Вера

Вадим теснит меня к кровати.

Когда он стоит так близко, я чувствую его запах. Мускусный, мужской, сумасшедший. Одной рукой он держит мой подбородок, а другой расстегивает пуговицы на сарафане. Жадно пробегает по обнаженной коже, дергает вниз ткань платья, обнажая груди. Сминает их через тонкую ткань нижнего белья и приподнимает вверх.

Взгляд его глубоких серых глаз гипнотизирует. Не могу противиться их порочному обаянию.

Под его напором тело становится послушным и сговорчивым. Боюсь и одновременно желаю этой близости. Теряюсь в лабиринте противоречивых ощущений. Единственное пламя, что горит в кромешной тьме — сердце Демона, который уводит меня все дальше и дальше. Навстречу испытаниям.

— Ты сделаешь мне больно? — шепчу сухими от волнения губами.

— Я сделаю тебя своей, — отвечает он, и сердце в груди пускается галопом.

Он сделает меня своей? Что это значит? Хочет предложить мне что — то большее, нежели просто секс? Или… Вадим просто желает подчинить себе мою волю? Хотя, возможно, оба варианта — лишь стороны одной медали. Положения, в которое он хочет меня поставить…

Не успеваю я об этом подумать, как Вадим ставит меня в это положение.

Резко поворачивает к себе спиной и окончательно обнажает тело.

Начинаю дрожать. Мне страшно и волнительно. Ноги становятся ватными, пульс зашкаливает.

Покрытые грубой кожей руки давят на лопатки, заставляя согнуться чуть ли не пополам. Прогибаюсь в пояснице, оттопыривая попку. Вадим расстегивает лифчик и поддевает пальцами резинку трусиков, дергает их вниз и избавляет меня от белья. Быть перед ним обнаженной, в то время как он полностью одет, уже входит в привычку…

— Ты должна передать мне полный контроль над своим телом, — негромкий шепот раздается из — за спины.

Мужчина проводит пальцами по коже. Вслед за скользящими движениями, я покрываюсь мурашками.

Вадим бережно берет мои запястья в свои сильные руки и заводит за спину. Вздрагиваю, когда их касается грубая и немного колкая ткань плотной веревки. Господи… он хочет меня связать?

— Я не… — начинаю, но тут же осекаюсь, потому что мою попку неожиданно обжигает шлепок. — Ай!

— Ты помнишь, как должна ко мне обращаться? — требовательно спрашивает он. Его голос звенит от нетерпения.

— Господин… — покорно шепчу, до конца не понимая, зачем ему все это… Мне хочется называть его по имени, а не так обезличено. Это обращение вбивает между нами невидимый клин, разделяет нас и ставит меня на ступень ниже него… В один ряд с его многочисленными прошлыми и, возможно, будущими партнершами…

— Молодец, Ангел, — теперь он поглаживает место удара.

В отличие от его ночного наказания, теперь, когда моя кожа еще не успела восстановиться, боль чувствуется особенно остро и обжигающе.

Вадим стягивает мои руки чем — то, по ощущениям похожим на бечевку. Грубой и плотной веревкой, от соприкосновения с которой запястья сразу начинают ныть.

Мужчина плетет быстрые и замысловатые узлы, и вскоре мои руки оказываются совершенно неподвижными и надежно зафиксированными сзади до локтей.

— Ложись лицом вниз, — командует он и тут же давит мне на спину, чтобы я исполнила приказ.

— Вадим… то есть… Господин… — поспешно исправляюсь, не желая снова получить наказание. — Мне страшно…

— Я знаю, Ангел, — в его голосе мне чудится пугающее удовлетворение. — Но это пройдет, как только ты передашь мне контроль над собой.

Зажмуриваюсь. Не понимаю, как все то, что он говорит возможно. Как можно передать кому — то, кроме Бога, власть над своей жизнью? Чувствами, мыслями, ощущениями… Это же противоестественно! Дико… и… безумно возбуждающе! Да… этого нельзя отрицать. То, что Вадим делает со мной ужасно заводит.

— Так тебе будет понятнее, — говорит Вадим, и моего лица касается темная ткань.

— Нет… я не… — взволнованно шепчу, но тут его пальцы касаются меня между ног. Ласково треплют нижние губки, массируют чувствительные места и обводят по кругу сжатую дырочку.

Задыхаюсь от полноты ощущений. Тело простреливает знакомым током, соски заостряются, приобретая сильную чувствительность.

— Тебе не нужно зрение, малышка, оно тебя отвлекает, — губы Вадима в сантиметре от моего уха. Опаляют жаром дыхания и завязывает плотную ленту, лишая меня возможности видеть.

В следующий момент рта касается что — то металлическое. От удивления приоткрываю его, желая спросить: «а это что такое?», но Вадим быстро вставляет мне в рот гладкий прохладный шарик.

Дотрагиваюсь до него языком, пытаюсь вытолкнуть, но мужчина уже успевает зафиксировать его ремнями на затылке.

Мычу и мотаю головой, испуганно понимая, что лишилась последней возможности сказать ему «нет», если то, что он будет делать окажется хуже, чем я себе представляла…

Вадим чувствует мое напряжение и снова начинает ласкать лоно, заставляя кровь бурлить от острых и путающих сердце ощущений.

Рвано хватаю носом воздух. Рот наполняется обильной слюной. Пытаюсь сглатывать ее, но при распахнутых челюстях это сделать не так просто…

— Ты очень красивая, Ангел, — Вадим снова ласкает дырочку, погружая в нее палец. Он раскрывает стеночки, сгибает его внутри и слегка двигает, заставляя пальцы ног сжиматься от невыносимо пряности.

Сдавленные стоны так и остаются запертыми в моем рту. Темнота и обездвиженность заставляют прочие ощущения обостриться сильнее…

Чувствую, как обильно увлажняется между ног. От его порочных движений внутри меня по комнате разносятся громкие хлюпающие звуки. Складочки набухают от прилива крови, и я начинаю чувствовать сводящие низ живота спазмы…

— Теперь ты готова, — жесткость в его голосе пугает меня.

Мне так и хочется спросить: «к чему?», но кляп мешает сделать это.

Вадим вынимает палец и обводит по кругу пульсирующий от неудовлетворения вход.

— Ты ответишь на мои вопросы, — одержимо шепчет Вадим. — Будешь кивать в знак согласия. Поняла?

Хочется пожать заведенными за спину плечами, но ничего не выходит, поэтому мне остается просто кивнуть в ответ…