Завывает ветер, и кончик моего носа немеет.

Восемь аврор сменили друг друга, пока я спала под крылом Зехи или прижималась к обожженным солнцем валунам, делая все возможное, чтобы избежать цивилизации. Это было приятно, пока солнце не потеряло свою силу, а Сумрак не поглотил нас целиком, с его снегом и бесконечным пронизывающим ветром.

Я уже тоскую по дому.

Уверена, что Зехи чувствует то же самое, забившись в незнакомую нору, которую предварительно почти расплавил своим огнем. Пытаясь сохранить тепло до моего возвращения.

Еще один резкий порыв ветра – и массивный колк, тянущий повозку Ноив, вздрагивает всем телом, до самого своего толстого пушистого зада, хотя и продолжает неторопливо шагать по едва заметной Тропе Деев, выпуская белые клубы пара, которые путаются в его изогнутых рогах.

Я наклоняю голову и смотрю на отвесный обрыв слева от нас: внизу все скрыто туманом, создающим ложное чувство безопасности.

Очень ложное.

Я путешествовала по этой части стены, когда тумана не было. Мы так высоко, что падение покажется бесконечным. Словно падаешь в бледное безлунное небо.

Очередной порыв ветра забрасывает меня снегом, и вся повозка подпрыгивает прямо навстречу не менее жесткому падению с другой стороны Тропы Деев. Мое сердце подпрыгивает вместе с ней, а рука дергается, чтобы сжать борт телеги до побеления пальцев. Не знаю зачем: если эта штука сорвется, нам всем крышка. И повозке тоже.

Я прочищаю горло, отвлекаясь на то, чтобы смахнуть снег, который скопился у меня на коленях.

– Это было плохо.

Рядом со мной хихикает Ноив – маниакальный смех старой карги, которая проделывала это столько раз, что явно считает себя неуязвимой. Я очень на это надеюсь.

Я намерена умереть, совершая что-то блестящее и героическое, а не в свободном падении навстречу верной гибели.

– У тебя мало практики, – говорит Ноив голосом, хриплым от дыма, который она вдыхала на протяжении многих фаз. – Раньше от таких ударов у тебя перья не выпадали.

Я искоса смотрю на фейри – невысокую, коренастую женщину, которой, должно быть, больше тысячи фаз, раз она заслужила такую копну седых волос, которые собрала на макушке. Не то чтобы я когда-либо спрашивала ее о возрасте.

Это кажется невежливым.

– Как тебе не холодно? – интересуюсь я, разглядывая ее простую серую тунику и штаны, украшенные лишь завязанным на талии пушистым лоскутным поясом, который свисает до пола. Он сделан из шкур ее любимых зверей прошлых времен – так она мне однажды сказала.

Она вопросительно смотрит в мою сторону, поводья свободно болтаются в ее обнаженных руках.

– Я никогда не видела тебя в плаще, – продолжаю я. – Независимо от погоды. Как ты до сих пор не замерзла до смерти – ума не приложу.

Она прищелкивает языком.

– Тяжело жить к востоку от Тропы Деев, моя дорогая. Особенно в такие времена, как сейчас. Ты не хуже меня знаешь, что это горячая точка для ренегатов и тех, кому не хватает нескольких яиц в кладке. Холод – мягкая подушка по сравнению с тем дерьмом, которое я видела.

Я в этом не сомневаюсь, и мне самой не особенно нравится туда ездить. Но, прилетев в вольер Гора, я бы публично объявила о своем прибытии моему не слишком любимому брату. Воспользоваться одним из старых заброшенных вольеров на востоке всегда было для меня самым безопасным вариантом, поскольку я скорее рискну упасть с высоты, чем столкнусь с Кадоком.

По крайней мере, до тех пор, пока мне, наконец, не представится возможность встретиться с ним в боевом кольце и отрубить ему голову.

Откуда-то спереди доносится звон, пробивающийся сквозь шум ветра. Ноив достает из отсека у ног свой ручной колокольчик и звонит в него, сообщая ждущим выхода на узкую Тропу, что она сейчас занята. И что им нужно подождать, пока мы пройдем, прежде чем они смогут начать путь.

Я плотнее закутываюсь в свой плащ с меховой подкладкой.

– А я-то думала, что в это время на Тропе тихо.

– Часто и другие думают так же, – говорит Ноив. – Ты можешь перебраться назад, если боишься, что тебя увидят.

Я поворачиваюсь и поднимаю кожаный клапан, прикрывающий глубокий деревянный ящик, хмуро осматривая стаю гоггинов, которые с кудахтаньем клюют рассыпанные семена. Одна из них наклоняет свой пухлый пернатый зад, а затем окрашивает толстую подстилку в белый цвет.

Мерзость.

– Пожалуй, я рискну, – бормочу я, опуская клапан, и звонкий смех Ноив не позволяет мне сохранить серьезное выражение лица. – Ты ужасна.

– Ты скучала по мне.

– Да, – признаю я, когда ветер проносится мимо нас с такой скоростью, что повозку снова качает. Колк вскидывает голову и фыркает в небо, вместо того чтобы отправить нас за край.

Вот в чем разница между колками Ноив, идущими по Тропе, и почти всеми остальными: они действительно очарованные. Меньше шансов погибнуть. Стоят столько кровавика, сколько я могу запихнуть в ее очень глубокие карманы.

Неудивительно, что она превращает их в пояса.

