София

У папы была привычка портить мне все хорошее, и мое волнение от посещения «Экзотики» не было исключением. Ни с того ни с сего он связался с Майлзом и практически приказал нам присутствовать на семейном ужине в тот вечер, чтобы представить невесту Рафа семье.

По какой-то причине Майлз не стал протестовать против папиного требования и согласился, что мы будем там. Излишне говорить, что я не была вне себя от радости, увидев папу, и еще меньше меня взволновала встреча лицом к лицу с Ванессой Кинг.

Тем не менее, Майлз пообещал, что, как только ужин закончится, мы отправимся в клуб, так что, по крайней мере, мне было чего ждать с нетерпением.

Мое колено нервно подрагивало, когда Майлз вез нас через границу в Форест-Пойнт в сопровождении нашей обычной свиты охраны. Я не осознавала, что царапаю кожу вокруг ногтей, пока Майлз не протянул руку и не сжал мою ладонь в своей, положив ее мне на колено и не давая ей подпрыгивать.

— Ты нервничаешь из-за ужина или похода в клуб? — спросил он, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Я не нервничаю из-за клуба, я не могу дождаться. Я просто хотела бы, чтобы нам не нужно было сначала идти ужинать, — мрачно ответила я.

Он сжал мою руку. — Я не позволю твоему отцу портить тебе настроение, малолетка. Все будет не так, как раньше, теперь я за тебя.

Я благодарно улыбнулась ему, когда теплое, неясное чувство пробежало по мне. Раф так долго был единственным человеком на моей стороне, но даже тогда его руки были связаны. Мне было приятно, когда Майлз был рядом.

— А что, если он спросит о...ну, ты знаешь, о том, беременна ли я?

— Я разберусь с этим. Я уже говорил ему раньше, что наша сексуальная жизнь, черт возьми, не имеет к нему отношение.

Я ответила не сразу. Мне хотелось верить, что я смогу избежать допроса со стороны папы, но я знала, что он найдет способ допросить меня вдали от Майлза.

— Дело не только в этом, — сказала я, озвучивая другую причину своего беспокойства. — Я не горю желанием знакомиться с Ванессой.

Майлз бросил на меня сочувственный взгляд, прежде чем снова уставиться на дорогу. — Она племянница человека, который убил твою маму, верно?

— Да, — меня захлестнула волна печали. — Как папа мог согласиться на то, чтобы Раф женился на члене семьи, которая забрала у нас маму? Я бы никогда не простила ему этого.

— Тебе что-нибудь известно о том, что произошло? В преддверии смерти твоей мамы, я имею в виду, — сказал он, задумчиво сдвинув брови.

Я вздохнула. — Не совсем. Папа никогда не любил говорить об этом. Все, что я знаю, это то, что когда-то он вел дела с Рейганом и Роуэном Кинг, отцом и дядей Ванессы, но что-то пошло не так, и их пути разошлись. Многие люди передали свой бизнес папе, и Кинги разозлились, потому что у них начались финансовые проблемы. Они хотели отомстить папе, поэтому Роуэн похитил маму и убил ее. В ответ папа убил Роуэна.

У меня защемило сердце, когда я вспомнила ту единственную информацию, которая у меня была о смерти мамы. У меня было так много вопросов, но папа отказался отвечать на них. Я давно смирилась с тем, что больше никогда ничего не узнаю, и, чтобы найти утешение в ее смерти, я сказала себе, что она умерла быстро и не страдала. Я могла только надеяться, что это правда.

Майлз снова сжал мою руку. — Возможно, детей не следует винить за проступки их родителей.

Его слова поставили меня в тупик, потому что он был прав. Когда-то давным-давно наши прадеды убили членов семей друг друга. И все же мы были здесь, женаты и строили что-то невероятное. Я была несправедлива к Ванессе; она не имела отношения к смерти мамы, возможно, мне нужно было дать ей шанс.

И кто знает. Может быть, Раф найдет свое счастье с ней.

Остаток пути мы провели в уютном молчании, и мое беспокойство становилось все сильнее по мере того, как мы подъезжали к моему старому дому. Я уже забыла, что чувствую, находясь рядом с папой, и уже не могла дождаться окончания ужина, только бы убраться от него подальше.

