Констебли крепко спали на своём посту, один даже похрапывал.

Вика осторожно протиснулась мимо стула, на котором развалился охранник, и заглянула под стол в поисках связки ключей от камер, но ничего не увидела. С одной стороны стола были выдвижные ящики; возможно, запасные ключи от камер хранились в одном из них. Но Вика сразу поняла, что их проверить не удастся: стул, на котором спал второй констебль, стоял почти вплотную к ящикам, и сдвинуть взрослого мужчину с места, разумеется, ни за что не получится.

Чувствуя, как подступает отчаяние, Вика ещё раз заглянула под стол; может, там есть какой-то потайной отсек или ящик, который она не заметила? Она даже ощупала поверхность рукой – но так ничего и не нашла.

«Поверить не могу!» – расстроилась Вика. Всё шло так хорошо, и тут – на́ тебе!

Один из констеблей что-то пробормотал сквозь сон и поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Рука плетью повисла вдоль тела, и Вика увидела ремень, на котором болталась связка ключей.

Что ж, годится! Зачем искать запасной комплект ключей, если есть возможность воспользоваться основным?

Вика осторожно отцепила связку от пояса констебля, вздрогнув, когда он громко всхрапнул во сне, крепко зажала кольцо в руке и торопливо прокралась – кто бы мог подумать, что красться, оказывается, можно торопливо? – к камере тёти Генриетты. В коридоре горела всего парочка тусклых фонарей, их свет едва рассеивал темноту, зато его более чем хватало, чтобы превращать тени, которые отбрасывала Вика, в огромные пугающие силуэты, скользящие по каменным стенам.

Тётя лежала на койке лицом к стене и, кажется, крепко спала.

«Может, им в ужин тоже подсыпают большую дозу сонливости?» – встревоженно подумала Вика. Звать тётю она не стала, чтобы не разбудить заключённых в соседних камерах; она наугад выбрала из связки один ключ и вставила его в замок.

Открыть тяжёлый механизм не удалось. Вика взялась за следующий ключ. Хотя она старалась всё делать тихо, ключи всё равно позвякивали, а когда девочка вставляла их в скважину, раздавался тихий лязг, и в полной тишине погрузившейся в сон тюрьмы казалось, что он звучал ужасающе громко.

Тётя Генриетта завозилась на койке и, подняв голову, оглянулась.

– Вика? – едва слышно выдохнула она и подошла к двери. – Ты… ты… ты с ума сошла!

– Переодевайтесь! – Вика на минуту отвлеклась от своего занятия и просунула сквозь прутья решётки свёрнутую серую одежду. – Сейчас я найду подходящий ключ, и мы пойдём.

К счастью, спорить тётя не стала.

– А констебли? – только спросила она.

– Спят, – коротко ответила Вика, пробуя очередной ключ.

– Ищи самый длинный, в форме звёздочки, – подсказала тётя Генриетта.

Рассмотреть ключи в полутьме было непросто, но тут на помощь пришла Ванилька: подбежала и встала рядом, и мерцающая шёрстка дала ещё немного света.

– Вот он! – победно прошептала Вика, вставила ключ в замок и почувствовала, как он идеально вошёл в механизм. Два поворота – и раздался громкий щелчок.

Открываясь, дверь издала такой громкий режущий скрип, что Вика на миг замерла от ужаса: она не сомневалась, что сейчас он перебудит полтюрьмы! Но, к счастью, вокруг по-прежнему оставалось тихо.

– Пойдёмте! Скорее! – воскликнула Вика.

– Подожди. Раз уж ты тут, да к тому же с ключами, давай откроем ещё одну камеру.

– Но… – хотела было возразить Вика – и замолчала. Ладно, пусть будет ещё одна камера. Если на то пошло, можно открыть вообще все! Нечего невиновным людям сидеть под замком! К тому же если выпустить всех, то поднимется неразбериха и, когда на шум прибегут другие констебли, у Вики с тётей будет больше шансов уйти незамеченными, потому что внимание охраны будет рассеиваться по целой толпе бегущих людей.

Тётя подвела Вику к камере на другой стороне коридора, почти напротив её собственной.

– Тот же самый ключ, – прошептала она. – Он один для всех камер этого коридора.

Вика быстро открыла замок, тётя Генриетта вошла в камеру и растолкала спящего человека. Через несколько мгновений они оба вышли в коридор, и Вика увидела невысокого худого мужчину с крючковатым носом, очень яркими чёрными бровями, светлыми волосами, забранными в короткую косичку сзади, и неожиданной серьгой-колечком в ухе.

– Давайте я все камеры открою, – предложила Вика. – Тем более ключ один и тот же; это будет быстро! А лучше давайте заберём ключи у двух других констеблей, что спят на посту, и втроём откроем все камеры на этом уровне!

