Задумка Михаила с подменой личности отличная, она хорошо подходила в ситуации, когда арестовывают меня.

По пути в офис, в голову пришла мысль о том, что покупка дедом космического корабля идея неплохая сама по себе. И я, как его наследник, продолжу двигаться в этом направлении. Первый шаг с передачей активов части предприятий уже сделал. Остаётся разобраться с оставшимся, с тем, что принадлежало мне, а не деду.

Тут нужно так всё красиво подать, чтобы собственностью правительства оно стало в момент моего убытия с планеты. И правильнее в этой ситуации задействовать глобальный ИИ. Уж он-то не допустит моего ареста. Не будет причины. Да и убивать меня, подстроив аварию, станет невыгодно. Есть же Ольга, Глеб, та же Катерина. Они автоматически станут наследниками в случае моей смерти. ИИ за этим проследит чётко.

Потому я всеми силами начал изображать желание стать колонистом. Собственно, у меня и выбора-то нет. Проблема была лишь в том, что я не знал, куда лететь.

На Гемму, куда ссылали преступников, точно не стоило. Мутная это схема. Отчего-то ни один человек, отправленный на эту планету, не вернулся. Допустим, все они получили пожизненные сроки, но хоть какие-то сведения должны были просочиться наружу. Рассказы о быте, климате, местной фауне. В конце концов, обычные жалобы заключённых. Однако информации о жизни на Гемме не было вовсе. Люди просто исчезали.

Про Хлориду известно больше. Планета находилась в приливном захвате своей звезды: на одной стороне царил вечный день, на другой — вечная ночь. Колонии располагались в узкой сумеречной полосе между ними. Кроме того, на освещённом полюсе концентрация кислорода была почти вдвое выше земной. Человеку это не смертельно, но после нескольких месяцев начинались проблемы с лёгкими и сосудами. Как вариант, можно и туда.

Планету Пси я из списка сразу исключил, как и Велору. Они вполне пригодны для колонизации и жизни. Однако по условностям нашего глобального ИИ и его странной политике разделения людей по расам Пси заселяли преимущественно представители негроидной, а Велору — выходцы из азиатских регионов Земли.

Не то чтобы это было жёсткое ограничение. Людей на обеих планетах пока так мало, что реши я занять какой-нибудь материк, меня бы вряд ли кто-то нашёл.

Просто Пси мне никогда особенно не нравилась. Сила тяжести там была примерно на треть ниже земной. Местные растения вырастали до невероятных размеров, а большая часть животных либо планировала, либо вообще проводила жизнь в воздухе. Для колонистов почему-то это считалось преимуществом.

Лучше всего подходила Ангидрия — планета-пустыня, официально закреплённая за условно белыми колонистами, но без жёстких ограничений по расе. От Прокола до неё лететь всего десять дней.

Осваивать Ангидрию начали совсем недавно. Там был умеренный климат, чем-то похожий на земной, только немного жарче и суше. Сила тяжести превышала земную процентов на пятнадцать, поэтому местная растительность стелилась по земле, а немногочисленные животные отличались короткими мощными конечностями и приземистым телосложением.

Воды на планете было мало. Металлов в верхних слоях почвы — ещё меньше. Вполне вероятно, что богатые месторождения скрывались на глубине, но поверхность состояла в основном из кварцевых пород, слюды, глины и тяжёлых минералов.

Тем не менее я предпочёл более скрытный вариант, поскольку планировал украсть Мишку и Марию из тюремного транспортника, отправляющегося на Гемму. Вероятность того, что меня после этого будут искать, оставалась весьма высокой.

По этой причине идеальным вариантом для побега мне виделась Аура. Гравитация там была всего на пять процентов ниже земной, а наклон оси составлял два градуса. Сезонные изменения почти отсутствовали, климат оставался стабильным на большей части планеты, что значительно упрощало колонизацию.

Не менее важным фактором было расстояние. После выхода из Прокола лететь до Ауры почти пять лет.

Допустим, за нами всё же отправят представителей правопорядка. Пять лет полёта туда, пять лет обратно. За это время на Земле все, кроме глобального ИИ, забудут, зачем вообще меня искали. Да и вряд ли кто-то станет организовывать экспедицию на Ауру. Самая малоизученная планета из всех доступных человечеству.