Подъехав к воротам дома, охранники, стоявшие у входа, пропустили нас, не проверяя нашу машину, как они поступили бы с любыми другими гостями. Чего нельзя было сказать о нашей свите; как и в тот единственный раз, когда они последовали за нами к моему старому дому, их не пустили на территорию.

Мое сердце забилось сильнее, когда мы покатили по бесконечной подъездной аллее, а когда показался дом с папой, ожидающим у входной двери и смотрящим на часы, мне захотелось блевать от того, что мои нервы были на пределе.

— Ты в порядке, малолетка. Я здесь, с тобой, — сказал Майлз, останавливая машину.

Мы вдвоем вышли из машины, и через мгновение он оказался рядом со мной, взял меня за руку и сжал ее в своей. Взгляд папы опустился на наши руки, когда мы прошли несколько шагов до того места, где он ждал, прежде чем улыбка растянулась на его губах.

— Майлз, рад тебя видеть, — сказал он, протягивая руку Майлзу, который коротко пожал ее. Окинув меня оценивающим взглядом, он раскрыл объятия, приглашая меня шагнуть в его объятия. — София, я вижу, супружеская жизнь тебя устраивает.

Пытаясь скрыть свое потрясение от его редкого проявления привязанности, я шагнула в его объятия. — Привет, папа. Рада тебя видеть.

Мне следовало бы получить награду за то, что моя ложь прозвучала так правдиво.

Мое внимание привлекло движение позади него, и Раф вышел из двери. Высвободившись из папиных рук, я бросилась к брату, который с легкостью поймал меня и развернул к себе.

— Я скучал по тебе, Софи, — сказал Раф, и мы улыбнулись друг другу.

— Ты часто позволяешь женщинам набрасываться на тебя? — прорычал неодобрительный голос позади нас. Раф поставил меня на ноги, поморщившись, прежде чем помахать новоприбывшей. — Софи, это Ванесса. Ванесса, это моя сестра София.

Если бы не насмешка, исказившая ее черты, я бы сказала, что Ванесса привлекательная женщина. С длинными светлыми волосами, доходившими ей до талии, в сочетании с длинными ногами и тонкой талией любая модель позавидовала бы. Изумрудно-зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами и идеально очерченными бровями, сердито смотрели на меня, а ее накрашенные кроваво-красным губы были поджаты, как будто она только что пососала горький лимон.

— Приятно познакомиться, — сказала я, изо всех сил стараясь не судить о книге по ее обложке.

Она ответила мне своей фальшивой улыбкой, но когда рука скользнула вокруг моей талии, и меня окутал аромат Майлза, губы Ванессы растянулись в искренней улыбке.

— А кто это? — промурлыкала она, протягивая Майлзу руку и хлопая ресницами.

Гнев пронзил меня от ее откровенного флирта, но прежде чем я успела представить его, Майлз опередил меня. — Я муж Софии. И не сочти за неуважение, но единственная женщина, к которой я прикасаюсь, — это моя жена.

Он притянул меня к себе, прежде чем приподнять мой подбородок и коснуться своими губами моих. Самодовольство погасило искру гнева, и мне потребовались все мои усилия, чтобы не показать этого, когда Майлз отстранился, и я перевела взгляд на Ванессу, обнаружив, что она наблюдает за нами прищуренными глазами, в то время как Раф ухмыляется рядом с ней.

— Ладно, — сказал папа, прочищая горло. — Теперь, когда с представлениями покончено, давайте войдем внутрь. Ужин будет через час, так что у нас есть время выпить заранее, и мы все сможем узнать друг друга немного лучше.

Майлз похлопал меня по заднице, ухмыляясь, когда я одними губами произнесла «О, ура», когда мы последовали за папой, Рафом и Ванессой, последняя драматично покачивала бедрами, когда мы входили внутрь. Если бы она надеялась, что Майлз будет пялиться на ее задницу, она была бы прискорбно разочарована; его взгляд был сосредоточен исключительно на затылке папы и метал в его сторону кинжалы.

Мы совершили короткую прогулку по дому до гостиной, и я оглядела прихожую. Все было точно так же, как и раньше, но все же я чувствовала себя по-другому. Возможно, потому, что теперь я жила где-то, где чувствовала себя как дома, тогда как дома моего детства никогда не было.

На стойке бара в гостиной стояли пять бокалов с шампанским. Когда мы вошли, Эндрю, один из домашней прислуги, откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы, прежде чем папа их раздал.

