Выхожу из интерната злой и опустошенный. Не нравится мне, что дело осталось незавершенным. Не по себе от этого. Уж извинился бы и забыл медичку, как страшный сон. Но нет…

И так поганое настроение падает на самое дно, еще и домой ехать. Не хочется пипец как, но надо.

— Вик, ты далеко? — спрашивает Кот, лениво откидывая окурок в сторону.

— Домой, а что?

— Надолго? Мы с Феем хотели в клуб к Каю сгонять. Ты с нами?

Тимофей согласно кивает.

— Киньте точку, как освобожусь подъеду, — говорю я и вывожу свой байк из-под лестницы. Слава богу погода уже позволяет.

Пацаны с сочувствием наблюдают за тем, как я застегиваю куртку и надеваю шлем. Знают о моей ситуации в семье и стараются поддержать.

— Удачи, Вик, — говорит Фей, а я лишь киваю и сажусь на своего железного коня. Удача мне сегодня пригодится. Наверное…

Не говоря ни слова, срываю байк с места. Мчу вперед, желая выбросить все из головы и настроиться на ужин в кругу семьи.

На байке с легкостью преодолеваю вечерние пробки и добираюсь до дома родителей как раз вовремя. Хоть за это меня не будут нагибать.

Въезжаю в ворота и паркуюсь недалеко от входа. Забираю шлем и иду в дом. Судя по машинам, стоящим во дворе, вся семья уже в сборе. И наверняка уже перемыли мне кости.

— Виктор приехал, — раздается голос мамы, как только я вхожу.

Она мельком обнимает меня и касается щекой щеки. Губами не целует никогда, чтобы не испачкать помадой. Раньше немного раздражало, сейчас уже все равно.

— Привет, — холодно бросаю я. Ставлю шлем на тумбу и вешаю куртку. Прохожу в гостиную, все собрались именно здесь. Отец с сигаретой у окна, бабушка с дедушкой на диване, а между ними любимый внук Веня.

— Добрый вечер, семья, — окидываю всех взглядом и усмехаюсь. — Сидите, не вставайте. Меня не обязательно тискать.

— Виктор, перестань, — мама укоризненно качает головой.

А я лишь пожимаю плечами. Вообще не понимаю зачем приехал. Мне нет здесь места. Им без меня хорошо.

Стол накрыт, и мы перемещаемся в столовую. У каждого здесь свое место. Мое напротив отца. Мы сверлим друг друга упрямыми взглядами. Он не принимает моего образа жизни, а я не хочу жить по его правилам.

От официоза и натянутой улыбки скоро треснут щеки. А бесконечная похвала младшего брата уже задолбала. Сколько можно одно и то же.

— Витюш, Веня на золотую медаль идет, а ты учиться собираешься? — интересуется бабушка приторным голосом. Аж зубы сводит.

— А я учусь, ба, — хмыкаю и засовываю руки в карманы джинс. — В физкультурном.

— Хватит, — морщится отец и сжимает переносицу пальцами.

— Ты все еще зациклен на спорте? — качает головой дед.

— Это у него бунт подростковый… — вставляет мама.

Я долго молчу и киплю внутри себя, а потом все же решаюсь и едко отвечаю.

— Все, что я умею и чего добился, сделал я сам. Без вашей помощи. Но вам же этого мало. Вам надо, чтобы я прогнулся, — меня несет. — А я не могу. Я не такой пластичный, как ваш Венечка.

— Виктор, прекрати, — мама поджимает губы, а отец смотрит на меня чуть прищурившись. Не знаю, о чем он думает, но вряд ли о чем-то хорошем.

Вокруг становится напряженно. Атмосфера словно сгущается, а внутри меня взрывоопасная смесь унижения и равнодушия. Хочется встать и уйти. Психануть и послать всех нахер. Но я упрямо сдерживаюсь и досиживаю до конца ужина. А после с ехидной улыбкой расшаркиваюсь и ухожу.

На улице похолодало, но в груди так полыхает, что совсем не холодно. Надеваю шлем, щелкаю визором и сажусь на байк. Не прощаясь, трогаюсь с места и мчу обратно в город. Парни уже ждут меня в клубе.

Торможу на парковке и осматриваюсь. Вроде здесь. Народа перед входом целый табун. Прорваться не вариант. Достаю телефон и пишу Каю сообщение, что я подъехал.

Друг выходит из-за угла и зовет к себе. Проводит внутрь через запасной вход. Басы бьют по ушам, а перед глазами мерцают яркие полосы. Через танцпол пробираемся на второй этаж. Здесь значительно тише, а все наши уже собрались за столом. Чисто мужской компанией. Тихомир, Раф, Фей и Кот.

— Вик, наконец-то! — пьяно улыбается Фей, обнимая какую-то девушку. Впервые вижу ее, значит только подцепил. Ее подруга, судя по всему, нацелилась на Кота.

— Что отмечаете, бродяги? — падаю на свободное место на диване и двигаю к себе кружку с пивом.

— День пофигиста, — довольно скалится Кай и чокается со мной.

— Отличный повод, — скалюсь я и жадно пью холодный напиток.

Следующие пару часов проходят весело и задорно. С парнями ржем, вспоминая разные случаи смешные и не очень. Тих с Рафом рассказывают свои, мы наперебой свои.

— А вчера медичка спалила Вика за подпольной тренировкой, — сквозь смех, рассказывает Кот. — Он еще так кривлялся, пока изображал ее. Я думал проклянет.

Все продолжают угорать, но меня резко переключает. Им весело, а у меня в голове ее лицо в слезах. Ее глаза. Те самые, в которые я будто плюнул. Вновь возвращаясь во вчерашний вечер и свои странные эмоции. То, что не успело дотлеть, вспыхивает в груди с новой силой. А тонна выпитого алкоголя толкает на подвиги. Я же до сих пор не извинился…

— А кто-нибудь знает адрес медички? — отставляю почти пустую кружку в сторону.

— Тебе зачем? — прищуривается Кай. Он из нас самый трезвый.

— Извиниться хочу, — расплываюсь в азартной улыбке. — Поехали со мной?

— А поехали все вместе, — требует пьяный Кот. — Я хочу снять это на видео.

— Нет уж. Я сам, — поднимаюсь на ноги. — Так что с адресом?

— Я как-то с тренером подвозил ее до дома. Помню только примерно дом и подъезд.

— Напиши мне все, что помнишь.

Хватаю куртку и шлем.

— Давай на такси, — хмурится Кай, отбирая у меня шлем и ключи от байка.

— Вик, ты куда? — удивленно тянет Фей.

— Пофигизма во мне с горкой. Надо растрясти.

— Возьми цветы, — кидает Кот вдогонку. — А то как-то стремно.