Связь с первой экспедицией оборвалась спустя год после высадки. Спасательную миссию тогда так и не отправили: слишком далеко, слишком дорого и слишком мало шансов кого-либо найти. В архивах сохранились лишь обрывочные сведения о климате, составе атмосферы и нескольких поселениях людей.

Проблему я видел в другом.

Было бы идеально, если бы Михаила и Марию, получивших одинаковые обвинения, отправили на Гемму одним транспортом. Тогда операция значительно упрощалась. В противном случае пришлось бы действовать по плану Мишки: организовать подмену тел, дождаться отправки второго заключённого и проводить спасательную операцию ещё раз. Это был самый неблагоприятный сценарий.

Мелочиться я не собирался. Вместо того чтобы вытаскивать отдельных людей, я намеревался угнать весь транспортник, состыковав его со своим кораблём класса М-009.

Проверив и перепроверив расчёты, я пришёл к выводу, что технически это осуществимо. Пусть Мишка считается гением программирования, но и я не дурак. Более того, в некоторых областях разбираюсь куда лучше него.

Две тысячи колонистов привести на Ауру — отличный вариант. Правда, они вроде как преступники. Ничего, исправим. К тому же не верю я официальным данным. Моя Машка тому доказательство. Никакой «угрозы общественной стабильности» она не несла, уж я-то знаю, и тем не менее её арестовали.

Снова и снова я прокручивал в голове уже принятые решения. Особенно то, что касалось передачи активов правительству. Некоторые сомнения, безусловно, оставались. На следующий день они стали одолевать настолько сильно, что Лира дважды колола мне успокоительные препараты. Даже представить не могу, до чего бы я себя накрутил, если бы не очередное сообщение от глобального ИИ.

Точнее, не сообщение, а официальное обращение. Уведомления такого уровня приходили крайне редко. Я открыл документ.

'Гражданин Земли Эдвард Францевич Колесов. Глобальная система управления подтверждает получение активов, относящихся к проекту биороботов.

Согласно проведённому анализу, передача проекта снижает прогнозируемый уровень социальной напряжённости на 87,4 процента и уменьшает вероятность возникновения масштабных общественных конфликтов в ближайшие двадцать лет. Ваше решение признано рациональным и соответствующим долгосрочным интересам человеческой цивилизации'.

Получается, я всё сделал правильно. Смерть деда, арест Михаила и Марии действительно были связаны с проектом биороботов. По крайней мере, именно к такому выводу подталкивал меня самый могущественный интеллект из когда-либо созданных человечеством. Спорить с его выводами я не видел оснований.

Значит, пора валить с Земли куда подальше.

Не буду вдаваться в подробности о том, какие мысли время от времени посещали меня в связи с тотальным контролем глобального ИИ. Мишка радовался всякий раз, когда находил очередную лазейку в системе и добывал крупицы закрытой информации. Мы давно находились под постоянным наблюдением. Каждый разговор, каждая покупка, каждый перелёт, каждое решение — всё фиксировалось, анализировалось и оценивалось. Большинство людей воспринимали это как нечто естественное.

До недавнего времени и я тоже.

Скажу честно, раньше меня это совершенно не беспокоило. Если скрывать нечего, то какая разница, кто за тобой наблюдает? Но последние события заставили взглянуть на происходящее иначе.

Жители Земли уже давно жили в своеобразной тюрьме. Очень комфортной, безопасной и благоустроенной, но всё же тюрьме. За нас принимал решения ИИ. Правительство существовало скорее для успокоения человечества. Красивая вывеска, создающая иллюзию выбора.

И всё бы ничего, если бы эта система не добралась до людей, которых я люблю. После этого вопрос о том, оставаться ли на Земле, для меня уже не стоял. Нет уж, я отправляюсь в путешествие, и заберу своих близких с собой на таинственную и почти неизведанную Ауру.

Оставалось как следует подготовиться.

Итак, у меня имеется космический корабль, купленный дедом. Контейнеры, которые он наверняка загрузил чем-то полезным. Моя задача — показать глобальному ИИ, что я такой весь из себя правильный, стремлюсь к развитию этого нашего «человечества», попутно уменьшаю перенаселение родной планеты. И для этого я собираюсь подготовить три тысячи мест для переселенцев.

