Утром вся группа отправляется на очередную прогулку с верблюдами, встречает рассвет, завтракает, пока я зависаю у бассейна с коктейлем. Безалкогольным. Потому что безрассудства и так хватает. Ясную голову нужно сохранить. И продумать план по поводу этого пустынного шейха. А еще обязательно зарядить телефон.

День тянется как улитка. Из плюсов — Марк почти не попадается на глаза.

Карим наконец сообщает, что скоро мы отправимся на праздник, и я иду собираться.

Натягиваю свои любимые джинсы в облипку и кроссовки на высокой подошве, чтобы ноги выглядели стройнее. Надеваю топ. Сверху ветровку.

Выезжаем уже в сумерках.

Небо над пустыней чистое, густое от звезд. Машины идут колонной — несколько джипов. Фары выхватывают из темноты лишь песок и редкие кустарники. Иногда кажется, что мы едем в никуда.

Через минут двадцать впереди появляются огни.

Сначала редкие. Потом больше. И еще. И еще. Когда подъезжаем ближе, становится понятно — это целая площадка. Высокие прожекторы освещают пространство между барханами. По периметру стоят машины. Некоторые совсем необычные. Огромные капоты, хромированные решетки, кузова цвета вина, песка, темной бронзы.

Зрелищно. Ничего подобного раньше не видела.

Я выхожу из джипа и на секунду забываю, зачем вообще сюда приехала. Хочется присоединиться к толпе, обсуждениям, веселью.

Музыка играет негромко. Люди ходят между машинами с бокалами, разговаривают, смеются. Некоторые мужчины в легких пиджаках, большинство женщины в платьях, которые странно смотрятся среди песка и фар. Но, о боже, тут есть женщины!

Нас отводят в отдельную зону. Прекрасный обзор, своя площадка.

Я почему-то думала, что в исламе не принято веселиться. Особенно если ты занимаешь какие-то высокие регалии. Помолился и спать. Видимо, пробел в знаниях. И вот незадача, не хочу их восполнять. Вообще откладывать эту информацию в своей голове. Потому что зачем тратить время на то, что тебе впоследствии не пригодится.

— Ничего себе… — присвистывает Марк, оглядываясь. — Похоже на частную вечеринку. Круто. Надо было брать камеру. Неплохой бы получился материал. И европейцев много. Можно было бы легко пообщаться, даже видео какое-нибудь снять.

Будто мои мысли читает.

— Мне здесь тоже больше нравится, чем в лагере, — говорю я.

Мы идем вперед вместе с группой. Карим что-то говорит на арабском мужчине у входа, тот кивает и пропускает нас.

Я делаю несколько шагов, чувствуя на себе чужие взгляды.

— Кажется, мы слегка выбиваемся из дресс-кода, — шепчу Марку. — Знала бы, платье какое-нибудь закинула в чемодан.

— Кажется, да… — Марк отрывает взгляд от машин и людей и с интересом смотрит на меня, словно представляет, как бы я выглядела в платье.

Я отворачиваюсь и уже собираюсь спросить, где тут можно взять что-нибудь выпить, когда замечаю, как люди впереди начинают расступаться. Почти незаметно.

Автоматически смотрю туда же. И вижу его. Ясин стоит у одной из машин. Черная, низкая, длинная. Как будто из старого фильма. Он опирается рукой на крышу, разговаривает с двумя мужчинами. Один активно жестикулирует, но Ясин почти не двигается.

Снова в кожанке. На фоне остальных — опять выделяется. И дело даже не в одежде. Что-то в нем самом. Он вроде должен меня пугать — исчезновение Наумова, слова Карима, чужая страна. А внутри вдруг закипает желание работать, устраивать провокацию и разводить какую-то деятельность. То, чего мне не хватало в моей повседневности в Москве. Как глоток свежего воздуха. В этой песчаной и пыльной пустыне. Удивительно.

Ясин поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я забываю про выпивку. Музыка, голоса, шум — все становится фоном. Ощущаю себя так, словно в капкан попала. И даже не сразу выходит прервать зрительный контакт.

Завершив разговор, он отталкивается от машины и идет в нашу сторону. Я ощущаю, как Марк рядом напрягается — все это время он следит за мной. Его взгляд буквально липнет к коже. Не зря в офисе за ним закрепилась кличка Жучок. Самый настоящий. Все слышит, все знает и все замечает.

— Лер, мне это не нравится…

— Что именно? — вполголоса произношу я.

— Я слышал, как Карим говорил, что вся группа приглашена ради одной женщины.

— Ты подслушивал?

— Рядом стоял. И про то, как ты интересовалась этим мужчиной, который идет сейчас к нам, тоже слышал.

Точно Жучок.

— Бесишь, Гринсбург.

— Ты, может, в эскорт к арабам метишь? Следующий шаг — дубайские вечеринки? Напомнить тебе наш недавний общий репортаж и проект? Как девчонке зубы выбивали. Деньги и вседозволенность часто приводят к психологическим проблемам — стираются границы, притупляется чувство опасности, и человек начинает путать свободу с саморазрушением, втягивая в это других.

Не вестись на прямолинейность Гринсбурга мне позволяет только природное упрямство. А так иногда хочется просто уйти в туалет, запереться. Иногда расплакаться. Он как задиристый мальчишка, постоянно цепляет, давит, лезет со своими нравоучениями, язвит. И да, я помню тот репортаж. И ту девочку тоже помню. Бедняжка. Но где я — и где эскорт.

— Низко даже сравнивать меня с подобным. Я столько горбатилась ради этой должности. Тебе ли не знать.

— Вот именно. Надоело горбатиться и захотела легкой жизни? Зачем он тебе сдался?

— Гринсбург, — смотрю на него грозно. — Заткнись. Все не так, как кажется.

Беру у проходящего официанта фужер с шампанским. И, пока не наговорила Марку гадостей в ответ, делаю глоток игристого. Пузырьки приятно щекочут небо. Так-то лучше. Но ни черта не спокойнее.

Ясин уже совсем близко.

Он останавливается. Сначала смотрит на Гринсбурга. Потом на меня.

— Добрый вечер, — приветствует.

Его взгляд скользит по моей руке с бокалом. Задерживается на запястье.

— Вижу, вы его получили.

Я слегка киваю.

— Спасибо. Хотя, честно говоря, я думала, что потеряла его, как и телефон, в пустыне.

Он наклоняет голову. Чувственные губы трогает едва заметная усмешка.

— Браслет был в моей машине. На коврике у сиденья.

— Сначала телефон, потом браслет… Вдвойне вам благодарна.

— Втройне. Еще и это мероприятие. Очень вам признательны, — вступает в беседу Гринсбург.

Ясин смотрит на него чуть дольше. Затем опять на меня. И в его глазах появляется интерес.

— Иногда пустыня умеет удивлять. Вам просто повезло, Валерия. Особенно с телефоном. Ночь была безветренной, следы остались на песке. Для наблюдательного человека, который знает эту пустыню как свои пять пальцев, это дело техники — обнаружить пропавшую вещь.

По спине отчего-то пробегает холодок. Потому что он говорит сейчас явно не про пустыню. И не про везение, а ключевое — «наблюдательный»?

Заметил, что я им заинтересовалась. Это хорошо. Очень хорошо. И наверняка поможет мне в достижении своей цели. Осталось как-то присмирить Гринсбурга.