Я тянусь в карман.
Пусто.
В другой карман.
Тоже пусто.
Сердце неприятно дергается.
Телефона нет.
В голове мгновенно всплывает момент, когда я бежала вниз по бархану. Песок уходил из-под ног, я почти скатилась, пытаясь не упасть.
Наверное, тогда он и выпал.
Я закрываю глаза, медленно выдыхаю.
— Черт.
Связи в пустыне почти нет, но телефон был нужен не для этого. Там хранится вся информация.
И Марк… Он точно будет меня искать.
Я должна ему сообщить, что произошло. Но как?..
Ладно. Не катастрофа.
Марку утром все объясню. Возможно, он вообще не обнаружит моего исчезновения. А с компа телефон можно заблокировать и он превратится в кирпич.
Но мысль, что сотовый остался где-то там, не дает покоя. Там вся информация. Карточки, файлы, фотки, платежный стикер, доступы, ключи. Как я так могла… Это же все придется восстанавливать. И в пустыне это все сделать куда проблематичнее.
Я резко поднимаюсь и подхожу к выходу, выглядываю наружу. Лагерь почти затих. Осталось только несколько костров и тихие разговоры.
И вдруг замечаю его…
Ясин стоит в нескольких метрах от шатра, разговаривая с одним из мужчин. Свет костра падает на его лицо, делая тени резче. Он слушает, слегка наклонив голову. Потом отвечает коротко. Его собеседник кивает в мою сторону и уходит. Ясин поворачивается. И тут же направляется ко мне. А я забываю, зачем вышла.
— Что-то случилось? — строго спрашивает он.
Я колеблюсь.
Но потом решаю сказать. Вдруг удастся найти. Там же были следы… А он, как я поняла, отлично ориентируется на местности.
— Я… я потеряла телефон…
Ясин слегка прищуривается.
— Где?
От его взгляда по коже бегут мурашки.
— Там, — показываю в сторону пустыни. — Когда бежала. Мне нужно его найти…
Несколько секунд Ясин смотрит на меня. Потом переводит взгляд на барханы.
— Ночью ты его не найдешь. Иди спать.
— Я понимаю, но… — осекаюсь, потому что становится пуще прежнего не по себе от взгляда Ясина. На меня еще никто так не смотрел. Одновременно строго и в то же время… будто видит насквозь и знает, что никакая я не туристка.
Пауза затягивается. Ветер проходит между шатрами, шурша тканью.
— Утром попробуем поискать, — наконец говорит он. — Сейчас я иду отдыхать. И ты тоже.
Он уже собирается уйти, но вдруг останавливается.
— Больше не гуляй одна ночью по пустыне. Плохое развлечение.
— Обычно я выбираю куда более безопасные способы досуга. И не виновата, что на меня напали в этой проклятой пустыне, — вдруг выдаю протест.
Потому что не нарывалась на неприятности специально. Ну и конечно, сложно держать эмоции под контролем, когда все идёт не по плану.
Ясин смотрит на меня секунду, а потом неожиданно меняет маршрут и проходит в мой шатер, останавливается у входа. Лампа освещает его лицо сбоку. Несколько секунд он просто смотрит на меня, отчего паника возвращается и ощущение, будто я снова на том бархане и мне угрожает опасность.
— Тебе уже лучше? — спрашивает он.
Я понимаю, что он имеет в виду. Мое дыхание. В тот момент я была сильно напугана. Впрочем, и сейчас… Необъяснимые чувства вызывает эта ситуация и этот человек.
— Да…
Ясин кивает. Потом проходит внутрь шатра и наливает себе воду из кувшина, будто это его собственная гостиная. Выпив, ставит стакан и продолжает смотреть на меня. По позвоночнику уже бежит не озноб, а электрический ток. Настолько я напряжена.
— Ты убежала далеко от лагеря. Тебя будут искать. Я бы мог послать человека и предупредить, что с тобой все в порядке, но мои люди уже отдыхают. И я тоже очень устал.
— Я… не думала, что это будет проблемой, — растерянно отвечаю, пытаясь сохранять спокойствие, но все равно сильно нервничаю. И Ясин это наверняка видит. Но все равно продолжает давить взглядом.
— В пустыне всегда есть проблемы. Особенно если не знаешь местности. Гид разве не предупредил?
— Предупредил…
Но я его не послушала.
— Спасибо, что остановились, — натягиваю маску смущения.
Ясин пожимает плечами.
— Ты выбежала прямо под колеса. Я мог тебя переехать.
— Если выбирать, от чего пострадать… — замолкаю. Все что на уме мало вяжется с образом безропотной дуры. — Гид еще предупреждал меньше вступать в диалоги с местными…
Ясин вдруг слегка улыбается. Почти незаметно приподнимает уголки губ. Но от этого его лицо становится еще опаснее. И притягательнее.
Несколько секунд мы молчим. Внутри меня снова начинает расти странное напряжение.
— Утром тебя отвезут обратно в лагерь, — говорит он. — В шатре есть все необходимое. Телефон тоже постараемся найти.
— Спасибо.
Он уже разворачивается к выходу. Но вдруг останавливается. И снова смотрит на меня.
— В следующий раз, когда захочешь прогуляться, — произносит он спокойно, с холодной уверенностью, — не уходи одна так далеко. Пустыня не любит одиночек.
Ясин разворачивается и выходит.
А я остаюсь стоять у входа в шатер, глядя в пустоту, думая о том, что черт пойми где, без телефона, без связи, в лагере человека, о котором толком ничего не знаю, кроме того, что его имя всплывало на одном из видео, которое Наумов-младший накануне исчезновения прислал своему брату. Если, конечно, речь вообще шла о нем.
Подхожу к кровати и медленно опускаюсь на подушки. Сердце начинает биться быстрее.
А что если правда он? Выходит, не просто так приехала?