– Лёня! Лёня, проснись!.. – трясла за плечо жена.

Инструктор обкома Леонид Устинович Ососков резко сел на кровати, выпучил глаза…

– А?!

– Ты во сне кричал, – пояснила жена.

– А-а… – Всё ещё во власти жуткого сновидения, Леонид Устинович затряс головой. – А который час?

– Да народ уже на демонстрацию идёт…

Ососков перелез через жену и, спрыгнув на пол, босиком прошлёпал на балкон.

Утро выдалось солнечное. Внизу плескались алым шёлком знамёна, реяли детские шарики, плыли портреты. Говор, песни. Кто-то с оттягом рванул на баяне вальс, да так бодро, словно марш рванул. Мелькнул плакат: «Завершающему году пятилетки – наш ударный труд!» А с той стороны улицы в просветах между знамёнами сияли свежевымытые витрины, уставленные ликёрами и вавилонскими башнями из шоколадок и консервов…

«Чёрт, и приснится же такая дрянь!» – в смущении подумал Леонид Устинович и содрогнулся, вспомнив растопыренную птичью лапу.