Когда мы зашли на кухню, я понял, что имела в виду Верунчик, говоря об автоматических кафе и ресторанах. Одну стену занимал большой секционный холодильник с надписями: «Мясо», «Овощи», «Фрукты» и тому подобное, а вторая стена представляла собой панель кухонного агрегата. Этакого автоматического повара. Слева на панели имелось окошко «Загрузка продуктов», справа – «Выдача готовых блюд», а посередине находился дисплей с несколькими кнопками. Минут пятнадцать мы разбирались, что к чему и, в конце концов, выяснили, что таким агрегатом сможет пользоваться и ребёнок. На дисплее загорался обширный перечень блюд, и стоило отметить некоторые из них, как агрегат тут же начинал готовить. Если каких-то ингредиентов не хватало, на дисплее загоралась надпись, каких именно, и их необходимо было загрузить в приёмное окошко. Впрочем, ничего загружать не пришлось – кто-то уже позаботился. Я заказал омлет, какао, тосты, сыр, зато Валентин Сергеевич разошёлся: экзотические салатики, грибное суфле, осьминоги в маринаде, сельдь пряного посола…

Я скептически покосился на него.

– Вы всё это съедите?

– А вы собираетесь омлетом закусывать и запивать какао? – в свою очередь поддел меня Бескровный. – Я заказал в расчёте и на вас. Если есть возможность хорошо пожрать, надо сибаритствовать.

Он принялся выставлять готовые блюда на столик на колёсиках.

– Давайте пообедаем на террасе, – предложил он. – На свежем воздухе коньяк лучше усваивается.

При упоминании о спиртном я поморщился, но возражать не стал. Какая, собственно, разница, где обедать? То есть, «жрать, сибаритствуя»? Других дел у нас не было – после разговора с Сэром Лисом я окончательно убедился, что в этом мире мы изгои. Причём изгои привилегированные, чей удел есть, пить, спать и… И всё. До скончания жизни. Не нашлось нам иного дела в розовом мире.

Валентин Сергеевич выкатил передвижной столик на террасу и принялся сервировать обеденный стол.

– Одного не понимаю, – сказал он, – откуда взялся такой агрегат? Если верить Сэру Лису, то пришельцы не только не похожи на нас, но и нематериальны. Откуда у них такое знание нашей кухни?

– Быть может, давно наблюдают за нами? – равнодушно высказал я предположение. Не интересовала меня проблема, откуда взялся автоматический повар, равно в той степени, как и откуда в обычном магазине берутся продукты. Несущественно это. – А потом, возможно, мы не первые на их пути воспитательно-гуманитарной экспансии.

– Да? – Валентин Сергеевич удивлённо вскинул брови и на мгновение застыл, не донеся очередное блюдо до стола. – Это мысль, и она стоит того, чтобы её обдумать…

– А чего думать? – фыркнул я. – Пить надо.

Хотел сказать насмешливо, но получилось неожиданно искренне. Иного занятия, кроме беспробудного пьянства, нам не оставили.

– Трезвая мысль, – согласился Бескровный и продолжил сервировку. – Питиё скрашивает бытиё.

Как посмотрю, афоризмов, оправдывающих потребление алкоголя, у него в голове скопилось на целую библиотеку. Наверняка часами мог цитировать. Куда денешься – писатель, неординарная личность… И пьёт, как и положено интеллигенту – что лошадь.

– Приступим? – Валентин Сергеевич жестом предложил садиться.

Я сел, положил в тарелку маринованных осьминогов.

– Что же вы омлет не берёте? – съязвил он, разливая по рюмкам коньяк.

Не став с ним пикироваться, я поднял рюмку.

– С вами я превращусь в алкоголика.

– Тоже профессия, – невозмутимо согласился он и закончил в тон моим мыслям: – Другой нам здесь не предоставят.

– За приятное… – начал было говорить тост Валентин Сергеевич, но тут в кармане моей куртки запиликал сотовый телефон. – Тьфу, чёрт, опять под руку!