Важный момент. Я указывал именно о подготовке. Рекламную кампанию предполагается начать после завершения строительства поселков и создания комфортных условий для колонизаторов. И для этого мне требуется продукция наших заводов. Малые бытовые принтеры я собирался забрать все.

Кроме юриста в этот раз со мной связался Главный координатор концерна «ОргоПринт», поставленный на свою должность ещё прадедом. Эти два уважаемых сотрудника деликатно пытались донести до меня, что я поступаю крайне неосмотрительно, опустошая склады с готовой продукцией. Снова были намеки на психологов и мою неопытность в роли наследника того огромного состояния, что мне досталось.

Послушал их и далее велел Лире больше не соединять, а известить их о моём решении отправиться на покорение неизведанных планет. Зато продукцию со складов так и продолжил перегружать в контейнеры, переправляя сразу на орбиту. Заключённые с кем-то там контракты меня не волновали совершенно по той причине, что по прикидкам в запасе у меня осталось не больше месяца. Точнее, двадцать восемь дней до отправки транспортника с преступниками на Гемму.

Кроме того, пусть я и передал активы предприятий по производству биороботов, но никто не мог запретить мне забрать некоторые образцы. Вроде как бракованные. Специально прилетел за ними на предприятие под предлогом того, что должен забрать некоторые личные памятные вещи. И кому какое дело, что тех «памятных мелочей» набралось на десятитонный контейнер.

Готовить заявки и покупать остальное, что я считал необходимым, пришлось самому. Лире, связанной с ИИ такое я не поручал. Основной упор сделал на кадриджи из числа тех, что не производились на наших предприятиях.

Глобальному ИИ я скинул программу обустройства трёх тысяч человек, и специально указал цифру в три тысячи будущих колонистов, чтобы ассоциации с транспортником не возникло. Получил полное одобрение и занялся уже другими делами.

Мишка заставил вызубрить коды и действия тайного проникновения в информационные узлы глобального ИИ. В теории это выглядело легко и просто, а на деле пришлось повозиться немало. Прежде всего выехать за город «на природу» — вроде бы мне требуется для поддержания душевного равновесия. По этой же причине браслет с Лирой я оставил в машине (Лира сильно возмущалась).

С собой у меня имелся планшет из числа тех, что подготовил Мишка как раз на такой случай.

Через четверть часа я проник в файлы со списком преступников и порадовался информации: Мария Ермолаевна Колесова и Михаил Иванович Сурикстов подготовлены к отправке на транспортнике 22 августа. Одной проблемой меньше, никого подменять не придется. Сразу украду весь груз, состоящий из двух тысяч капсул с заключёнными.

Следующий вопрос был связан с Катериной — сестрой жены. Предлагать ей переселение или не стоит? С дочерью я тоже не говорил. Она не в курсе об аресте матери. Не хотелось её тревожить, иначе она снова на десяток курсов по психологии или чему-то такому запишется.

Не думая о чём-то специфическом, я просто забил в поисковик Катерину. Раз уж я проник в систему, почему бы не почитать чего секретного про неё. Там глядишь стану лучше понимать родственницу. Список сведений о Катерине Ермолаевне Русовой выстроился в хронологической последовательности. И самый верхний, последний пункт меня ошеломил. Это был её запрос о деле сестры, то есть, моей Марии.

«Согласно вашему обращению вступление в наследство невозможно», — гласила надпись.

Ещё не до конца поверив, я стал читать текст в обратном порядке. Вот Катерине отказали во вступлении в наследство, поскольку муж Марии, то есть я, жив, здоров и не арестован. Вот её личное заявление в опеку и гражданский комитет. Точнее, это донос.

Первые строки я пытался воспринимать спокойно, потом чуть не завыл вслух!

В обращении перечислялись факты, которые сами по себе выглядели безобидно: участие Марии в благотворительных программах для биороботов, публичные выступления в их защиту, посещение исследовательских центров и неоднократные заявления о необходимости искусственно созданных форм жизни. Однако в документе всё это подавалось как признаки растущей социальной опасности.

