В течение следующих двух недель наша жизнь входит в комфортную колею. Конор встает задолго до начала дня и уходит на работу, оставляя нас с Арчером завтракать вдвоем. После его утренних занятий в подготовительной группе мы проводим дни вместе, играем, читаем и дорожим каждым моментом, который нам был дан.

Это всё, о чём я когда-либо мечтала, и облегчение от того, что он дома, со мной, невозможно выразить словами. Но я не могу отрицать, что часть меня, всё ещё чувствует пустоту. Впереди нас ждет ещё столько неопределенности.

С того самого момента, как Конор привёз нас к дому, он дал понять, что мы должны жить по определенным правилам. Мы не должны выходить из дома, если его или кого-то из ребят нет рядом, чтобы отвезти нас. Он сказал, что это ради нашей безопасности, но я также задавалась вопросом, не боится ли он, что мы от него сбежим.

Он не прикасался ко мне с того дня, когда мы забрали Арчера в Нью-Гэмпшире. Вскоре после этого он уехал и с тех пор появлялся дома лишь на несколько часов каждую ночь, чтобы поспать на диване. Он настоял, чтобы я спала в его кровати, а для Арчера выделили отдельную комнату в конце коридора. У нас есть всё необходимое, крыша над головой, еда, и мы снова вместе. Но отсутствие Конора ощущается каждый день.

Он предупредил меня, что работа отнимает у него много времени, но мне кажется, дело в чем-то другом. Я чувствую, что его отсутствие преднамеренно, и не знаю, что думать об этом холоде. Я трачу слишком много времени, пытаясь его понять. Мне не должно быть дела до того, что он делает и где находится, но мне приходила в голову мысль, что он в Sláinte, развлекается с кем-то ещё. Возможно, поэтому он ко мне и не прикасается.

Ситуацию не облегчает и то, что Арчер по несколько раз на дню спрашивает о нём, интересуясь, когда он придет домой. Я прямо высказала Конору свои опасения по поводу сына, и какая-то часть меня ненавидит его за это. Если он никогда не собирался присутствовать в жизни Арчера, ему не следовало вести себя так, будто он собирается это делать.

Разумом понимаю, что позволять себе такие чувства неразумно и напоминаю себе, что расстраиваться или пытаться его «раскусить», последнее дело. Что действительно важно, так это мой план побега. Поскольку Конор заставил меня уволиться с единственной работы, у меня нет источника дохода, кроме того, что он предлагает. Он дал мне дебетовую карту, как и обещал, и настоял, чтобы я пользовалась ею столько, сколько нужно.

Я никогда не собиралась быть содержанкой. Несмотря на то, что говорит Конор, я не могу полагаться на его обещания или на то, что этот брак сложится удачно. Поэтому, как бы я себя за это ни ненавидела, каждый раз, когда хожу в магазин, я снимаю небольшие суммы наличными, чтобы отложить их на экстренный случай.

Но пока что всё, что я могу делать, это сидеть на диване и набивать живот мороженым, пока не придумаю план получше. Именно этим я и занимаюсь, когда Конор входит в дверь. Как только наши взгляды встречаются, я сразу понимаю, что что-то не так. Он выглядит измотанным и разбитым, но ещё хуже, это кровь на его рубашке. Вид этой крови заставляет меня подойти к нему, не раздумывая. И только когда я оказываюсь рядом, и мои руки начинают ощупывать его тело в поисках ран, я понимаю, насколько это глупо.

Жар приливает к шее, когда я поднимаю взгляд и ловлю на себе изучающий взгляд Конора.

— Ты в порядке? — пищу я. — Что случилось?

— Ничего особенного. — Он морщится, когда я касаюсь его руки. — Просто царапина.

Но я обнаруживаю не просто царапину, когда отгибаю его рубашку и вижу пропитанную кровью повязку.

— О Боже, Конор! В тебя стреляли?

Он снова вздрагивает.

— Я в порядке. Просто отстань, ладно?

Мои дрожащие руки опускаются, и он не упускает это из виду. Он вздыхает и сокращает дистанцию между нами, заправляя прядь моих волос за ухо.

— Прости. Я почти не спал. Это были долгие две недели.

— Это Локо? — спрашиваю я.

Конор качает головой.

— Нет, лучше бы это были они, но это другое. Ещё одна проблема, с которой нам приходится разбираться.

— Ты истекаешь кровью. — Мои пальцы снова тянутся к ране. — Позволишь хотя бы помочь тебе обработать её?

