Килгор еще больше нахмурился, глядя на Пайпера, затем решительно покачал головой:

– Вы ошибаетесь, сэр.

– Единственная ошибка, которую я совершил, – это то, что доверился тебе. – Пайпер угрожающе двинулся к нему. – Ты что, обманываешь меня, Бобби? Я столько лет доверял тебе, сделал тебя богатым, и ты теперь пытаешься меня обмануть? Думаешь, можно держать меня за дурака?

– Сэр, извините, не согласен. Честно слово, я не согласен с вами.

– Правда? А с кем ты согласен? С феями в глубине сада? Я сказал, что это подделка. Ну да, пожалуй, качественная. Но это ничего не меняет. – Он схватил Килгора за лацканы пиджака и яростно затряс его. – Где оригинал, Бобби? Что ты с ним сделал? Где чертов оригинал?

Килгор был совершенно ошеломлен:

– Это оригинал, сэр.

– Лжешь! Ты лжец и предатель. – Пайпер отпустил лацканы и оттолкнул Килгора так сильно, что тот споткнулся и врезался в диван. Затем, ткнув в подельника сигарой, Пайпер презрительно усмехнулся. – Ты чертов мошенник и вор. – Он с трудом сфокусировал взгляд на Килгоре. – Так что же ты не включил свои крошечные мозги, когда навещал Дэниела Хегарти? Разве он не сообщил тебе, что может подделать практически любую картину, если у него будет достаточно времени? И единственный способ отличить подделку от оригинала – это одна бороздка, сделанная его ногтем сзади на раме? – Он поднес холст оборотной стороной к лицу Килгора. – Ты видишь это? Видишь бороздку?

К своему ужасу, Килгор ее увидел.

Пайпер указывал на очень слабую, едва заметную отметину на раме, глядя на своего сообщника с воинственностью, которую подпитывал алкоголь.

– Так что же?

– Я сделал то, о чем вы меня просили, сэр, – пробормотал Килгор.

– Ты хренов обманщик, неудачник! – процедил Пайпер. – Ты продавец змеиного масла[38] из Миссисипи. Видишь это? Эту бороздку? Ты обманул меня.

И Пайпер замахнулся, чтобы ударить его кулаком справа. Но так медленно, что Килгор успел уклониться и отразить удар.

– Сэр… – выдавил он. – Прошу вас, перестаньте, я принес вам то, что дал мне Гарри Киплинг.

– Ты гребаный лжец!

Пайпер снова набросился на него, и на этот раз его кулак попал Килгору в лицо. На мгновение оглушенный, тот рухнул на пол. Босс стоял над ним с видом победителя.

– Что-нибудь еще хочешь добавить, Бобби, детка?

Килгор смотрел на него в изумлении. Они были подельниками на протяжении последних пятнадцати лет. Вместе они грабили мир искусства, щедро набивая свои карманы. Теперь человек, которого он всегда уважительно называл боссом, по-видимому, отвернулся от него.

И Килгору это очень не понравилось.

Он улучил момент и лягнул Пайпера, угодив по правой ноге. Коллекционер, не ожидавший нападения, вскрикнул от боли, уронил сигару на ковер, отшатнулся, опрокинув серебряный канделябр на диван по другую сторону от кофейного столика, и повалился навзничь.

Килгор поднялся. Пайпер лежал на полу, растерянно глядя вверх и морщась от боли.

Американец заметил, что две свечи прожигают дыры в диване. Он колебался, однако гнев затмевал глубокую преданность, которую он когда-то питал к этому человеку.

Поверженный Пайпер произнес заплетающимся языком:

– Ты полный придурок! Ты сломал мне ногу. Вор! Ты уволен, убирайся из моего дома и никогда не возвращайся.

Внезапный хлопок напугал Килгора. Диван посередине вспыхнул, потрескивая, как сухая древесина. Вверх повалил густой, черный и едкий дым. Килгор в смятении задавался вопросом, что, черт возьми, ему теперь делать. Пока он размышлял, пламя разгорелось еще сильнее. Пайпер, похоже, не замечал этого.