Особенно меня поразила последняя часть обращения. Катерина выражала обеспокоенность тем, что Мария оказывает чрезмерное влияние на дочь, формируя у неё взгляды, противоречащие интересам человеческой цивилизации. В связи с этим она просила провести проверку и оценить риски для дальнейшего воспитания Ольги.

Дальше в списке шёл запрос в гражданский комитет о порядке назначения временного опекуна несовершеннолетнему ребёнку в случае длительного отсутствия родителей. Следующий документ касался имущественных прав семьи Колесовых и порядка управления частью активов до достижения наследницей совершеннолетия.

Теперь становилось понятно, почему Катерина так охотно взялась опекать Ольгу. Я сидел, глядя на экран, и никак не мог решить, что именно чувствую. Злость? Разочарование? Отвращение?

Она годами изображала заботливую тётю. Водила Ольгу на какие-то курсы, проводила с ней выходные, рассказывала, как сильно переживает за сестру. При этом параллельно выясняла, что будет с ребёнком и имуществом семьи, если Мария исчезнет из её жизни. Катерина явно ожидала ареста Марии. Настолько ожидала, что начала готовиться к нему заранее. И вот этого я никак не мог объяснить обычным совпадением.

Казалось, удивить меня уже невозможно. После смерти деда, ареста Марии и Михаила я вообще начал думать, что запас потрясений на ближайшие годы исчерпан. Однако очередная запись заставила меня снова замереть перед экраном.

Социальный рейтинг Катерины после этих обращений был повышен на восемь пунктов. Сам по себе факт выглядел не слишком значительным, если не знать подробностей. До этого её рейтинг находился на опасной отметке — пятьдесят шесть баллов. Ещё немного, и ей не помогли бы ни деньги нашей семьи, ни связи, ни наши юристы. Людей с такими показателями считают социально неблагонадёжными.

Честно говоря, сначала предположил что-нибудь банальное. Алкоголь, запрещённые препараты или иные способы ухода от реальности. Однако действительность оказалась куда неожиданнее. Екатерина Ермолаевна Русова получила серьёзное взыскание за участие в нелегальной сексуальной вечеринке. Ну и что? Как говорили наши древние предки: чёрт бы с ней!

Она взрослая женщина, давно разведена и вправе распоряжаться собственной жизнью как угодно. Однако дальше начиналось самое интересное. Под пристальное внимание Катерина попала не одна. В числе участников значилась тринадцатилетняя Ольга Эдвардовна Колесова — моя дочь.

Первым желанием было немедленно сесть в автомобиль, отправиться к Катерине и настучать ей по лицу. Очень хотелось посмотреть ей в глаза и услышать объяснения лично.

Затем я открыл материалы по Ольге. И пожалел об этом. Оказалось, рейтинг понизили не только Катерине. Ольга тоже получила взыскание. Более того, для неё это было уже второе подобное нарушение. Естественно, я решил посмотреть за что именно. Лучше бы я не открывал те записи! Жаль, что Лира с её успокоительными препаратами осталась в автомобиле. Сейчас они бы мне очень пригодились.

Мероприятие, на котором первый раз поймали Ольгу, проходило под названием «Лиши меня девственности». Судя по приложенным отчётам, среди участников были несовершеннолетние подростки и биороботы.

Только не говорите, что мою дочь лишил девственности биоробот!

Катерина и Ольга слишком много времени проводили вместе. И не все курсы личностного роста и подростковые сообщества оказались безобидными. Среди них затесались и якобы «экспериментальные программы социализации». Судя по документам, развлекались Ольга и Катерина от души и почти ни в чём себе не отказывали.

Но хуже всего было другое. После всех этих историй и Катерина, и моя дочь подали заявления на Марию, затем на меня.

«Считаю необходимым проверить психоэмоциональное состояние господина Эдварда Францевича Колесова в связи с недавней смертью его деда…»

«…прошу рассмотреть вопрос о временной передаче обязанностей законного представителя ближайшему родственнику ребёнка…»

Документы Ольги почти дословно повторяли формулировки её тёти.

Перечитав их несколько раз, я надеялся найти хоть какой-то признак давления или принуждения. Нет, всё верно. За эти доносы социальный рейтинг повысили обеим. С предательством взрослой женщины можно было смириться, а что делать, если против тебя выступил собственный ребёнок?

Да… с воспитанием я опоздал.