«Вольво» свернул на подъездную дорожку у дома около девяти вечера. Американец забрал картину, и все трое направились к входной двери.

– Вы получили то, что хотели, – сказал Гарри. – Теперь вы оставите нас в покое и позволите мне помочь сыну? – Он протянул руку за набором для инъекций.

– Сначала откроем упаковку, – бросил Килгор. – Не надо держать меня за дурака, мистер Киплинг.

Когда они вошли в дом, Гарри услышал трансляцию футбольного матча. Кинувшись в гостиную он, к своему облегчению, увидел, что Том все еще в сознании, хотя выглядит одурманенным. В его взгляде мелькнуло смутное узнавание. Фрейя, казалось, была в порядке, но в ее глазах плескался ужас. Охранник держал пульт от телевизора и смотрел игру.

– Можете принести нож? – сказал Килгор хозяину дома, не выпуская из рук упаковку. Затем раздраженно повернулся к громиле с пультом. – Выключи эту чертову штуковину!

– Босс, это важный матч…

– Выключи, черт возьми!

Тот повиновался.

Гарри нервно улыбнулся Фрейе, пытаясь успокоить ее, поспешил в кухню и вернулся с маленьким зазубренным ножом, который передал американцу. Затем он наблюдал, как тот разрезает скотч на картоне и снимает пузырчатую пленку. В движениях Килгора не ощущалось ни малейшего волнения, и меньше всего походил он на ребенка, нетерпеливо срывающего рождественскую упаковку, – американец действовал отстраненно, словно какой-нибудь криминалист.

Подняв картину в раме, Килгор поднес ее к свету и внимательно рассмотрел, затем перевернул и изучил холст с обратной стороны. Наконец он повернулся к Гарри:

– Эту картину вы купили на барахолке, верно?

– Так и есть, – ответил тот. – Ну, для ясности, я-то думал, что покупаю не эту картину. Я купил портрет старухи с отвратительным лицом, потому что мне понравилась рама. Позже мы обнаружили, что портрет написан поверх другой работы. Как видите, это та же самая оригинальная рама, которую вы, наверное, видели на «Антикварном развале».

Килгор передал картину телохранителю, сопровождавшему его в поездке, взял телефон Фрейи с журнального столика, набрал код, нажал на приложение и поднес телефон к датчику на руке Тома. Затем показал экран Фрейе и Гарри.

Они увидели цифру 2. Стрелка по-прежнему указывала вниз.

Гарри заметил, что съеден только один пончик.

Килгор сунул руку в карман, вытащил набор для инъекций и положил его на журнальный столик рядом с телефонами и подносом с едой.

– Полагаю, вам, ребята, лучше дать парню дозу побольше, когда мы уйдем. Я бы не оставлял его надолго, если вы понимаете, о чем я.

Не успел Гарри и глазом моргнуть, как его схватили за руки и завели их за спину. Минуту спустя его обмотали клейкой лентой, так что запястья оказались прикручены к пояснице. Затем он был усажен на тот же самый стул, что и раньше, и крепко привязан к нему.

– Хотя бы дайте нашему сыну откусить от пончика! – возмутился Гарри.

Он наблюдал, как американец снимает со стены копию Фрагонара, сделанную Дэниелом Хегарти.

Затем Килгор повернулся к Гарри:

– Вы не будете возражать, если я возьму и ее?

– Как будто у меня есть выбор!

Гарри увидел змеиную улыбку через щель в балаклаве.

– У всех нас в жизни есть выбор, мистер Киплинг. Но любой выбор имеет последствия. Мой работодатель, как я уже сказал, сделал вам очень щедрое предложение в размере пятидесяти тысяч фунтов, и вы решили отказаться от него. Теперь вы пожинаете плоды собственной недальновидности. – Он выдержал паузу. – Вам не понадобится много времени, чтобы освободиться от пут. Пятнадцать или двадцать минут. С Томом к тому времени ничего ужасного не произойдет, а нас уж и след простынет. Вечер еще не закончился, наслаждайтесь!

Гарри хотел было ответить, но в ту же секунду его рот заклеили скотчем.

Трое мужчин вышли из комнаты. Пока Гарри смотрел на Фрейю, раздался щелчок закрывающейся входной двери. Затем он взглянул на Тома. Попытался встать, но тяжелый стул, к которому он был привязан, потянул его обратно. Тогда Гарри стал лихорадочно подавать знаки Тому, который едва мог сосредоточиться.

Том кивнул и каким-то образом, со связанными за спиной руками, сумел подняться на ноги. Он поник, озираясь вокруг в недоумении, и вдруг грохнулся на пол без сознания, ударившись головой о журнальный столик. На ковер потекла струйка крови.

Гарри побледнел от ужаса. Нужно было срочно что-то делать. Отчаяние придало ему сил, и он резко встал, дернув за собой стул. В его мыслях творился настоящий хаос. Он пошатнулся, наклонился в сторону на несколько дюймов и упал на бок. Удара об пол было достаточно, чтобы порвать клейкие путы, которыми Гарри примотали к стулу. Он перевернулся, встал на колени, затем выпрямился; его руки все еще были крепко связаны за спиной.

Черт, сколько времени у Тома?

Где найти острый край?

В дверном проеме. Конечно!

Он подошел к двери, повернулся к ней спиной и начал перетирать ленту, которой были примотаны руки, о край двери, пытаясь нащупать острую кромку латунной защелки.

Он нашел ее.

Через минуту руки были свободны.

Господи!

Помахав Фрейе – мол, держись, – он бросился к столу, вытащил инъектор глюкагона из контейнера, отмерил дозу в один миллиграмм – насколько они с Фрейей знали, это количество требовалось в случае гипогликемии – и вколол в руку лежащего в обмороке и истекающего кровью сына. Затем помчался в кухню, схватил нож и освободил Фрейю, а та сорвала со своего рта скотч.

– О боже, боже! – только и смогла она вымолвить. Пошатываясь, подошла к сыну и опустилась на колени, обнимая его.

Гарри взял телефон и набрал 999. Когда оператор ответил, он попросил срочно вызвать скорую помощь и полицию.