Его глаза встречаются с моими, они чертовски красивые для такого уродливого мира. Но именно благоговение, которое я вижу в глубине этих радужек, проникает в мое сердце. До этого момента мне и в голову не приходило, что у него никого нет, кто мог бы о нем позаботиться. И мне больно думать о нем в таком ключе. Одинокий и покинутый. У него есть братья в мафии и работа, вот и вся его жизнь. Но до нашего появления этот дом был лишь набором пустых стен, где он спал.

— Где мне сесть? — спрашивает он.

Я оглядываю комнату в поисках места.

— Как насчет кухонного стола? Так будет удобнее всего.

Он проходит на кухню, а я направляюсь в ванную и роюсь в шкафчиках, надеясь найти хоть что-то для оказания первой помощи. К моему удивлению, у Конора там целая коллекция, и далеко не дешёвая. Всё здесь, уровня госпиталя. Мне требуется несколько минут, чтобы разобраться во всем этом и собрать необходимое, прежде чем я возвращаюсь к нему на кухню.

— У тебя там много чего есть. — Я бросаю припасы на стол.

— Часть работы, — бросает он.

Я беру первый пакет и пододвигаю стул поближе, избегая его внимательного взгляда, пока работаю. По крайней мере, таков был план. Но когда я наконец поднимаю глаза, он гримасничает.

— Я делаю тебе больно?

— Нет, всё нормально, — говорит он. — Просто кровь. Хочешь верь, хочешь нет, но меня до сих пор от неё слегка мутит. Никогда её не любил.

— Кто же её любит? — отвечаю я.

Он пожимает плечами.

— Ага, пожалуй, это правда.

Следующие несколько минут мы молчим, пока я очищаю и перевязываю рану. Есть некая интимность в том, чтобы помогать такому человеку, как Конор, когда он в уязвимом состоянии. Сомневаюсь, что он позволяет кому попало видеть себя таким. Он слишком упрям и горд для этого.

Рана на плече, но будь она хоть на пару дюймов правее, всё могло закончиться совсем иначе. В этот раз ему повезло, но что будет в следующий? Что, если Конор просто не вернется домой?

Совсем недавно было время, когда Муэрто возвращался в особняк пьяный и окровавленный после своих бесконечных уличных войн. И каждый раз я ловила себя на мысли: «Может, это та самая ночь?». Может, он истечет кровью, и я наконец стану свободной. Я ненавидела себя за эти мысли. Ненавидела желать кому-то смерти. Но когда его смерть означала мою свободу, это была единственная надежда, за которую я могла уцепиться.

Пока я вожусь с раной Конора, до меня доходит, что сейчас всё с точностью до наоборот. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Одна только мысль об этом приводит меня в ужас, и он понимает это, когда я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Ты в порядке?

Я наклеиваю последний кусочек пластыря на свежую повязку, позволяя пальцам слегка коснуться его кожи.

— Что с нами будет, если с тобой что-то случится?

Он протягивает руку и начинает играть с прядью моих волос, накручивая её на пальцы.

— Этого не случится.

Моя губа дрожит, глаза защипало от подступивших слёз, и я чувствую себя нелепо из-за того, что так разволновалась.

— Но что если случится?

— Теперь ты моя, — говорит Конор с такой властностью, что спорить невозможно. — И тут двух мнений быть не может, Твигз. Когда ты вышла за меня, ты стала частью моей семьи, а моя семья защищает своих. Независимо от того, суждено мне прожить ещё один день или нет, ни один волос не упадет с твоей головы. Кроу и мои братья позаботятся об этом, можешь не сомневаться.

Я заставляю себя принять нейтральное выражение лица ради него, но внутри всё болит. Конор не понимает, его слова не успокаивают. Потому что на самом деле я спрашивала не о том, что будет с нами… а о том, что будет, если его больше не станет в нашей жизни.

Признать это вслух означало бы признать, что я уже подпускаю его к себе, а я не могу себе этого позволить. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Он обещал защитить нас, и я ему верю. Но он никогда не обещал заботиться о нас, в душевном смысле.

— Ты в последнее время не приходил домой, — осторожно замечаю я. — Это потому, что ты пропадаешь в клубе?

— Я был повсюду, — вздыхает Конор. — Это моя работа, Айви. Парням я нужен, и я там, где должен быть. Так это работает.

Горло сжимается от слов, которые я не могу произнести.

— Понимаю.

Конор снова замолкает, а я не знаю, как вести себя в этой тишине. Он берёт ситуацию под контроль, протягивая руку и сплетая наши пальцы.

— Я не знаю, как это делается, — признается он. — У меня давно не было никого, кто рассчитывал бы на меня.

Я перевожу взгляд на наши сцепленные руки, и тяжесть в груди становится чуть меньше.

