Слова о любви срываются с губ сами собой. Хрипло и сдавленно, но совершенно искренне. Никогда никому не говорил подобного, да и не чувствовал тоже. Сейчас же я максимально открыт и уязвим для Леры. Все мои эмоции, как на ладони.

А она… Напряглась. Всего на мгновение, но я почувствовал. Ее тело замерло, дыхание оборвалось, будто я не рассказал о своих чувствах, а приставил нож к горлу.

— Вик, — шепчет Лера и поднимает на меня глаза. В них паника и растерянность, а мне не по себе.

— Ш-ш-ш, — прикладываю палец к ее губам. — Не говори ничего.

Она снова укладывается мне на плечо, я вожу по ее позвоночнику пальцами и плаваю в блаженной неге. Пытаюсь осознать случившееся и хоть как-то проанализировать. Только что между нами промчалась буря. Стремительная, жадная, оставившая после себя дрожь в пальцах и разряженный воздух, будто после грозы.

Ни с чем не сравнимый запах Леры еще на моей коже, ее тепло все еще обжигает изнутри. Я закрываю глаза и воспоминания сразу же настигают. Будто не две минуты прошло, а вечность. Будто это не просто секс, а что-то, что перевернуло все во мне.

Рука медленно ползет вверх. Кожа Леры под моими пальцами горячая, будто обожженная солнцем. А я помню каждый вздох, каждый стон, который срывался с губ, когда я касался ее. Лера не говорила ничего, только дышала прерывисто, словно боялась сделать что-то не так.

Я целовал ее медленно и не мог остановиться, не мог замедлиться. Она впивалась в меня ногтями, оставляя следы на спине, и это было больно, но я только сильнее прижимал ее к себе.

"Ты моя" — хотелось мне прошептать, но вместо этого я просто впился зубами в ее шею, оставляя след. Лера ахнула, но не оттолкнула, а наоборот, обвила ногами мои бедра, притягивая ближе.

Когда я вошел в нее она задрожала. Ее тело сопротивлялось всего секунду, а потом полностью приняло меня. Я видел ее широко открытые глаза, испуганные и в то же время жаждущие, и не мог отвести взгляд.

Мои движения были резкими, почти злыми. Я хотел ее всю, сразу, без остатка. Лера стонала мне в губы, а я ловил каждый ее звук, каждый вздох.

Когда она кончила, ее тело сжалось вокруг меня так сильно, что я едва сдержался. Но я ждал. Ждал, пока ее дрожь не утихнет, пока ее пальцы не разожмутся на моей спине. И только тогда позволил себе потерять контроль.

Чувствую себя опустошенным. Не потому, что было плохо. Наоборот. Потому что было слишком хорошо. От одного воспоминания об этом по телу прокатывает обжигающая волна. Я хочу ее снова. Так же отчаянно, так же безумно.

Что мы наделали? Не знаю. Я ничего подобного не планировал, когда ехал к Лере с извинениями. Но мое тело, мои мысли все кричит о том, что я хочу повторить.

Мне выпала честь первому сходить в душ. Выхожу из ванной, волосы еще влажные, на лице глупая, но искренняя улыбка. Я вдыхаю воздух квартиры, где смешались пар, тепло и запах нашей близости. Это офигенно.

Возвращаюсь в спальню и вижу Леру, сидящую на краю кровать и закутавшуюся в одеяло, будто в броню. Ее взгляд стеклянный и даже отстраненный, словно она не здесь.

— Эй, — говорю мягко. — Все хорошо?

Лера кивает, но слишком резко. Что-то не так. Я чувствую это кожей. Пульс на автомате учащается. Она смотрит в пол, а мне становится не по себе.

— Ты как будто... жалеешь, — говорю осторожно и приближаюсь.

Лера не отвечает. Встает и надевает халат. И уже это, как прощание. Я вижу по ее движениям, что она уходит, не в коридор, а от меня.

— Лер, подожди, — пытаюсь поймать ее за руку, но она уворачивается.

— Тебе нужно уйти, Виктор.

Замираю, не веря своим ушам.

— Что? Почему?

— Пожалуйста, не надо. Просто... уходи.

Я приближаюсь, прижимаю ее к стене, отрезая пути к бегству. Говорю тише, почти шепотом:

— Лера, ты можешь хотя бы объяснить?

— Мне нужно побыть одной.

Вот так просто?

— После всего?.. — мой голос предательски срывается. — Ты серьезно сейчас?

Она не отвечает. Только отворачивается и пустота повисает между нами. Что-то в груди сжимается до боли, в голове отчаянно стучит: не может быть. Не так. Не сейчас.

— Это была ошибкой, Виктор, — бросает тихо, убивая меня этой фразой.

— Ты жалеешь? — спрашиваю, с надеждой, что скажет «нет».

Но Лера молчит, а тишина вокруг хуже любого «да».

— Ты хороший, замечательный, дело во мне.

— Лера, ты что-то скрываешь? — рывком разворачиваю ее к себе лицом. — Я рядом. Я тебе не враг. Расскажи.

Она смотрит в пол и не говорит ни слова. Но я вижу, что приговор уже вынесен, это конец.

— Уходи.

Я не двигаюсь. Хочется сказать очень многое, что люблю, что не отпущу, что плевать на возраст, на правила, на страхи. Но я вижу, что Лера не готова к диалогу и сейчас не примет ни одного слова. Поэтому просто киваю. Подхожу к своим вещам. Одеваюсь в тишине, не проронив ни слова.

Включаю телефон и иду в прихожую. И в тот момент, когда дотрагиваюсь до ручки двери раздается звонок.

Мы оба замираем. Лера резко подлетает ко мне:

— Прячься. Быстро. В ванную.

— Лера, кто это?

— Просто спрячься. Прошу.

Я отступаю, захлопываю за собой дверь ванной, но не до конца. Прислоняюсь ухом. Слышу шаги. Цепочку.

— Ты чего пришел? — ее голос дрожит.

— Ты не отвечаешь на мои звонки. Мы не закончили, — мужской голос грубый, слишком уверенный. Я узнаю его. Сева.

— Уходи.

— Убери цепочку, Валерия.

— Нет.

Слышен треск и шум. Муж Леры врывается в квартиру, и я слышу ее крик.