Я полез в карман, недоумевая, кто мог звонить. Бывшие друзья вряд ли – ничего общего с ними не осталось. Скорее всего, Сэр Лис решил попрощаться.

– Слушаю, – сказал я.

В трубке молчали.

– Я слушаю!

– Наблюдал, как ты Аутоике в реку бросил, – сказал из трубки знакомый голос. – Экспрессии в тебе много, в следующий раз будь с ними поаккуратнее. Хотя мне понравилось.

– Кто это?!

– Аутоике? Некто, похожий на рыжего пса.

– Я спрашиваю, кто звонит?

– Неважно. У нас мало времени – разговор могут засечь. Тебя интересует связь с внешним миром?

– Я слушаю, – сказал я после небольшой заминки. Говорить напрямую «да» не хотелось.

– Молодец, начинаешь понимать, что такое осторожность… А теперь слушай внимательно: шагах в двух к востоку от старой вишни на глубине полуметра проложен старый телефонный кабель, уходящий за пределы купола. Подсоедини к нему антенну телевизора. Остальное – мои проблемы. Понятно?

– Понятно. Кто говорит?

Вместо ответа раздались частые гудки. Я выключил телефон и спрятал в карман.

– Кто это? – заинтригованно спросил Валентин Сергеевич.

– Не знаю, – пожал я плечами, но сказал лишь половину правды. Кто это, действительно не знал – в глаза не видел. Но голос узнал сразу. Звонил таинственный «налётчик», в своё время угостивший меня разрядом электрошокера в салоне «жигулей».

– Что хотели?

Я промолчал, отодвинул тарелку с маринованным осьминогом, а придвинул омлет и ещё тёплый стакан с какао.

– Не по-онял?! – оскорблённо протянул Валентин Сергеевич, наблюдая за моими манипуляциями.

– Пьянка отменяется, – твёрдо сказал я. – Придётся физически поработать. Лопаты есть?

– Не знаю… – растерялся он. – Должны быть. Раньше были… А зачем?

– Траншею копать будем.

С минуту Валентин Сергеевич внимательно смотрел, как я поглощаю омлет, затем вздохнул, выпил рюмку и стал закусывать салатом.

– Оборонительные редуты будем возводить, или как? – попробовал он пошутить.

Но я шутку не принял, а объяснять ничего не собирался. Прав был таинственный «налётчик», осторожнее надо быть, и его слова воскресили в памяти всё, чему меня успели научить в спецшколе. Будто и не было нескольких лет праздной жизни. Бескровному я сейчас не доверял – первая встреча у пивного ларька, а затем спонтанное знакомство на кладбище могли оказаться случайностью, но могли и нет. А сегодняшняя обмолвка, когда выяснилось, что он знает о моей учёбе в спецшколе, ещё более настораживала. Слишком много случайностей… Когда случайностей больше одной, это уже закономерность.

Быстро закончив с омлетом, я запил его какао и встал из-за стола. Валентин Сергеевич вяло ковырял вилкой в тарелке и кисло поглядывал на меня. Я не стал его торопить.

– Где лопаты?

– Раньше были в сарайчике, а сейчас не знаю, есть ли вообще, – пожал он плечами. – Посмотрите в гараже.

– А гараж где?

– Вы что, не видели? Под домом. Вход либо с кухни, либо со стороны реки.

Обогнув особняк, я увидел пандус, ведущий под дом. Металлические двери отрылись при моём приближении, и я ступил в подземный гараж, в котором, кроме стоявших там «жигулей», могли разместиться ещё, как минимум, с пяток машин. Обследовав подсобные помещения, я обнаружил две мастерские – слесарную и столярную, а затем, наконец, каморку с садовым инвентарём. Лопаты, грабли, тяпки, вёдра – всё было новеньким, ни разу не использованным. И здесь пришельцы проявили заботу о подопечных «кроликах», чтобы они не страдали гиподинамией.