Килгор поспешил к двери и выбежал в Длинную галерею. Где-то здесь был огнетушитель, мимо него он проходил тысячу раз, где же, черт возьми, эта штуковина? Странно, Килгор не паниковал, он был спокоен. Настолько спокоен, что сам удивлялся. Спокоен, но очень зол.

Подделка?

Ты чертов мошенник и вор.

Слова звенели в ушах, разжигая давно тлевший гнев. Килгор торопливо шел вперед вдоль ряда картин и наконец увидел серебристый огнетушитель неподалеку, под свернутым пожарным шлангом.

И остановился как вкопанный, задумавшись.

Он огляделся по сторонам. Вокруг никого не было. Дежурство близнецов закончилось. Экономка Пайпера после шести вечера уходила домой. Они были вдвоем.

Повернувшись, он быстро зашагал обратно к Скрытому салону. Уже с порога он ощутил волну жара. Потолок над горящим диваном тлел и мог вспыхнуть в любой момент.

– Да пошел ты! – пьяным голосом вопил Пайпер. – Что это за чертовщина? Господи, помоги мне встать, вызывай пожарных! – Он протянул руку Килгору.

Не ответив, Килгор отступил, захлопнул дверь, повернул большой латунный ключ в замке и спрятал его в карман.

Секунду спустя он услышал с другой стороны бешеный стук. Пайпер отчаянно выкрикивал его имя:

– Бобби, Бобби, БОББИ!

– Приятно было свести знакомство, сэр. Вот уж не думал, что с таким удовольствием буду представлять картину вашей смерти, – тихо произнес он, после чего быстро вышел из дома и сел в свою «теслу».

Трогаясь с места, он чувствовал себя спокойнее, чем за все прошедшие годы. Вокруг царила непроглядная тьма. По дороге к воротам он вытащил из кармана пачку «Кэмел», вытряхнул сигарету и чиркнул зажигалкой.

Дым сигарет был таким сладким! Гораздо приятнее аромата этих бесконечных сигар и тем более запаха горящего дивана.

Килгор сделал глубокую затяжку, наслаждаясь сладким вкусом.

Это был вкус свободы.

Открывшиеся впереди ворота также обещали ему свободу.

Попутно он задавался вопросом: неужели Гарри Киплинг вел двойную игру? Или, что более вероятно, – Дэниел Хегарти? Наверное, все-таки Хегарти. Недаром он говорил о покупателях из России, Китая и некоторых стран Ближнего Востока: эти люди платили большие деньги за украденные произведения искусства. Если жульничал Хегарти, он, Килгор, разоблачит его, и тот будет вынужден заключить с ним сделку.

Он улыбнулся. Его улыбка была одновременно холодной и теплой. В немецком языке есть слово, обозначающее получение удовольствия от чужого несчастья. Оно крутилось на языке, когда Килгор выехал за ворота, навсегда покидая Бьюлей-парк. И тут его осенило. Да. Злорадство. Schadenfreude.

Через пару миль к югу, проезжая темной проселочной дорогой среди густого леса, он начал поглядывать в зеркало заднего вида – не видно ли отсветов пожара. Но там была только темнота. Впрочем, это ненадолго, подумал он.

Слева показалась стоянка. Он притормозил, остановил бесшумную машину и вышел, оставив включенными фары. Место было окружено густым подлеском – идеально, решил он. Вытащив из кармана большой старинный латунный ключ и из предосторожности, хотя и совершенно излишней, стерев с него отпечатки пальцев, он зашвырнул его подальше, в середину огромного, разросшегося куста дрока. Затем вернулся в машину и продолжил путь, балуя себя очередной сигаретой и снова улыбаясь. Ему всегда нравилось это слово, и теперь он знал почему. Schadenfreude. О да!