Вика отскочила назад так быстро, что споткнулась о камень, которых в пещере, разумеется, было более чем достаточно, и упала. Продолжая отползать дальше от края озера, Вика не сводила глаз с сияния, которое поднималось из глубины, освещая толщу воды.

«Чудовище», – обречённо подумала Вика, когда над поверхностью озера появилось и тут же пропало, как ей показалось, огромное щупальце.

Наконец поднявшись на ноги, Вика продолжила отступать – аккуратно и медленно, чтобы снова не упасть и не привлечь к себе внимание шумом и чтобы неведомое чудовище не заметило движения.

На смену гигантскому щупальцу из воды появился источник зеленоватого света, и Вика не сдержала изумлённого вздоха: оказалось, что сияет рог, растущий на лбу поразительного существа, морда которого напомнила ей драконью. На приплюснутой голове мерцали широко расставленные глаза, из пасти на миг показался раздвоенный язык. Вдоль длинной шеи шёл частый гребень из гибких узких плавников – он чем-то напоминал гриву. Морда чудовища нырнула в воду, и над поверхностью показалась чешуйчатая спина с двумя большими плавниками, очень похожими на крылья. Чешуйки красиво отражали зеленоватый свет, и создавалось впечатление, будто они сделаны из металла. Вике казалось, что перед ней – волшебный морской змей с примесью единорога и совсем немного – дракона. Этакий дальний родич лох-несского чудовища. Морской – точнее, озёрный змеерог.

«Может, он меня не заметил?» – робко понадеялась Вика, но тут голова и шея гигантского обитателя подземного озера вдруг появились из воды совсем рядом с берегом и мерцающие глаза уставились прямо на Вику.

Девочка застыла и даже задержала дыхание.

Мимо беспечно пробежала Ванилька, и Вика испугалась, что чудище её заметит. Но озёрный обитатель не обратил на мечту никакого внимания. Как и Ванилька на него; она целеустремлённо перепрыгивала с валуна на валун, время от времени помогая себе крыльями, и, казалось, хотела добраться до одной ей известного места в пещере.

Долгое время чудовище не шевелилось и не сводило с Вики немигающих, как обычно у рептилий, глаз, которые оказались разного цвета: один красный, а другой ярко-голубой. Свечение рога становилось всё ярче и ярче.

Наконец, целую вечность спустя, монстр отвернул голову, словно потеряв к Вике всякий интерес, и величественно скользнул по воде к центру озера.

Вика хотела уже шумно вздохнуть с облегчением, но тут пещеру вдруг наполнил голос: странный и очень необычный, словно он принадлежал не человеку, а какому-то существу, которое обучили человеческой речи:

– Станция сорок три без зонтов. Прерывность сладкая. Серо-зелёный ветер капает с неба. Совсем скоро и уже так давно!

Вика недоумённо нахмурилась. Что это за белиберда? Набор случайных слов, в котором нет никакого смысла… Неужели это чудовище говорит?

Будто в ответ на её мысли, монстр резко повернулся, и длинная (как оказалось, очень длинная!) шея вытянулась над берегом так далеко, что сияющий рог и мерцающие глаза оказались буквально в метре от Вики. Всё случилось настолько внезапно, что девочка даже не успела ни отшатнуться, ни отпрыгнуть и просто застыла на месте, парализованная страхом.

– Давно никто не открывал. Очень давно. Но ты зря пришла. Зачем ты пришла? Зря пришла. Не открою. Некуда. Всё треснуло, всё рассыпалось, больше нет цельных ходов. Уходи. Уходи!

В последних словах прозвучали нотки ярости и безумия. Ещё несколько мгновений существо продолжало смотреть на Вику, и его рог ярко переливался зелёным светом, а потом длинная шея изогнулась, и голова устремилась к воде.

Казалось бы, Вике нужно бежать со всех ног: незнакомый Осколок, подземный лабиринт и загадочное чудовище, которое, похоже, не собиралось её есть, – во всяком случае, не сейчас, – зато недвусмысленно прогоняло и отворачивалось, давая понять, что преследовать не намерено. Но почему-то вместо того, чтобы поступить разумно и бежать, Вика ощутила… нет, не храбрость, а, скорее, какое-то странное спокойствие.

– Что не откроешь? – спросила она.

Длинная шея замерла, голова застыла в воздухе, слегка покачиваясь; на стенах плясали зелёные отблески света от рога. Затем чудище полуобернулось к Вике и лаконично ответило:

– Ничего.