— За объединение семей, — сказал он, поднимая свой бокал и лучезарно улыбаясь каждому из нас.

Следуя примеру Майлза, я подняла свой бокал, чокнувшись с папиным, и вспышка ярости пронзила меня, когда я увидела, что Ванесса пялится на Майлза, ее глаза путешествовали по всей длине его тела, прежде чем она, наконец, последовала за всеми остальными и подняла свой бокал.

— Почему бы вам, леди, не обсудить свадебные планы, пока мужчины обсуждают дела? — сказал папа, переводя взгляд с Ванессы на меня. — Я уверен, у тебя есть много советов, которыми ты можешь поделиться, София.

Мудак.

Напомнив себе, что мне нужно провести в обществе папы всего несколько часов, я мило улыбнулась ему. — Конечно.

От моего внимания не ускользнуло, как она закатила глаза, и она последовала за мной, когда я подошла к открытым дверям и посмотрела на территорию, где не так давно проходила моя собственная свадьба.

Легкая улыбка тронула мои губы при виде садов, освещенных в вечернем небе тысячами мерцающих огоньков, и все еще в первозданном состоянии, как всегда хотела мама.

— Итак, где вы с Рафом планируете пожениться? — спросила я, когда Ванесса подошла и встала рядом со мной.

Она усмехнулась. — Не здесь, это точно.

— Что... эм... что тут не так? — ответила я, оскорбленная ее отвращением.

Она сделала глоток шампанского, оттопырив длинный наманикюренный мизинец. — Что в этом хорошего? — пробормотала она. — Здесь скучно и слишком тесно для всех гостей, которых я хочу пригласить, — она сморщила нос, глядя в сад, прежде чем добавить себе под нос: — Кроме того, я не хочу выходить замуж там, где когда-то жила шлюха.

— Прости? — моргнула, не уверенная, что правильно расслышала.

— О, я не о тебе, милая, — ухмыльнулась она, махнув свободной рукой, обручальное кольцо с огромным бриллиантом на ее пальце сверкнуло в ослепительном свете люстры. — Я имела в виду твою мать-шлюху.

Удар!

Я никогда никого даже не толкала, не говоря уже о том, чтобы нанести удар. Честно говоря, я даже не осознавала, что ударила Ванессу, пока ее бокал с шампанским не разбился об пол, и ее пронзительный крик не пробился сквозь белый шум, звенящий у меня в ушах.

Злобная ярость закипела глубоко внутри меня, и я занесла кулак, чтобы ударить ее снова, желая причинить ей боль за то, что она сказала о моей маме, но меня остановили, когда чьи-то руки схватили меня, забрали мой стакан и оттащили прочь.

— Ты сука! — взвизгнула она, вскинув руки, чтобы прикрыть нос, и через секунду сквозь пальцы просочилась кровь. — Ты сломала мне нос!

— Ты это заслужила! — взревела я, пытаясь вырваться из удерживающей меня хватки. — Я убью тебя, черт возьми!

Горячие злые слезы градом катились по моему лицу, когда меня подняли с пола и отнесли на несколько шагов в сторону от того места, где Ванесса запрокинула голову, кровь текла у нее из носа, по рту и подбородку, прежде чем закапать на ее небесно-голубое платье.

— Что, черт возьми, все это значит? — взревел папа, вырывая меня из красного тумана, который застилал мне зрение.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Майлз железной хваткой обхватил меня руками, Раф стоял передо мной, защищая, а папа был рядом с Ванессой, пытаясь остановить ее кровотечение своим носовым платком.

— Она назвала маму шлюхой, — всхлипнула я, мой гнев утих, сменившись душевной болью.

— Я этого не делала! — сказала Ванесса. — Она напала на меня без причины!

Красная дымка вернулась через мгновение. — Ты лживая сука!

Я понятия не имела, как мне это удалось, но каким-то образом я вырвалась из рук Майлза и сделала по крайней мере два шага к Ванессе, когда он снова поймал меня, обхватив руками за талию и полностью оторвав от пола.

— Успокойся, Софи. Это ни к чему тебя не приведет, — убеждал Майлз.

Но я продолжала вырываться из его объятий, полная решимости преподать Ванессе урок, который она никогда не забудет.

— Уведи ее отсюда, Майлз, — приказал Раф. Сквозь дымку я едва различала его обеспокоенное лицо. — Я разберусь с этим.