Диктант по заговорам был в самом разгаре. Сора Капюш монотонно диктовала древние строки, а я изо всех сил старалась не зевать и держать слипающиеся глаза открытыми.

После вчерашней экскурсии с дознавателем я промаялась всю ночь, вертясь с боку на бок. И главное — причин этой окаянной бессонницы я и сама понять не могла.

Ветер уныло завывал за окном. Часы на стене кабинета звонко кряхтели то ли от недовольства моей невнимательностью, то ли в принципе от недовольства своей долгой жизнью.

Неожиданно сонную атмосферу аудитории нарушил громкий стук в дверь. В проёме показалась голова взволнованной тари Беляны.

— Раска Хвоя, к ректору! Немедленно!

Резко скинув с себя аморфное состояние спящей амёбы, я испуганно перевела взгляд на сору Капюш.

— Ступайте, Раска! — сухо промолвила она, вновь подавив внутреннее недовольство. — Завтра после занятий снова жду вас у себя для продолжения диктанта. Положите лист на стол, будьте добры!

— Хорошо, — едва слышно пробормотала я и нехотя двинулась прочь из аудитории.

Что на этот раз от меня понадобилось тору Бориславу? Неужто этот Буреслав Авоськин нажаловался на меня из‑за экскурсии?

Обуреваемая предположениями о цели своего визита к начальнику всея академии, я столь сильно себя накрутила, что вошла в кабинет Бориски уже в полной боевой готовности защищаться от наглого поклёпа.

Однако, переступив порог святая святых, я в шоке остановилась. Тор Борислав сидел в кресле, откинувшись на спинку, его голова была запрокинута назад, а редкая седая борода стояла колом и смотрела аккурат в потолок.

— Эммм, здравы будьте, тор Борислав! Вызывали? — осторожно пробормотала я, медленно подобравшись к усталому старику.

— Да, Раска. Присаживайся… — не открывая глаз, прошептал ректор, всем своим видом показывая, что стряслось что‑то из ряда вон выходящее.

— Что‑то случилось? — спустя добрых три минуты тихо уточнила я, когда тишина стала ощутимо давить на уши.

— Угу, — наконец открыл глаза ректор и, откашлявшись, причмокнул. — Всё как я и говорил. Слово в слово…

— О чём вы?

— Сегодня ночью группа студентов своевольно покинула стены академии и отправилась домой, решив, что им закон не писан, — на последних словах он зло грохнул ладонью по столу, отчего я испуганно подпрыгнула на стуле.

— Прости, — помотал он головой, — не хотел тебя напугать.

— Кто? — любопытно подалась я вперёд, навострив уши.

— Гасар, Дамир и пара первокурсниц с «Дунина».

Я понятливо кивнула головой, совсем не удивившись. Гасар и Дамир были первоклассными следопытами, а уж их гонору и самоуверенности можно было только позавидовать.

Девчонок они очаровывали на раз‑два, прослыв главными сердцеедами академии «ЛЕДОК». Видимо, «Дуняши», как и многие другие, не смогли устоять перед колоритными парнями, решив поддержать их в сумасбродной авантюре.

— Их вернули?

— Да, с час назад, — кивнул ректор. — Благо мы быстро обнаружили их исчезновение, когда Орислав ночью заметил следы на снегу. Если бы не он, не знаю, чем бы это всё обернулось… — устало выдохнув, тор Борислав задумчиво уставился в окно, за которым уже вовсю смеркалось.

— Честь и хвала великому дознавателю! — иронично изогнула я бровь. — Хоть в чём‑то он пригодился. А меня вы зачем позвали? Хотите, чтобы я придумала для них наказание поизощрённее? Так я с радостью! — лихорадочным блеском загорелись мои глаза.

Гасар никогда мне не нравился; его самодовольство и лоснящаяся харя вызывали у меня лишь несварение желудка и рвотные позывы.

— С этим я и сам справлюсь! — отмахнулся от моего предложения Бориска, и я разочарованно скуксилась. — Как только они выйдут из лазарета, я найду, чем им мозги на место поставить! Уж они у меня забудут, что такое неповиновение!

— Лазарет? — растерянно нахмурилась я.

Хоть особой любви к «дезертирам» я и не питала, но новость о том, что они пострадали из‑за своей же глупости, мне радости не доставляла.

— У всех четверых сильнейшее переохлаждение. У девушек к тому же лёгкое обморожение стоп. Всё‑таки бальные туфельки — не лучшая обувь для длительного шатания по зимнему лесу…

— Идиотки! — не выдержав, презрительно закатила я глаза к потолку.

Диву даюсь, как некоторые из студентов дожили до своих лет, не зная элементарных вещей о жизни.

— Ну‑ну, Раска, не стоит оскорблять их… — тихо пожурил он меня, но по тому, как блеснули умудрённые годами глаза, я поняла, что тор Борислав полностью разделяет мою точку зрения.

— А я‑то вам зачем понадобилась? — вновь вернулась я к цели своего вечернего визита в ректорскую обитель. — Я не лекарка… — зачем‑то решила ему напомнить я.

— Я знаю, — усмехнулся старик, задумчиво почесав бороду. — Помнится, ты меня от гнева дознавателя спасти обещала…

— Ага, — ничего не понимая, рвано дёрнула я головой.

— Так вот, — причмокнул тонкими губами Бориска, — от Орислава меня спасать нужды нет, а вот защиту от безрассудств оравы студентов я бы у тебя попросил.

— Кхм, — подавилась я собственной слюной, — это как?

Мысли о том, что этот седовласый мужчина почтенных лет окончательно сбрендил, стали явно светиться в моих прищуренных глазах.

— Придумай что‑нибудь, — пожал он плечами, откинувшись в кресле. — Твоей энергии, Раска, всегда хватало на пятерых; вот и направь её в нужное русло. Организуй что‑нибудь, чтобы они и думать не смели о всяких дуростях и пакостях…

— Э‑м‑м‑м, — скривилась я, не зная, как реагировать на слова ректора.

— Пожалуйста, — тихо обратился он ко мне, состроив уморительно-просящую рожицу, и я сдалась.

— Хорошо, — вскочила я со стула, — я постараюсь что‑нибудь придумать.

— Спасибо! — искренне кивнул мне уставший ректор, вяло улыбнувшись. — Я знал, что на тебя всегда можно рассчитывать.

— Вот только… — начала было я, но была резко перебита влетевшим в кабинет дознавателем.

— У тебя большие проблемы! — грозно пророкотал он, но, заметив меня, резко замолчал.

— Ступай, Раска! — тепло улыбнувшись, кивнул мне ректор, и я двинулась к выходу, зло взглянув на незваного гостя.

Как он вообще посмел так нагло врываться в обитель Борислава? Да ещё и разговаривать с ним, как с каким‑то заключённым?! Уму непостижимо!

— Стучать вас в столичных академиях, видимо, не учили?! — не сдержавшись, тихо бросила я ему, отчего он лишь насмешливо вздёрнул свои чёрные брови вверх, посмотрев на меня, как на какую‑то букашку.

— Пффф, — насмешливо вернула я ему его же взгляд и гордо вышла из кабинета.

Жуть как хотелось прижаться ухом к двери и послушать всё то, что они там будут обсуждать, но строгий взгляд тари Беляны заставил меня кисло ей улыбнуться и пойти в свою комнату.

Дел на ночь у меня сегодня было шибко много…