– А раньше что открывал? – попробовала зайти с другой стороны Вика; ей вдруг подумалось, что это чудище могло быть своего рода стражем у входа в подземный лабиринт. Или, в её случае, – у выхода из сети тоннелей на поверхность.

Монстр долго молчал, только голова слегка покачивалась на длинной шее, отчего зелёный свет от рога, заливавший пещеру, дрожал и колебался. И когда Вика уже решила, что чудовище или глубоко задумалось, или просто забыло про неё, в ответ раздалось:

– Серое. Жидкий овраг плывёт по небу. Жёлтый молоток играет музыку. Куклы ушли. А у них корова.

– Ясно, – вздохнула Вика. Снова бессмыслица. Хотя, может, этот случайный набор слов и имел какой-то скрытый смысл, но она его явно не улавливала.

– Он теперь нечаш-што нормально разговаривает, – раздался шипящий голосок откуда-то сзади.

Вика снова подскочила от неожиданности и едва не шлёпнулась на землю, но в последний момент сумела поймать равновесие и резко развернулась, чтобы увидеть, кто это говорит.

Позади были только тёмные тени и стены пещеры, по которым скользили отблески зелёного света. И ни одного живого существа.

Впрочем, если ты чего-то не видишь, это ещё не значит, что его нет. Может, под землёй Куузы водятся какие-то невидимки? А что – в Восьмирье полно чудес, значит, и этот вариант не стоит с ходу считать абсолютно нереальным!

– Простите, – неуверенно кашлянув, заговорила Вика, – но я вас не вижу.

– Это потому, ш-што мы не хотим, чтобы ты нас-с видела, – последовал ответ.

– Если вы этого не хотели, тогда зачем со мной заговорили? Молчали бы дальше, и я бы никогда о вас не узнала.

В тишине раздалось тихое шушуканье, что-то похожее на смешки, а затем появилось несколько круглых мерцающих глаз. Тех самых, которые, как показалось Вике, она видела в одном из тоннелей, но приняла за игру воображения.

– Ты хорош-шая, – ответил невидимка. – У тебя пушиш-штая.

– Пушистая? – переспросила Вика.

Со стороны озера донёсся тихий всплеск, и в пещере разом стало темнее – монстр нырнул в глубину.

– Пушиш-штая, – повторил невидимка. – Она добрая.

Из-за нагромождения камней появилась Ванилька, подбежала к Вике и с довольным видом уселась у её ног.

– Вы про мечту? – догадалась девочка, поднимая Ванильку на руки и гладя её по головке.

– Она добрая, – снова сказал голос. – Добрые пушиш-штые не бывают у плохих людей.

– Спасибо, – неуверенно отозвалась Вика. Диалог с невидимкой был каким-то странным, но, кажется, ей сейчас сделали комплимент.

– А ещё у тебя куш-шок эне́йда, – продолжил разговорившийся невидимка.

– Кусок инейда, – задумчиво повторила Вика. Интересно, а это что означает?

– Энейда, – поправил невидимка и, подумав, уточнил: – Энейда ирхолфи́да.

– Ну, раз не просто энейда, а этого… хор… фил… в общем, вы поняли – то это, конечно, совсем другое дело! – многозначительно сказала Вика. – Значит, вы поэтому со мной заговорили? – Она попробовала выстроить логическую цепочку. – Потому что со мной мечта… то есть пушистая, и потому что у меня… э-э… кусок энейда? Что бы это ни означало…

– Да. А ещ-щё мы ош-шень давно никого не видели и не ш-шлышали. Мы ш-шош-шкучилис-сь.

– Раньше здесь было больше людей? – догадалась Вика.

– Да.

– А почему они перестали приходить?

– Из-за Гвилиу́ра. Раньш-ше к нему час-сто ходили.

– Гвилиур – это тот, кто живёт в озере? Со светящимся рогом?

– Он ш-шамый.

– А что случилось?

– Гвилиур изменилс-ся. Он теперь то злитс-ся, то грус-стит, то ш-шердитс-ся, то ниш-шего не понимает. И никого не пуш-шкает.

– Куда не пускает?

– В двери. На дороги.

Вика хмыкнула. Наверняка невидимому собеседнику этот ответ кажется совершенно ясным, но она абсолютно ничего не поняла. Какие двери? Какие дороги? Зачем они нужны были людям? Почему их охраняет чудовище? Но Вика подозревала, что, даже если продолжит расспросы, ответы всё равно останутся такими же странными и загадочными.

