Многим эта тема кажется особенно пугающей, таинственной и даже в чем-то апокалиптически бессмысленной. Представляется создание страшно заразных и дико смертельных веществ, которыми все заболеют и которые полностью выйдут из-под контроля. Одновременно с этим как будто бы в биологических лабораториях разрабатывают новые все более смертельные средства, чтобы все больнее обстрадались, и еще и чтобы действовали они только на славян или на блондинов. Как будто в армиях наших потенциальных противников мало славян или блондинов. Тут точно нужно чуть подправить градус упоротости.
Для начала о биологических агентах. Разумеется, я не назову вам конкретные заболевания, потому что спектр их меняется и они засекречены сильнее, чем разработанные еще до ВМВ фосфорорганические БОВ. Но некоторые особенности, отраженные в рассекреченных частях американских наставлений, приоткроют нам замочную скважину, через которую мы сможем немного подсмотреть за этим совершенно, казалось бы, апокалиптическим средством.
Итак, в чем же суть разработки биологических агентов, удобных для применения в военных целях? Сразу отмечу, что я пишу не бактериологических, а биологических, потому что наставление предполагает возможность использования не только бактерий, но также вирусов, грибков и риккетсий (отделяя их от бактерий). Не удивлюсь, если в этих целях можно использовать также и простейших. Простейшие – это, если что, не бактерии, потому что бактерии прокариоты (доядерные), а простейшие – эукариоты (у них есть ядро). Они тоже могут вызывать заболевания у человека, например амебную дизентерию.
Биологические агенты для тактического применения должны быть не просто ужасно смертельными, а еще и удобными в этом самом применении. Так вот, способность очень легко распространяться во все стороны, долго существовать, переноситься всем, кем ни попадя, и передаваться от человека к человеку – это факторы, неудобные для тактического применения. Смертельность, кстати, тоже не всегда важна. Биоагенты бывают инкапаситирующие – от которых все будут тяжело болеть, плохо себя чувствовать, не будут сопротивляться, но не умрут. Бывают и агенты, предназначенные для уничтожения растений, животных и еще какие-то. Я не буду рассматривать детально эти агенты в дальнейшем описании, потому что там спектр применения у них очень специфический и сложный, но важно понимать, что такие тоже могут быть.
Какие же качества биоагентов важны для тактического использования? Наряду с патогенностью (способностью приносить вред) и вирулентностью (способностью заразить, в наставлении они с патогенностью четко разделены) имеет важное значение жизнеспособность агента в сложных природных условиях – для применения в составе оружия условная бактерия должна не сразу подохнуть, а успеть нанести какой-то вред как минимум. А ведь условия могут быть очень разные, это и влажность/сухость, и температура, и солнечный свет.
Одним из, наверное, важнейших качеств биооружия в тактической сфере является отсутствие возможности передачи болезни от человека к человеку. По крайней мере легкой. Противник должен заражаться от биоагента, да, но не от человека-носителя. Сами посудите, если болезнь передается воздушно-капельным путем (то есть выделяется с мокротой при кашле, например, или со слюной), она жутко заразная и смертельная, то да, мы весело всех убьем в стане врага, включая мирных жителей, а потом еще подвергнем опасности свои войска. А вариант «стоять и ждать, пока вообще все умрут» может быть неприменим как по политическим, так и по военно-экономическим причинам. Это не говоря уж о том, что может и ветер не туда подуть и принести заразу (распространение по ветру и опасность поражения своих войск описана прям в наставлении). Если болезнь смертельная, но передается от человека к человеку, например, только половым путем, то вероятность ее массового быстрого распространения в вооруженных силах во время боевых действий не очень велика, если это, конечно, не Священный фиванский отряд.
Так вот, такие параметры как стойкость (длительность эффективности на местности), инкубационный период (как быстро проявится значимый эффект, достаточный для выведения из строя), мощность и длительность эффекта (если не подразумевается, что все умрут, то важно, сколько они будут небоеспособны), возможность и способ передачи (если эта болезнь вообще передается от человека к человеку), стойкость к температурам и взрывам (для распространения в кассетных боеприпасах) – все это важно именно для тактического и оперативно-тактического применения.
Потому что если мы используем инфекции не для диверсий или экономического подавления, а для поддержки действий своих сил на поле боя, то нам важно, чтобы средство подействовало относительно быстро, но при этом чтобы было очень контролируемо и безопасно для своих войск. Иначе мы просто создадим сами себе лишние препятствия и сложности, а эффекта не добьемся. Вот и выходит, что разработка новых биоагентов может идти не только в сторону смертоносности и распространяемости, но и в сторону большей контролируемости и даже нелетальности, особенно в случае, если не планируется убить вообще всех, включая мирных жителей. Да и для своих нелетальные инфекции представляют намного меньший риск.
Но зачем вообще использовать биологическое оружие на поле боя? В чем его смысл? У него есть несколько важных преимуществ. Для начала оно может быть применено очень скрытно. Во-первых, скрытно по способу доставки. Ввиду того, что оно не требует ни точного попадания, ни мощных концентраций агента, ни каких-то взрывов, его можно доставить достаточно незаметно, например распылив на некотором удалении с самолета и пустив по благоприятному направлению ветра. Да-да – примерно как первые газобаллонные атаки хлором, только те не с высоты были. Это позволит избежать легкого обнаружения самого факта атаки.