— Всё хорошо, мы в порядке. У нас есть всё, что нужно.

— Так будет не всегда, — заверяет он. — Рори втянул нас в дерьмо. Юбка, за которой он бегал, втянула его в свою войну против всего человечества, но это скоро уляжется.

— Хорошо.

— Почему у меня такое чувство, что ты говоришь это, даже когда всё совсем не хорошо? — спрашивает Конор.

— Всё хорошо. У меня нет причин жаловаться. Ты дал нам крышу над головой. Еду. Безопасное место для Арчера.

— Но? — настаивает он.

Щеки заливает краска, когда я раздумываю, сколько мне стоит открыть.

— Я просто думаю, может, нам стоит сразу прояснить ожидания. Думаю, я неплохо понимаю, как всё устроено в твоем мире. Жена сидит дома, а вы, ребята, идете и делаете что хотите, верно?

Уголки губ Конора дергаются.

— Ты имеешь в виду, с кем попало, да?

Я не успеваю ответить, потому что он хватает меня и сажает к себе на колени, прежде чем я успеваю сообразить. Я не питаю иллюзий насчет своей комплекции, но в его объятиях чувствую себя ещё меньше. Он кажется одновременно защитой, тихой гаванью и грядущей катастрофой. Но я не могу остановить это притяжение, которое чувствую, когда он рядом. А когда его пальцы касаются моей руки, в животе загорается пожар, который я не знаю, как потушить.

— Я говорил правду, когда сказал, что до тебя у меня никого не было годами. — Он прижимается к моей шее и вдыхает мой запах. — И у меня нет ни малейшего намерения, бегать и совать свой член в каждую дырку. Зачем мне это, когда у меня есть ты, согревающая мою постель дома?

Я расслабляюсь в его объятиях и тоже вдыхаю его аромат. Вести себя так опрометчиво, позволяя его словам приносить мне утешение, но я делаю это.

— Не знаю, что там было у Локо, — добавляет он. — Но наши парни — надежные. И когда мы даем слово, мы, чёрт возьми, отвечаем за него. Мы верны друг другу, и уж поверь, мы верны своим женам. Если кто-то из нас попадется на измене, остальные сами оторвут ему яйца, если она не сделает это первой. Так что не думай, что раз Муэрто так поступал, то и я буду. Я совсем не похож на этого куска дерьма. Хорошо?

— Я знаю, что это не так, — признаюсь я. — Я просто… наверное, мне нужно было услышать это от тебя.

Конор кивает, прижимаясь ко мне, и хотя он ранен, его пальцы, скользящие по моему позвоночнику, успокаивают меня так, как ничто другое.

— Как наш мальчик? — спрашивает он. — Привыкает?

Наш мальчик.

Эти слова растапливают самые холодные уголки моего сердца, и пусть это неправильно, позволять ему так говорить, мне нравятся эти красивые слова из его уст. Они нравятся мне так сильно, что я хочу слышать их снова и снова.

— У него всё хорошо. — Я поворачиваюсь к нему и прижимаюсь к его груди. — Но он спрашивал, где ты.

— Завтра. — Он наклоняет голову к моей и шепчет прямо в губы. — Мы должны завтра что-нибудь сделать вместе с ним.

— Хорошо. — Шёпот застревает где-то между нами и поглощается, когда губы Конора впиваются в мои. Я уже привыкла, что Конор берёт то, что хочет, но этот поцелуй другой. Когда он целовал меня раньше, это было средством достижения цели. Заявить на меня права. Завладеть мной. Обладать мной. Трахнуть меня. Но что-то между нами изменилось на более глубоком уровне, и я не могу это отрицать. Он неторопливый и страстный. Поцелуй, который мог бы длиться вечно. Я задыхаюсь и нахожусь на грани безумия, когда он прижимается бедрами к моей заднице, позволяя почувствовать, что я с ним делаю.

— Я хочу тебя, — рычит он. — Скажи, что тоже хочешь меня.

Я даже не могу притворяться, что это не так. Я подаюсь вперед, запуская пальцы в его волосы и выгибаясь, прижимая твердые от возбуждения соски к его груди.

— Я тоже хочу тебя.

Он стонет и прикусывает мою шею, пока его рука путается в моих волосах.

— Скажи ещё раз. Заставь меня поверить.

Я подчиняюсь его просьбе, на этот раз ещё громче. Конор зарывается лицом в мою ключицу, прикусывая чувствительную кожу зубами.

— Нет, этого недостаточно. Я хочу слышать, как ты говоришь это, когда ты будешь наполнена моим членом.