– Может, вы всё-таки мне покажетесь? – сменила она тему. – Вы меня видите, а я вас нет. А я не злая, я ничего плохого не сделаю, – добавила она, чувствуя себя немного глупо от такого заявления.

– Ты не злая, – согласился голос. – Энейд не далс-ся бы в руки злых людей.

Вика вздохнула. Да, разговор понятнее не становился.

– Так что, можно мне на вас посмотреть? – снова попросила она. – Или хотя бы расскажите, кто вы?

Ответом было молчание.

– Ну, хотите – давайте я первая начну, – предложила Вика. – Меня зовут Вика. Мне двенадцать лет. Я из… Ово, – замявшись, соврала она. – Я пришла сюда, потому что тут моя тётя. Не под землёй, конечно. На поверхности. В тюрьме. Я хочу её освободить.

– Ты обманываеш-шь, – раздался неожиданный ответ. – Ты не ис-с Ово.

Вика вздрогнула. Откуда они знают? И кто вообще они такие? Она совершенно точно не собиралась рассказывать первым встречным, и уж тем более тем, кого даже не видит, что она из другого мира.

И вообще, а вдруг это какая-то проверка? Кууза – Осколок-тюрьма; может, даже тут, под землёй, тоже есть констебли или кто-то, кто на них работает, и сейчас они пытаются выведать у Вики её самую страшную тайну.

– Сложно сказать, откуда я конкретно, – попробовала отделаться расплывчатым ответом Вика. – Просто именно из Ово началось путешествие, которое привело меня сюда. Дело в том, что я не могу попасть домой, а моя тётя – она родом из Куидама и, кстати, одна из маячников ночной радуги – может мне помочь. А вы кто?

И снова молчание. Даже круглые мерцающие глаза исчезли, и Вика гадала: ушли загадочные обитатели пещеры или они всё ещё тут, только почему-то спрятались?

– А мы тут ж-живём, – наконец раздался ответ, и на этот раз в темноте появилось сразу несколько пар мерцающих глаз. – Мы диндираэ́ли.

Слово это Вике ровным счётом ничего не говорило. Но она догадалась, что речь, должно быть, о каких-то необычных существах, и, разумеется, в Восьмирье они не могли называться так же, как в её родном мире: гномами, эльфами или гоблинами…

– Мож-жно коротко: диндины, – добавил голос.

Вике снова оставалось только кивнуть. Возможно, слово «диндин» о чём-то и говорило местным жителям, но она не знала, как реагировать. Какие они, эти диндины, с точки зрения обитателей Восьмирья? Плохие? Хорошие? Добрые? Вредные? А может, вообще мифические, и любой местный житель сейчас должен охнуть от удивления?

– Ты никогда про нас-с-с не ш-шлышала, – не спросил, а утвердительно сказал всё тот же голос.

Вика не видела смысла отпираться и потому просто кивнула.

– Твой дом, должно быть, ош-шень далеко, раз ты о нас-с-с не ш-шлышала.

– Очень далеко, – согласилась Вика.

– Я думал, о нас-с-с знают во вс-сём Вош-шмирье…

Вика только развела руками в ответ. И вдруг заметила слабое сияние у себя на груди: это кулон, погасший после того, как она пришла в эту пещеру, снова начал светиться.

Первым порывом Вики было чем-нибудь прикрыть кулон, чтобы его не заметили, но потом она подумала: уж не его ли имели в виду диндины, говоря, что у неё есть кусок какого-то загадочного энейда? Поколебавшись, она всё же достала кулон из-под футболки, и тот засиял ещё ярче.

Словно в ответ на это, в темноте раздалось шуршание, а затем из пещерных сумерек появились пушистые светящиеся комочки с круглыми глазами и крошечными лапками. Они казались нематериальными существами; создавалось впечатление, что они сотканы из света. Хотя, возможно, именно так оно и было.

– Рада с вами познакомиться, – вежливо сказала Вика. – Спасибо.

К ближайшему диндину подбежала Ванилька и с любопытством его обнюхала. Тот в ответ пощекотал мечту лапкой по носу, мечта чихнула, дёрнула ушами – и взлетела, чтобы обнюхать следующего диндина.

– Э-э… И давно вы тут живёте? – спросила Вика, не зная, что ещё сказать, чтобы заполнить возникшую паузу.

– Мы вш-шегда тут ж-жили. Но раньш-ше было лучш-ше. Интереш-шнее. Раньш-ше вс-се дороги были целые. И Гвилиур не был отравлен. И приходили люди. Нам нравилос-сь за ними ш-шмотреть.

