Никогда не думал, что поцелуй может вызывать такие эмоции. Яркие, острые, восторженные. Крышу сносит от осознания, что желанная девушка рядом.

Я не планировал этого. Совсем. Но когда мои губы коснулись ее, мир перевернулся. Лера замирает, ее глаза расширяются от шока, но она не шевелится. Ее губы мягкие, теплые, и я чувствую, как ее дыхание смешивается с моим. Непередаваемый кайф.

— Виктор... — шепчет она, когда я на секунду отрываюсь.

Я не даю ей договорить. Снова притягиваю к себе, сильнее. Мои руки скользят по ее спине, прижимают ближе. Ее ни с чем не сравнимым=й запах попадает в легкие и летит по венам вместе с кровью. Восторг обладания кружит голову, внутри все взрывается фейерверками, а кожа покрывается мурашками.

Но Лера не отвечает на поцелуй. Запоздало понимаю, что она пытается вырваться из кольца моих рук, упираясь ладонями в грудь, и ослабляю объятия. Лера сразу же отталкивает меня и набирает в легкие воздуха, чтобы высказать негодование, но вместо этого открывает рот, как рыба.

Не успеваю ничего сказать, как щеку обжигает пощечина. Жесткая, заслуженная. Щека горит, в ушах звенит. Лера стоит передо мной, бледная, с трясущимися руками, а я смотрю на нее и улыбаюсь, как идиот. Такая она красивая в гневе.

— Ты... Ты перешел все границы, — ее голос дрожит, но не от страха, а от ярости. — Уходи немедленно и не смей больше появляться без вызова.

— Лер, подожди, давай поговорим, — пытаюсь ее смягчить, но бесполезно. Она метает молнии и одним взглядом грозится испепелить меня.

— Хватит! — рявкает зло, но в голосе сквозит отчаяние. — Я тебе не Лера, а Валерия Андреевна! Запомни это уже наконец.

— Хорошо, — отвечаю спокойно, без труда выдерживаю ее истерику.

— Я врач, а ты мой подопечный. Будь добр соблюдать субординацию.

— Хорошо, — снова киваю я, но внутри все горит. Не от стыда. От злости на себя, нп нее. На эту чертову пропасть между "хочу" и "нельзя".

— А теперь уходи.

— Лер... — делаю шаг к ней и осекаюсь. — Валерия Андреевна! Дай мне хотя бы извиниться!

— Пошел вон! — снова рявкает она и указывает пальцем на дверь.

Мне ничего не остается, как подчиниться. Мажу по ней напряженным взглядом и выхожу за дверь, которая сразу же закрывается на ключ.

— Да черт! Я же не хотел! — психую и бью по ней кулаком. Вибрация расходится по дереву и перемещается на мою руку, а после проникает внутрь. Становится холодно, гнев сменяется чем-то острым и болезненным.

Ложь… Хотел. С самого первого дня. Даже когда не признавался себе.

Бьюсь лбом о дверь медпункта и, не добившись ответа, медленно сползаю на пол. В ушах стучит кровь, в груди образуется пустота. Что теперь?

Лера не простит. Я все испортил. Но... Сжимаю кулаки. Нет. Не отступлю. Не могу.

— Я не уйду, слышишь? — снова бью в дверь. — Буду сидеть под дверью, пока мы не поговорим.

— Мне все равно, — долетает обратно. Самое обидное, что так и есть, а мне хреново.

Растираю лицо ладонями и бьюсь затылком о стену. Угораздило же так вляпаться, но назад дороги нет. Я упрямый, если что-то решил — обязательно добьюсь. Прикрываю глаза и терпеливо жду.

Сколько проходит времени не знаю, за дверью слышатся шаги. Я вскакиваю, сердце колотится как бешеное.

Дверь открывается. Лера стоит на пороге собранная, холодная, с сумкой в руках. Даже не смотрит на меня.

— Власов, — голос ровный, даже деловой. — Ты мешаешь мне пройти, отойди.

— Это все? — смеюсь я горько. — Ты просто... вычеркиваешь все, что было?

Она наконец поднимает на меня глаза. Голубые и ледяные.

— Да. Потому что это была ошибка.

И проходит мимо, даже не коснувшись плечом.

Я смотрю ей вслед, пока ее шаги не затихают в коридоре.

Ошибка?

Но почему тогда каждый нерв в теле кричит, что это единственное, что было правильным?

Бесит! Настроение нажраться в лоскуты, но не могу. Режим, мать его. Вхожу в комнату, которую делю с парнями. Фей сидит за столом, чинит очередной гаджет, а Кот на кровати болтает с кем-то по телефону.

— Я перезвоню, — бросает он после того, как я хлопаю дверью. — Что случилось?

— Ничего, — огрызаюсь я, стаскивая на хожу одежду и прохожу в душ.

Мне надо остыть, надо успокоиться, чтобы не наломать дров. Включаю холодную воду и шагаю под упругие струи. Ледяная волна врезается в кожу тысячей иголок, но я стискиваю зубы и терплю, надеясь, что вот-вот отпустит. Но напрасно, внутри пылает, как атомный реактор, разнося разгоряченную кровь по телу.

Отчаявшись поймать дзен, выравниваю температуру и вскоре выхожу из душа, а потом и из ванной. Парни переглядываются и скалятся, готовясь тренировать остроумие. Самое время.

— Не дает? — первым начинает Кот.

— Трудовые мозоли скоро появятся, — поддерживает его Фей.

Я не реагирую, лишь зябко веду плечами. Плевать, что они говорят. Нет сил отвечать на плоские шутки. Опускаюсь на кровать и складываю руки в замок на затылке.

— Вик, че с тобой? — подрываются парни. — Что произошло?

— Да нихрена не произошло! — психую я и падаю спиной на кровать. Смотрю в потолок и не понимаю, что делать дальше.

— С Лерой что-то, да? — осторожно спрашивает Фей.

— С Лерой все… — выдыхаю я и провожу ладонями по лицу. — Точнее больше ничего…