– Вика, – остановила её тётя Генриетта, – твой порыв, конечно, очень благородный, и желание освободить несправедливо заключённых – тоже. Но если ты думаешь, что здесь сидят только невиновные, ты глубоко ошибаешься. Да, среди узников есть такие, как я, которых арестовали просто потому, что они не согласны с тем, что делают наши власти. Но ещё тут сидит немало обычных преступников: воров, грабителей, разбойников и даже убийц. Их нельзя отпускать.

– А если… – начала было Вика – и замолчала. Она хотела предложить, чтобы в таком случае они освободили только узников пятого коридора, в нём ведь сидели лишь «враги государства», но потом поняла, что не знает наверняка, за дело их посадили или нет. И как отличить? Не подходить же к каждой камере и спрашивать: «Эй, а вас за что арестовали? Вы действительно сделали что-то ужасное?»

– Да, массовое восстание придётся организовать как-нибудь потом, – сказала тётя, будто подслушав Викины мысли. – А нам лучше не терять драгоценное время и поторопиться. Твой план и без того безумен, не надо усложнять его ещё больше.

Они уже почти вышли из коридора, и Вика уже видела констеблей, всё так же крепко спящих на посту, как вдруг из камеры прямо у выхода кто-то громко закричал:

– Эй! Стойте! Вы куда?

Вика вжала голову в плечи и бросилась бежать. Тётя Генриетта и мужчина с серьгой в ухе – за ней.

А узник всё не унимался. Он взял что-то тяжёлое и начал изо всей силы колотить по решётке, поднимая оглушительный грохот и продолжая вопить во всё горло:

– Караул! Побег! Побег!

Вика не сомневалась, что такой шум наверняка разбудит констеблей, сколько бы ложек сонливости она им ни подсыпала. А если даже нет, то на него наверняка вот-вот прибегут охранники с других постов.

Пользоваться подъёмником, чтобы спуститься со второго уровня на первый, где располагалась кухня, беглецы не стали и побежали вниз по узкой лестнице. Когда они добрались до кухни, вдруг раздался пронзительный гул, который, казалось, исходил от самих стен тюрьмы, заставляя их вибрировать, и пронизывал всё вокруг.

– Они подняли тревогу, – сухо констатировала тётя Генриетта.

– Мы успеем, – уверенно ответила Вика. – Быстрее, я знаю, где выход!

Коридор, ведущий из кухни к складу, казалось, стал в три раза длиннее. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах звенело от противного непрекращающегося сигнала тревоги. Но и сквозь него Вика услышала грохот падающих пустых кастрюль, донёсшийся из кухни. Констебли шли за ними по пятам!

Вика первой влетела на склад и понеслась к дальней стене. Она старалась не думать о том, что будет, если ей не удастся вызвать озёрного монстра и договориться с ним, чтобы он открыл им дверь в другую часть Восьмирья. Думать о том, что она могла неправильно понять рассказы диндинов и на самом деле никаких волшебных переходов по Восьмирью Гвилиур не охраняет, ей и вовсе не хотелось. Весь её план побега был построен на том, что рассказы диндинов – правда и что у неё получится уговорить монстра переместить их в другую часть Восьмирья. Но только сейчас, когда по пятам бежала погоня, Вика поняла, насколько её план шаткий и ненадёжный. В следующий раз надо будет планировать намного тщательнее и заранее всё проверять. Впрочем, Вика искренне надеялась, что это – её первый и последний опыт побега из тюрьмы и следующего раза просто не будет.

– Сюда! – выкрикнула Вика, добежав до спасительной щели в стене.

– Куртис, давай первым, – скомандовала тётя Генриетта мужчине.

– Куртис? – насторожилась Вика; имя казалось знакомым. – Майстер Куртис, картограф из Фортуги? – ахнула она.

– Он самый. – Мужчина слегка поклонился, прикоснулся пальцами к воображаемой шляпе и без дальнейших разговоров исчез в щели в стене.

Из коридора, ведущего на склад, уже слышались голоса: погоня была всё ближе!

– Теперь ты, – распорядилась тётя Генриетта, и Вика без лишних слов нырнула в узкий тоннель.

Тут полутьму склада проре́зали лучи фонарей. Яркие жёлтые пятна зашарили по стенам в поисках беглецов.

– Тётя! Скорее! – воскликнула Вика.

Тётя Генриетта повернулась боком, примериваясь, как бы поудобнее протиснуться в щель в стене, и уже шагнула одной ногой внутрь каменного тоннеля, но в этот самый момент луч фонаря упал прямо на неё и раздался торжествующий вопль:

– Вот она! Я её вижу!

Тётя Генриетта резко присела, прячась от ярких лучей, а те торопливо зашарили по стене совсем рядом с входом в подземный тоннель.

– Тётя! Ну давайте, быстрее, быстрее!