Вике ужасно хотелось спросить, что они за существа такие. Может, тоже воплощения каких-то нематериальных вещей? Есть же в Восьмирье бегающие и летающие мечты, есть и реальные, осязаемые пичальки. Вдруг и диндины на самом деле что-то… этакое? Но в то же время Вика понимала, что есть куда более важные вопросы, ответы на которые нужно получить прямо сейчас. Например, как выбраться из-под земли. А удовлетворить своё любопытство можно и позже.

– Вы покажете мне выход? – спросила Вика.

– Выход куда? – уточнил ближайший к ней диндин. Кажется, это был тот самый, который говорил с ней. В его свечении время от времени появлялись зелёные всполохи, и Вика стала про себя называть его Изумрудом.

– Э-э… – Вопрос поставил Вику в тупик. – Туда? – спросила она и указала пальцем в потолок.

– Прош-што наверх? Да, это легко, это мы мож-жем. Тут ш-шовс-с-сем недалеко тоннель, который ведёт прямиком туда.

– А что, отсюда можно попасть куда-то ещё? – невольно заинтересовалась Вика, обрадованная, что поверхность, оказывается, совсем рядом.

– Мож-жно. Может, тебе надо в какое-то конкретное меш-што в этом городе. Или в другие города. Мы можем показать выход в нуж-жное меш-што города, но, ш-штобы попас-сть в другие, нужна помощь Гвилиура. А он… уже давно ш-шам не ш-швой.

«Надо спросить, нет ли тайного выхода в здание тюрьмы», – подумала Вика, уже представив, сколько бы проблем решилось, если бы она вышла из-под земли прямо возле камеры тёти Генриетты. Но сейчас её очень заинтересовал другой вопрос.

– Разве здесь несколько городов? Я думала, тут только один город – Кууза, – да и тот при тюрьме.

– Я не з-знаю, ш-што такое тюрьма, но городов ош-шень много. Гвилиур их вс-се з-знает.

– Да, но ведь они все – на других Осколках.

– Они далеко, – согласился Изумруд, и по нему побежали полоски зелёного света, а остальные диндины запрыгали на месте, словно маленькие мячики.

– Но Гвилиур всё равно может показать туда дорогу? – ещё больше заинтересовалась Вика. Неужели в Восьмирье можно пройти на другие Осколки, минуя Тумарье?

Хотя о чём она? Конечно, можно! Констебли путешествуют по Осколкам, минуя Тумарье, а Айрус говорил, что в Куузе есть аппарат, который позволяет им перемещаться. Так, может, он Гвилиура имел в виду? Наверное, вряд ли. Чудовище всё же не аппарат. Да и диндины говорят, что сюда уже очень давно не приходят люди.

– Раньш-ше мог. А потом… – Изумруд попрыгал на месте, словно упругий теннисный мячик, – а потом ш-ш миром ш-шлучилос-сь ш-што-то оч-чень плохое. И ш-ш Гвилиуром тоже. Ш-што-то потекло под землю, прош-шочилос-сь в озеро, и он отравилс-ся. Ш-ш тех пор ш-шовсем дурной. Он больш-ше не хоч-чет открывать нуж-жные дороги. Поначалу его ещ-щё удавалос-сь иногда уговорить, но ч-чем дальш-ше, тем реж-же это получалос-сь. Возмож-жно, с-сейчаш-ш он уж-же прош-што не помнит ни дорог, ни дверей, ни как их открывать.

Сердце часто-часто заколотилось у Вики в груди. Неужели диндин имеет в виду, что озёрное чудовище может – или, во всяком случае, раньше могло – открывать переходы между разными частями Восьмирья? Те самые «дороги»! Вот бы уговорить Гвилиура перенести её в Ово или Куидам! Раз – и она на месте, никакого мучительного перехода через Тумарье. А может, он и в другие миры отправлять умеет?

Сразу захотелось подойти к озеру и бросать в него камни до тех пор, пока чудовище не появится, а потом расспросить, что именно оно может сделать. И снова пришлось вспомнить о том, что прямо сейчас у неё есть задачи важнее.

– Спасибо, что рассказали мне столько всего интересного, – поблагодарила Вика диндинов, и мячики света засияли разноцветными полосами; похоже, это означало, что они довольны. – У меня есть к вам ещё один вопрос. Вы говорили, что можете показать тоннель, который ведёт в разные части города на поверхности. А мне очень нужно попасть в одно конкретное место…