Взяв лопату, я вернулся в сад. Пока отсутствовал, Валентин Сергеевич принял не менее пары рюмок и теперь благодушествовал. При моём появлении его лицо вновь приняло постное выражение, и он угрюмо заковырял вилкой в тарелке, делая вид, что продолжает обедать.

Не говоря ни слова, я прошёл мимо, обогнул бассейн и подошёл к старой раскидистой вишне. Толстые ветви расходились в стороны в полуметре от ствола, и подойти к ней вплотную не было никакой возможности. На глазок прикинув два шага от неё к востоку, я воткнул лопату в землю, не без злорадства отметив, что попал точно в кустик ночной фиалки. Сон в руку – не зря ночью мечтал о том, как выкорчую в саду все кустики зловредного растения.

Чтобы наверняка наткнуться на кабель, я стал копать траншею длиной в два метра параллельно стене купола. Минут через пятнадцать ко мне, наконец, соизволил подойти Бескровный.

– Клад ищем? – поинтересовался он.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил я, вылез из траншеи, которую углубил уже сантиметров на тридцать, и протянул ему лопату.

– Смена караула.

Валентин Сергеевич скривился, взял лопату, повертел в руках.

– Может, не надо?

– Надо.

С тяжелейшим вздохом писатель забрался в неглубокую траншею и принялся копать. Возился он минут пять, не больше, прокопал всего ничего, но рубашка при этом взмокла практически мгновенно, пот градом катился по лицу, капал с бороды. Он выпрямился и опёрся ладонями о черенок лопаты.

– Караул устал! – заявил он.

– Пить меньше надо.

– Дык ежели токмо поелику, лепоте не бысть… – завернул он.

– По фене, писатель, ботаете?

– Темнота! Российской словесности не знаешь! – пристыдил он.

– Вылезайте, – смилостивился я. – Землекоп из вас не получится.

– Знамо дело, барин, – повеселел Валентин Сергеевич, выбираясь из канавы. – Не приучены с малолетства к столь искусному ремеслу, токмо к богопротивному бумагомаранию.

Разило от Бескровного, как из бочки, не удивительно, что на старорусском языке начал изъясняться. Ещё пару рюмок примет и на междометия перейдёт.

– А вы современный язык ещё не забыли?

– Обижаете, гражданин начальник! – Писатель встал в патетическую позу. – Я знаю два языка: русский и матерный! Первый – со словарём, второй – в совершенстве!

– Как для писателя – очень неплохо, – оценил я. – Просто здорово.

– Благодарствую, – поклонился он и чуть не свалился в канаву, едва удержавшись на ногах. Когда начинал копать, опьянение почти не замечалось, сейчас же, после физической работы, Валентина Сергеевича развезло.

– Ладно, – махнул я рукой, – сам справлюсь. А к вам просьба: найдите в доме моток какого-нибудь провода – телефонного, электрического, антенного. Но не менее тридцати метров.

– Чичас, – кивнул Валентин Сергеевич. – Перекурю только… – Он зашарил по карманам в поисках сигарет, но, наткнувшись на мой взгляд, замахал ладонями. – Ухожу, ухожу…

Я продолжил работу. Нормальный у нас тандем получился, со стороны посмотреть – ухохочешься. Сразу вспомнились американские кинобоевики, где вожаками Сопротивления инопланетному вторжению, как правило, оказывались бывшие уголовники. Цвет нации, или, точнее, человеческой расы, её лучшие, самые яркие представители. Наша парочка была не хуже – алкоголик и мошенник. Профессии писателя и недоучившегося спецназовца не в счёт – они в прошлом.

Когда траншея углубилась ещё сантиметров на тридцать, я наткнулся на керамическую трубу. Пару минут недоумённо рассматривал её, затем вспомнил, что телефонный кабель, в отличие от электрического, прокладывают именно в трубах, чтобы удобнее было менять.

