу?..»

Признать, что не смогла отличить его от брата? Потребовать объяснений, почему он никогда не говорил о близнеце?

Лифт звякнул и открылся.

— Приятно познакомиться, Белла. — Марко кивнул ей и вошёл в лифт.

И на этом всё.

Их первая встреча за семь лет — закончилась вот так.

Он не узнал её.

Наверное, это должно было принести облегчение.

Но вместо этого — боль.

Она не должна была видеть, как Марко поднял большой палец, показывая его Флинну, когда двери лифта закрывались.

Но она увидела.

И в тот момент унижение сменилось жгучим гневом.

Она резко повернулась к Флинну, сжав кулаки.

— Ты мне солгал.

Он поднял руку, словно защищаясь.

— Ты спросила, Доусон ли я, и я сказал «да». Это моя фамилия.

— Ты прекрасно знал, что я думала, будто ты Марко. Не могу поверить, что ты лгал мне… весь вечер.

— Я предупреждал, что умею лгать лучше, чем ты думаешь.

Это стало последней каплей.

Её рука взметнулась — и она влепила ему пощёчину.

Звук в тесном пространстве прозвучал особенно громко.

Она ударила сильнее, чем собиралась.

И не пожалела.

— Тебе это кажется смешным? Это какая-то идиотская игра близнецов? Ты решил развлечься, как последний мерзавец? Завтра будете смеяться вместе с Марко?

На щеке Флинна проступило яркое красное пятно.

Он даже не отшатнулся.

— Нет. Послушай. Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь. — Её голос сорвался. — Ты вообще ничего не понимаешь.

Она не стала ждать лифт и направилась к лестнице.

Флинн схватил её за руку и резко потянул назад.

— О, я всё понимаю. Эта встреча не была случайной. Я никогда не говорил, что моя семья здесь. Ты уже всё знала. Ты пришла сюда, чтобы соблазнить моего брата — и теперь злишься, потому что у тебя не получилось.

— Что? — Она вырвала руку, ошеломлённая.

Он коротко рассмеялся.

— И у тебя почти получилось. Я бы даже поставил тебе высокую оценку — за платье, танцы, внешний вид. — Его взгляд снова скользнул по ней. — Мне было трудно не прикоснуться к тебе, хотя я понимал, чем это закончится. — Он взглянул на часы. — Жаль, что не через пару часов.

— Я не… — Она задохнулась от возмущения. — Это ты был обаятельным. Это ты меня обманул. Использовал мою дружбу с твоим братом.

— Дружбу? — Флинн фыркнул. — Марко тебя даже не узнал. Может, попробуешь найти другого богатого парня? Здесь полно таких. Возможно, даже менее глупых, чем мой брат.

Она прищурилась.

— В прошлый раз я тебя недостаточно сильно ударила. Хочешь повторить?

Флинн скрестил руки.

— Ты спрашивала, как у Марко дела после развода. Так вот — плохо. Очень плохо. И последнее, что ему сейчас нужно, — это женщина, которая появится в его жизни, поиграет с ним и исчезнет.

Марко выглядел прекрасно. Спокойным. Счастливым.

— Что с ним не так?

Флинн замялся.

— Психическое заболевание. И… преступная жизнь.

Она закатила глаза.

«Серьёзно?»

— Перебор? — он усмехнулся. — Ладно. Выбирай сама. Психическое заболевание или криминал — что убедит тебя быстрее уехать отсюда и вернуться в Нью-Йорк?

Она поняла — говорить с ним бесполезно.

Некоторые люди не меняются.

И он — один из них.

Неудивительно, что Марко уставал от него.

Она нажала кнопку лифта и уставилась на табло над дверью.

Игнорировать его было проще, чем идти пешком шесть пролётов.

Он всё ещё смотрел на неё, сложив руки на груди.

— Значит, завтрак отменяется?

К счастью, лифт открылся.

Она вошла внутрь, бросила на него холодный, жёсткий взгляд — достаточно красноречивый — и нажала кнопку шестого этажа.