А второй причиной большей скрытности будет то, что, в отличие от радиации или химических агентов, биологические агенты сложнее обнаружить быстро и автоматически, по крайней мере в 1970-х годах. Требуется забор проб, лабораторные исследования, а это и долго, и непонятно в какой момент делать. Атаку-то можно прозевать, если она не прям очевидно доставлена взрывающейся ракетой на голову войскам.
Следующим важным качеством будет возможность покрыть биологическими агентами огромные территории. В некоторых случаях это может быть важно как для поражения большего количества войск, так и для поражения целей, местонахождение которых не удалось точно установить. А скрытность атаки в таком случае приведет к позднему использованию средств защиты (если их вообще используют).
Важным фактором также является задержка эффекта. Боец уже заражен, но еще об этом не знает. Это тоже заметно отличает биологические агенты и может быть полезно в некоторых ситуациях. Разумеется, этот параметр нужно учитывать в планах использования, путем согласования задержки с планируемой датой атаки, например. Дополнительным качеством является широкая вариативность эффектов как по длительности и смертельности, так и по степени вывода из строя.
Ну и то, что относится в равной степени к химическому и биологическому оружию: способность проникать в здания и укрепления, отсутствие значимого вреда для оборудования, снаряжения и вооружения. Да и завалов, препятствий и стен огня всякие бактерии с вирусами тоже не создают. В этом плане они, наряду с химоружием, даже более гуманны к послевоенному населению местности. Если мы не пытаемся вообще всех убить, то при использовании этих средств, в отличие от ядерного оружия и некоторых особо долгосрочных газов типа VX, намного проще будет после войны восстанавливать нормальную жизнь и экономическую деятельность.
Какие же есть способы применения? В основном это либо кассетные боеприпасы, доставляемые ОТРК, либо авиация. Возможны разные варианты помимо кассет. Это и распыление на высоте, и сброс «генераторов» аэрозоля, которые выбрасывают его без взрыва при падении на землю. Возможно, есть и другие, но [данные удалены] – буквально, страница наставления вымарана. Оно рассекречено, но не полностью, уж больно тема «скользкая». Единственное что – отдельно указана возможность распространения биоагентов насекомыми-носителями. Но этот способ более применим в глубоком тылу, так как имеет намного большую и менее предсказуемую длительность. Так что, рядовой Блоха, сегодня не твой день.
Осталось понять, какие цели есть у такого оружия в оперативно-тактическом поле. В наступлении это будут в первую очередь две разновидности. Это цели в глубине обороны и цели в стороне от направления атаки. Однако, если возможна скрытная обработка целей в ближайшей зоне заранее, это может дополнительно их ослабить, а к моменту своей атаки биоагенты уже помрут. В остальном же наиболее вероятно применение для усложнения поддержки обороняющегося противника. Поражение резервов, штабов, логистических баз, предполагаемых и потенциально возможных позиций ОТРК (по всем недостаточно определенным целям ядерный удар не нанесешь, а вот биологический можно по площади) и артиллерии – все, что находится в тылу, предпочтительно не самом ближнем, у обороняющихся войск, и что могло бы их поддержать, можно вывести из строя биологическими агентами, при этом, в силу их короткой жизни, не подвергнуть значительной опасности свои наступающие войска.
В оборонительном же сражении примерно все то же самое, с той лишь разницей, что можно наносить удары биоагентами также и непосредственно на готовые к атаке передовые части. Да, подействуют они не сразу, но если наступление противника выдохнется на второй день из-за того, что все заболели, это будет очень даже годный результат. Особенно полезно тут будет учитывать потенциальное время эффекта агента для планирования контратак к определенному времени – когда эффект уже должен будет проявиться и наступающие войска противника будут им ослаблены.
Что же касается использования эффекта от такого, да и химического, оружия без значимого риска для своих войск (риск потерь своих войск без надетых костюмов и масок, например, в 1 % можно вполне принять как допустимый), то здесь сыграют свою роль сразу несколько факторов. Во-первых, той стороне, которая применяет агент, известно, какой и где она применила, его стойкость или срок жизни. Можно атаковать там, где эти сроки уже подошли к концу или подойдут к концу к моменту выхода в район заражения.
А во-вторых – зная, где и когда мы проводили атаку, мы можем заранее надеть маски и защитные костюмы или действовать строго на бронетехнике с заранее задраенными люками и включенной защитой от ОМП. Если же в этом случае придется вести бой с некоторыми не выведенными полностью из строя эффектом хим- и биоагентов войсками противника, то эти силы будут представлять очень небольшую угрозу – их будет немного, они будут деморализованы, утомлены пребыванием в резиновых костюмах и масках. Это вам не хлор и не Осовец. От поражения нервно-паралитическими БОВ (зарин, зоман, VX) люди дергаются в конвульсиях и «забывают» как дышать. Поражение идет на уровне нервных импульсов. «Из последних сил на морально-волевых» там едва ли выйдет. В некоторых случаях такие районы даже можно будет преодолеть без спешивания с боевых машин, тем более что системы защиты от ОМП позволяют вести огонь через бойницы без риска проникновения поражающих факторов внутрь за счет создания внутреннего подпора воздуха. На худой конец можно заранее привить свои войска или запасти специальные лекарственные средства.