– Уходи, – сказала вдруг тётя и подалась назад. – Да уходи же! – прикрикнула она. И, поскольку Вика продолжала стоять на месте, добавила: – Меня увидели. Значит, с минуты на минуту увидят и этот тоннель. И тогда нам всем конец. А так я их отвлеку, уведу отсюда, и у вас с Куртисом останется шанс уйти из Куузы.

– Нет, – прошептала Вика, отказываясь принимать жестокую реальность. Она прошла такой длинный и трудный путь, чтобы найти тётю и вызволить её из тюрьмы. И у них уже почти получилось! Не может же всё вот так закончиться! Это неправильно! Так нечестно!

Сразу несколько фонарей, пошарив по стене, остановились на тёте Генриетте – и словно приклеились к ней, уже не выпуская её из виду.

– Тётя… – прошептала Вика, глотая слёзы и чувствуя, что должна столько всего сказать, вот только никак не находились нужные слова, чтобы выразить то, что творилось на душе.

– Да беги же, глупая! – почти сердито прикрикнула тётя Генриетта – и метнулась в сторону, в противоположный угол, уводя лучи фонарей за собой, подальше от входа в тоннель и от Вики.

Вскоре раздались громкие возгласы:

– Попалась! Мы её поймали!

И девочка поняла, что больше не может стоять как статуя и глотать слёзы. Да, прямо сейчас тётя отвлекла констеблей от щели в каменной стене, но это не значит, что они не станут тщательно обшаривать склад и искать других беглецов. И тогда они обязательно обнаружат этот тоннель и схватят Вику с майстером Куртисом. И тётина жертва окажется напрасной. Нет, нельзя терять время!

Не обращая внимания на так угнетавшую её на пути сюда темноту в тоннеле, Вика торопливо пошла по узкому проходу, то и дело смаргивая слёзы. А ведь у них почти получилось сбежать! Как это всё несправедливо! Только что толку от этих сетований? За время, проведённое в сказочном на первый взгляд Восьмирье, Вика уже уяснила, что жизнь вообще несправедлива и никто здесь не играет по правилам.

Вика была так глубоко погружена в своё горе, что даже не заметила, как тоннель остался позади и она снова оказалась в пещере с подводным озером. И только когда к ней подбежала Ванилька и потёрлась головкой о ноги, Вика немного пришла в себя и огляделась.

Майстер Куртис стоял неподалёку и ждал.

– Куда теперь? – спросил он и перевёл взгляд на Ванильку. Значит, он тоже её видит! И Вика сразу прониклась к нему симпатией.

– Туда, – кивнула она на озеро.

Ей хотелось достать кулон, чтобы было больше света, но она по привычке опасалась показывать его посторонним. К тому же Вике казалось, что сейчас в пещере не так темно, как в прошлый раз, потому что озеро излучало слабый, едва заметный зеленоватый свет.

– Туда? – удивился майстер Куртис. – Я думал, ты знаешь тоннель, который ведёт наружу.

– Даже если бы и был такой, мы же всё равно не сможем пройти по мосту до Тумарья незамеченными. Да и в Тумарье мы одни не справимся.

– Если мы доберёмся до Тумарья, мы можем попробовать вызвать одного из его рыцарей, и тогда у нас будет шанс.

– Рыцари Тумарья? – удивилась Вика, тут же представив себе всадника в латах и на коне; она ни о каких рыцарях не слышала!

– Они выводят потерявшихся людей из Тумарья. По крайней мере, тех, кому ещё не поздно помочь.

– Как спасатели?

– Ну, что-то в этом роде. Кроме того, говорят, им удалось кое-где пробить в Тумарье дыры и выстроить форт-заставы. Так что если кто-то заплутал в Тумарье и ему посчастливилось добрести до форт-заставы, то, считай, он спасён.

Всё это было чрезвычайно интересно и породило великое множество вопросов, но Вика буквально заставила себя остановиться и снова сконцентрироваться на настоящем.

– Рыцари или темноходы – не важно, – вздохнула она. – Мы в любом случае не сможем пройти по мосту до Тумарья незамеченными, констебли нас перехватят.

– Но Генриетта говорила, что у тебя есть план.

– Есть. Всё не так уж сложно, нам надо только договориться с монстром, который живёт тут. – Вика кивнула на озеро. – Он открывает двери в разные части Восьмирья… Кажется… – совсем тихим голосом добавила она, и на неё снова нахлынули сомнения и страх: что, если она всё неправильно поняла? В конце концов, диндины изъяснялись очень запутанно, да и потом, можно ли доверять словам совершенно незнакомых существ?

– С монстром. Договориться. Ага, – медленно повторил майстер Куртис. – Ну да, дело пустяковое.

– Пустяковое, – эхом откликнулась Вика, в полной мере оценив иронию картографа. А ведь она ещё не сказала ему, что им предстоит договориться не просто с монстром, а с монстром, у которого, выражаясь языком Викиного мира, давно «поехала крыша»!