Аннаниэль

Очнувшись, с ужасом понимаю, что морские змеи, служащие младшей сестре, прочно связали моё тело. Даже хвост перемотали своими жгутами так сильно, что мне больно.

Но вся моя боль ничто, по сравнению с тем, что в самом углу подводной пещеры я вижу Дамиана. Его тело будто повисло в толще воды. Руки подняты вверх и связаны змеиными телами. Всё его тело обвито змеиными верёвками.

— Хм, а вот и старшенькая очнулась, — слышу насмешливый голос младшей сестры.

Подплывает ко мне и заявляет:

— Аннаниэль, милая, вот что тебе мешало полежать в своей ракушечке ещё пару-тройку дней, а? Проклятие всё равно заберёт тебя в бездну. Его не снять. Даже, — переводит взгляд своих зелёных глаз на Дамиана, — если отважный мужчина готов искать способ. Вопреки всем моим предупреждениям.

— Дженнаниэль, сестра! Ты что же? Решила избавиться от меня? Так хочешь занять моё место? Так бери его! Оно твоё. Я уступаю. Только отпусти мужчину. Он ни при чём. Отпусти, сестра. А я всё равно покину этот мир скоро.

— Ах! Как это всё мило! — саркастически отвечает Дженна. — Я бы так и сделала, правда. Но этот человечиш-ш-шка меня изрядно разозлил! Напал на меня! Отказался от моего щедрого предложения! Всё твердил, что хочет избавить тебя от проклятия!

— Он не избавит. Не переживай, сестра, — перебиваю Дженну.

— Почему это ты так уверена? — в её глазах недоверие.

— Потому что я ему не позволю.

— Можно подумать, ты знаешь, как от него избавиться?

— Я знаю. Но ему не позволю, — повторяю, а сама с жалостью смотрю на этого молодого, темноволосого мужчину, не рискнувшего меня убить, спящую в той ракушке.

Он без сознания. Связан. На нежной человеческой коже алеют красные полоски от змеиных жгутов.

— Врёшь! Никто не знает! Откуда ты можешь знать? Что за способ, Аннаниэль? — сестра начинает паниковать.

Боится, что с помощью Дамиана сниму проклятие. Тогда ей не видать места хранительницы вод, о котором она так мечтает.

— Успокойся, сестра. Я никогда не воспользуюсь им, потому что это убьёт мужчину.

* * *

Несколько дней назад

Дамиан

Снова иду ко дну. Я больше не принадлежу себе. Тело не слушается и медленно опускается вниз.

Бездна забирает меня. Тихо и медленно.

Паники нет. Последняя мысль: "Удивительно, какая красивая вода! Бездонная лазурь".

— Да-а-ми-ан, Да-а-ми-ан...

Прекрасный женский голос зовёт меня.

Разве под водой слышат?

Размазанный женский силуэт мелькает перед глазами. Впервые. Раньше я слышал только голос. Оголённые плечи, а ниже какие-то серебристые поблёскивающие одежды. Лица не вижу, потому что длинные тёмные волосы, взвешенные в воде как водоросли, закрывают его. Но почему-то уверен, их обладательница очаровательна.

— Да-а-ми-ан, Да-а-ми-ан...

Больше похоже на древние напевы, которые вырывают из лап кошмара, медленно забирающего моё сознание.

Глубокий вдох. Резко сажусь в кровати. Вытираю со лба холодный пот.

Всего лишь сон, ставший моей параллельной жизнью. Настолько реалистичен. Моё проклятие. Сколько себя помню, снится либо этот кошмар, либо ничего не снится.

Но сегодня я увидел больше, чем обычно. Не просто толщу воды, а ещё и девушку. Кто она? Почему зовёт меня? Как её разглядеть? Как с ней поговорить?

С этими атакующими голову мыслями, накинув плащ прямо на голое тело, покидаю спальню и, быстрым шагом преодолевая длинный коридор, освещённый догорающими факелами, направляюсь в сад. Глоток свежего воздуха жизненно необходим.

Неведомая сила подталкивает сменить привычное направление движения и пойти к беседке, увитой плющом.

— Шатимор, любимый, — слышу, почти приблизившись к беседке. — Умоляю, не бросай меня! Я умру. В тот же час, когда ты окажешься от меня! Сердце разорвётся на части!

— Перфенна! Со дня на день ты станешь женой наследного принца. А я? Кем я стану? Любовником, подбирающим остатки с барского стола?

Мужской голос не скрывает омерзения и раздражения.

— Любимый! Не говори так! Я только твоя! В моём сердце и в моей душе только ты! Всегда был и будешь дальше. А этот брак — всего лишь фикция. Залог того, что Кенфенея не пойдёт снова войной на нас. Политический союз, которого мой отец так долго добивался с королём Кенфенеи. Я не могу отказаться, любимый! Не могу! — срывается на рыдания. — Я избавлюсь от него. Клянусь! Как только появится возможность, отравлю принца, стану вдовой. Мы будем вместе!

Перфенна — её низкий холодный голос не спутать ни с одним другим. Совсем не сочетается с ангельским личиком и тонкими губками.

И почему-то я совсем не удивлён, что это она — девушка, которую привезли месяц назад в наш замок, наречённая мне в жёны.

А вот наши с ней планы на мою дальнейшую жизнь расходятся.

В свете луны вижу, хотя и очень плохо, как она падает в объятия своего возлюбленного, Шатимора Ферру. Он — её личный телохранитель, прибывший в королевство вместе с принцессой.

Кажется, они сливаются в страстном поцелуе, и я резко разворачиваюсь в противоположном направлении и иду к морю.

Решение принято. Утром принцесса получит отказ от свадьбы, а её отцу всё подробно разъяснят, как только он прибудет в Кенфенею. А прибудет он со дня на день, потому что планируемая свадьба не за горами, через пару дней после завтрашнего празднования Дня Моря.

Вид тёмной воды успокаивает. Волны плещутся о берег, создавая свою собственную неповторимую мелодию. С детства люблю слушать море. Жаль, что я не видел его таким, как рассказывают предки. Говорят, раньше, несколько столетий назад, оно было живым, его воды были прозрачными и чистыми, рыбы было столько, что Кенфенея торговала морепродуктами со всеми своими соседями. До тех пор, пока правящий на тот момент король по глупости не решил отказать морской владычице и не отдал ей своего младшего сына в дар, когда пришло время. Морская царица разозлилась и прокляла воды близ Кенфенеи. С тех пор стало опасно выходить в открытое море. Моряки гибли чуть ли не каждый день. Рыбы стало ничтожно мало. А сама вода стала тёмной и мутной.

После смерти того короля традицию отдавать в дар морской владычице молодого мужчину раз в тридцать лет возобновили. Вот только морское чудище перестало принимать эти дары, и через три дня после жертвоприношения тела мужчин обычно выносило на берег. Видели ли они морскую царицу, что она с ними делала, почему не принимала, а отправляла в открытое море на верную погибель, — никто не знал.