Начав обкапывать трубу, я глянул на часы – Бескровный отсутствовал более получаса. Уснул, наверное, «с устатку», придётся провод самому искать.

Но в данном случае я в Валентине Сергеевиче ошибся, всё-таки остатки совести у него сохранились. Только о нём подумал, как он подошёл. Держался на ногах твёрже, но мне почему-то подумалось, что здоровье он поправил всё тем же лекарством.

– Вот. – Он протянул моток красного шнура. – Всё, что нашёл, другого нет.

К электротехнике шнур не имел никакого отношения – это был тонкий, покрытый пластиком, металлический трос для хозяйственных нужд. Но в качестве антенной проводки мог подойти. За неимением лучшего.

– Спасибо, – поблагодарил я. – А теперь принесите кувалду. Надеюсь, её найдёте быстрее.

– Кувалду? Зачем?

В этот раз я не выдержал.

– Мамонта раскапываю! – гаркнул. – А кувалда нужна, чтобы по башке врезать, если оживать надумает!

Брякнул без задней мысли, и только когда слова вылетели изо рта, вспомнил, что такую же фамилию имел покойник, чья могила появилась на месте захоронения моих родителей. К чему бы взяться такой аналогии?

Валентин Сергеевич обиделся по-настоящему.

– Зачем вы так, Артём… – сказал он. – Двое нас, обычных людей, осталось… Не надо нам цапаться.

Он развернулся и ушёл. Вернулся минуты через три, неся в охапке какие-то инструменты.

– Вот, как просили, – сказал он, вываливая их на холмик выброшенной из траншеи земли.

Я посмотрел. Топор, клещи, деревянная киянка, пару напильников, ножовка.

– Кувалды не было, – оправдываясь, сказал Валентин Сергеевич, – надеюсь, топор подойдёт. Мамонта им, вроде бы, сподручнее будет.

Обида на меня у него прошла, и он пытался обернуть всё в шутку.

– А остальное зачем?

– Чтобы второй раз не ходить. Вдруг пригодится?

Я бросил на него быстрый взгляд, но назад относить не заставил. Чего нам, действительно, цапаться?

Топор оказался лучше кувалды, так как, разбив обухом керамическую трубу, я наткнулся на толстый полихлорвиниловый кабель. И клещи неожиданно пригодились – перерубив кабель топором, я клещами освободил от пластиковой оплётки многочисленные жилы. И опять у меня закралось подозрение, что Бескровный знал, что я собираюсь делать.

Проводов в кабеле оказалось не менее двух сотен, но я не стал гадать, какие из них будут служить антенной, а зачистил наобум пару десятков и скрутил их с металлическим тросом. Хорошо бы пропаять скрутку, но я не был уверен, что удастся найти паяльник. В принципе, для антенны и так сойдёт. Обмотав тросом конец кабеля, чтобы скрутка не разорвалась при натяжении, я начал разматывать моток.

– Где у нас ближайший телевизор находится? – спросил у Бескровного.

– В каждой комнате имеется, – пожал он плечами. – Ближайший, наверное, в холле.

Телевизор в холле стоял на журнальном столике, я протащил к нему металлический трос, и попытался воткнуть его в антенное гнездо.

– Так вот зачем всё это! – понял, наконец, Валентин Сергеевич. Не знаю, играл он или нет, но возглас прозвучал вполне натурально. – Вы надеетесь подобным образом поймать телевизионный сигнал из-за купола? Не уверен, что у вас получится. Ни один телефонный кабель, выходящий за пределы купола, не функционирует. Я полдня потратил, пытаясь дозвониться по междугородней связи.

Мне, наконец, удалось воткнуть трос в антенное гнездо.

– Чем разглагольствовать, может, лучше попробовать? – предложил я. – Найдите пульт дистанционного управления.

Валентин Сергеевич сел на диван.

– Чего его искать? Вот он.

Он протянул руку и взял с журнального столика пульт.

– Тогда включайте.