Машина Павла Викторовича плавно трогается от дома, и я уже готова продиктовать адрес Севы, как он спокойно, не поворачивая головы, говорит:

— Сначала заедем к моему адвокату. Нужно выработать новую стратегию.

Я замираю. Это не входило в мои планы. Я мысленно уже собирала вещи в сумку, прокручивала в голове маршрут по квартире, чтобы не столкнуться с мужем, если он вдруг вернется.

— Но… я думала, мы сразу…

— Сразу — это опрометчиво, — голос Власова старшего не терпит возражений. — Нужно понимать, с чем мы имеем дело и какие у нас козыри. Ты же не просто так вещи собирать едешь?

Я молчу, сжимая пальцы на коленях. Он прав. Я ехала, как вор, надеясь проскользнуть незамеченной. А он говорит о козырях.

Кабинет адвоката оказался таким же, как и сам Павел Викторович — солидным, дорогим и немного пугающим. Мужчина в идеально сидящем костюме выслушал мой сбивчивый рассказ о побоях, угрозах и той самой сделке, на которую я была готова. Он делал пометки в блокноте, его лицо было невозмутимым.

Когда я закончила, он отложил ручку.

— Ситуация неприятная. Но не безнадежная. Ваша «сделка» — это, по сути, шантаж и давление на вас. Это можно использовать. Но есть нюанс.

Он посмотрел на Павла Викторовича, потом на меня.

— Если мы начнем давить на Всеволода, чтобы он замял уголовное дело о драке с его участием, можем получить тот же шантаж. Если его адвокаты хорошо постараются… Виктор и присесть может. Недолго, но факт.

У меня похолодело внутри. Я смотрю на стол, на глянцевую древесину, в которой отражается мой испуганный силуэт.

— Что же делать? — спрашиваю я.

Павел Викторович тяжело вздыхает.

— Меняем тактику. Мы не шантажируем. Мы предлагаем обмен. Ты, Валерия, официально отказываешься от своих обвинений и претензий. Пишешь, что помирились, что была ссора, ты все преувеличила. В обмен на это он дает письменное, заверенное у нотариуса согласие на развод без всяких условий и… — он делает паузу, — подписывает бумагу, что не имеет к Виктору никаких претензий по тому инциденту и отзывает свое заявление. Чистый обмен и тихий, мирный развод. В противном случае, мы даем ход твоему делу…

Сижу и не двигаюсь. Отказываться от правды? Оправдывать его? Но… это же гениально. Это должно сработать, Сева получит чистую репутацию и уверенность, что его темные делишки не всплывут. А мы получим свободу для Виктора.

— Он согласится? — выдыхаю я.

— Он не дурак, — хмыкает адвокат. — Ему это выгоднее. Скандал никому не нужен.

Мы выезжаем от адвоката с папкой документов и новым планом. По дороге Павел Викторович сворачивает к салону связи.

— Телефон нужен. Чтобы быть на связи.

Я не спорю, в голове и так полная каша. В магазин Власов старший идет один, попросив меня подождать в машине. Возвращается и протягивает коробку с телефоном. Не самый дорогой, но современный смартфон.

— Я вписал в контакты свои номера, Виктора и адвоката, — сухо сообщает он мне.

— Спасибо.

Мы едем к дому Севы. Павел Викторович остается ждать меня в машине под подъездом.

— Если что — сразу звони, я буду там через десять секунд.

Киваю и выхожу из машины. Набираю код от замка дрожащими пальцами, поднимаюсь на лифте и открываю дверь ключом. В квартире пусто и тихо. Пахнет алкоголем и яростью. Кругом бардак, судя по всему, Севе не понравился мой побег.

Набираю в легкие побольше воздуха и иду искать свой чемодан, который даже не успела разобрать. Он так и стоит в спальне, сиротливо прижавшись к шкафу. Облегченно выдыхаю и открываю его. Мельком проверяю все ли на месте. Двигаюсь быстро, как автомат, не думая, не чувствуя. Боясь, что Сева войдет.

Через пятнадцать минут выскакиваю из подъезда с чемоданом в руках. Павел Викторович помогает закинуть ее в багажник.

— Все? Больше ничего не нужно?

— Ничего, — качаю головой и даже позволяю себе немного расслабиться.

Власов отвозит меня в мою квартиру, просит быть на связи и уезжает по своим делам. Остаюсь одна, в тишине и покое. На полу нахожу разбитый смартфон, достаю из него симку и вставляю в новый телефон. И буквально через секунду раздается звонок. Мама.

— Лера! Господи, что с тобой случилось? Я уже все морги и больницы обзвонила! Ты где? — ее голос истеричный, срывающийся на крик.

Закрываю глаза и стискиваю зубы.

— Мам, все хорошо. У меня… с телефоном проблемы были. Я ночевала у подруги.

— А почему не у Севы? Вы же помирились, — новый поток возмущений льется из динамика.

— Это ошибка…

Она еще полчаса выспрашивает подробности, которые я придумываю на ходу, и только потом отстает. Вокруг снова воцаряется тишина. Прохожусь по квартире, которую считаю своим домом. Вспоминаю разные моменты, связанные с Виктором и не могу сдержать улыбки.

Трель дверного звонка мелкими мурашками рассыпается на коже. Вздрагиваю от неожиданности и подхожу к двери. Там Виктор. Открываю дверь и вижу его. Лицо сияет, как у ребенка, нашедшего клад.

Впускаю его в квартиру. От Вика пахнет ветром и победой. Он хватает меня за талию и кружит.

— Лер! Ты не представляешь! Все получилось! Этот спонсор… он просто легенда! Контракт, тренировки, все! Он в меня верит! Говорит, у меня есть потенциал!

Он говорит, не умолкая, его глаза горят от переполняющих эмоций. Витор так красив в своем счастье, что я невольно любуюсь. Слушаю его и улыбаюсь. Но в какой-то момент ловлю себя на мысли, что смотрю на него как бы со стороны. Словно через толстое стекло.

Он будет чемпионом. У него все будет. А я… я скоро уеду. Начну новую жизнь. Ту самую, о которой мы мечтали с ним, но… без него. Чтобы не тянуть его на дно. Чтобы не быть обузой. Чтобы он был свободен и счастлив.

— Что-то не так? — Виктор внезапно замолкает, его брови сдвигаются. Он проводит пальцем по моей щеке. — Ты как будто не здесь. Ты не рада?

Я заставляю себя шире улыбнуться. Прячу лицо в его грудь.

— Да ты что! Конечно, рада! Это же потрясающе! Просто устала очень. И день сегодня трудный.

Он обнимает меня, целует в макушку.

— Все будет хорошо. Я все улажу. Ты увидишь.

— Я знаю, — шепчу ему в грудь, закрывая глаза. — Я верю тебе.

Я правда верю, что у него все будет хорошо. Именно поэтому мне нужно уйти.