Костёр для истинной

Триста лет назад я горела на костре. Он стоял в толпе и смотрел.

Я помню всё. Как трещало пламя. Как дым разъедал лёгкие. Как его жёлтые глаза смотрели на меня — пустые, безжизненные. Мой собственный отец приказал сжечь меня. А он — мой истинный, мой дракон, моя вторая половина — не шевельнулся.

Теперь я вернулась.

В чужом теле. В его замке. Служанкой на его кухне. Я смотрю на его свадьбу с моей сестрой. Я вижу, как он пытается забыть меня. Я жду.

Он не узнаёт меня. Но его драконья кровь кричит, когда я прохожу мимо. Мои руки покрываются пеплом, когда он смотрит на меня. Золотым пеплом, который не смыть водой и не спрятать под рукавами.

Армия моего отца идёт на замок. Эван уходит на битву. И я стою на стене и сжимаю кулаки.

Он должен жить. Не потому, что я люблю его. Не потому, что я простила. А потому что он должен увидеть, как я уничтожаю всё, что он любит. Или...

Или я падаю в его объятия и говорю, что прощаю.

Я не знаю, что выберу.

Но я знаю одно: триста лет ненависти не могут закончиться за одну ночь. И триста лет любви не могут исчезнуть без следа.

Сможет ли он вернуть моё доверие? Смогу ли я простить того, кто смотрел, как я горю? Или я сожгу его дотла — несмотря на истинность, несмотря на нашу связь, несмотря на всё?

Он предал её. Она вернулась, чтобы отомстить.