– Давненько ты не украшала мою повозку, дорогая. Я уже начала думать, что ты меня бросила.

– Никогда. Просто я решила, что мне больше не нравятся стена и большинство ее обитателей – за исключением присутствующих, – говорю я, мягко подталкивая ее плечом. – Скармливать фейри, которые тебя раздражают, драконам мне не по душе.

– Не могу не согласиться, – бормочет она, и между нами повисает тяжелое молчание.

Не сомневаюсь, что она вспоминает былые времена, когда это красочное королевство процветало. До тех пор, пока Кадок не присвоил его и не превратил в военную базу.

– Слышала, ты тайком вывозила фейри из города для королевы? – спрашиваю я, доставая из кармана одну из немногих оставшихся палочек вяленого мяса и откусывая кончик.

– Ни разу с тех пор, как она пыталась предотвратить казнь.

Я удивленно моргаю.

– Правда?

Ноив кивает.

–Полагаю, это дошло до Его Императорского Дерьма. Прошу прощения, – поспешно добавляет она, бросая на меня быстрый взгляд. – Я знаю, что он твоей крови.

– Это не помешает мне обезглавить его, – бормочу я.

Ноив хихикает и немного успокаивается, прежде чем продолжить.

– В любом случае с тех пор я ничего о ней не слышала. Думаю, не очень-то хорошо, когда твоя вторая половинка публично выступает против решения твоей Гильдии. Особенно если это решение направлено против члена Fíur du Ath, – говорит она, поднимая брови.

– Интересно…

Очень.

– Угу…

Я пережевываю жесткое соленое мясо, которое утоляет голод, но заставляет меня испытывать невероятную жажду. К сожалению, когда мы доберемся до места назначения, меня будет ждать только грязная вода. И свидание кое с кем, кто, возможно, захочет меня съесть.

Ноив перекладывает поводья в одну руку, достает из кармана штанов кожаный сверток и разворачивает его. Выуживает палочку для курения и машет ею в мою сторону.

–Думала, ты от них отказалась,– говорю я, потянувшись в карман за своим огненным вельдом. Ну, старым огненным вельдом Каана, который украла в юности, вообразив, что когда-нибудь он мне понадобится. Или, скорее, мечтая об этом.

Напрасные надежды.

– С тех пор как ты в последний раз сидела на этом месте – уже более тридцати раз. Но я решила, что мне это все-таки нравится.

Я улыбаюсь, щелкаю металлической крышкой и использую пляшущее пламя, чтобы поджечь конец ее смертоносной палочки. Она затягивается, выпуская струйку сладкого дыма, который теряется в тумане, пока я доедаю свою мясную полоску под стук колес нашей повозки.

– Зачем ты здесь, Вейя? – спрашивает Ноив между глубокими затяжками.

– Оставила кое-что важное в Горе, – отвечаю я, снимая перчатку, чтобы выковырять мясо из зубов.

– Как давно?

Я вспоминаю тот момент, когда в моей голове образовалась пустота. Чернильное пятно, которое почему-то кажется одновременно пустым и непостижимо огромным.

– Более ста фаз?

–А-а-а,– произносит Ноив, делая еще одну глубокую затяжку и выдыхая струйку дыма, которая придает моему следующему вдоху чрезмерно сладкий аромат травы.– И где ты оставила это?

– Выбросила в мусоропровод.

Я снова натягиваю перчатку и скрещиваю руки на груди, устраиваясь поудобнее на холодном деревянном сиденьи. Хмурясь, пытаюсь лучше защититься от холода.

Учитывая, сколько Ноив берет за проезд, удивительно, что сиденья до сих пор без мягкой обивки. В следующий раз возьму с собой подушку, а не две бесполезные вилки, на которые даже не взглянула с тех пор, как покинула Домм.

Внезапно заметив, что рядом воцарилась тишина, я смотрю направо, прямо в широко раскрытые серые глаза Ноив – палочка зажата в ее пальцах, завиток пепла грозит улететь при очередном порыве ветра.

– Что не так?

–На дне мусоропроводов в Горе живет бархатный трогг, Вейя.

– А, это. – Достаю из кармана еще один кусок мяса, осматриваю оба конца и выбираю тот, что крупнее, чтобы укусить. – Прискорбно, не правда ли?

– Ты же не собираешься…

– Столкнуться с ней? Конечно, собираюсь. Как еще я смогу вернуть эту проклятую вещицу? – бормочу я с набитым ртом. – Она помешана на украшениях, верно?

– Судя по тому, что я слышала, да…

– Замечательно, – говорю я, глотая. И откусываю еще один большой кусок.

Надеюсь, она не съела мой браслет, иначе все будет напрасно. Тем более что шансов найти дневник Эллюин без этого украшения, с которым я по глупости решила расстаться много лет назад, выбросив его в мусоропровод, как какую-то проклятую безделушку, практически нет. Уверена, что он как-то связан с образованием у меня в сознании пустого пятна размером с тридцать циклов авроры.

Тогда это казалось хорошей идеей. Теперь же эта хорошая идея может стоить мне жизни, прежде чем я успею совершить нечто великое и героическое.

– Ты заплатила за обратную дорогу, – говорит Ноив, и я пожимаю плечами.

– Если я умру, оставь себе. – Снова ерзаю на своем сиденьи, пока набиваю рот мясом. – Может, купишь на них какую-нибудь проклятую обивку, ради Творцов?