МАЙЛЗ

Я не совсем понял, что произошло. Минуту назад мы играли в шахматы. В следующую минуту мы разделись, и София перегнулась через спинку дивана, пока я трахал ее сзади.

Мы не прошли и половины игры.

Проблема была в том, что я не мог оторваться от нее. Не после того, как она призналась, что всегда хотела меня.

Воспоминание о Тео все еще маячило на задворках моего сознания, и вместе с ним пришли муки вины. Хотя я был на седьмом небе от счастья, узнав, что София хотела меня с той ночи, а не Тео, это не изменило того, что Тео чувствовал к ней.

Она объяснила, что на каждый вопрос, который Тео задавал ей о себе, она не отвечала ему ничем, кроме лжи, и что женщины, за которую Тео ее принимал, на самом деле не существовало, но чувство вины продолжало оставаться, и я подозревал, что это будет еще долго.

Но я не собирался позволять этому разрушить то, что мы строили.

Очевидно, все, что потребовалось моему мозгу, чтобы привести свою задницу в порядок, — это страх потерять ее.

Ее влагалище сжалось вокруг моего члена, и я шлепнул ее по заднице, наслаждаясь криком, который она издала. Если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы заставить ее кончить, я бы услышал характерный звуковой сигнал разблокировки системы безопасности. Это было только, когда дверь распахнулась и в бункер ворвалась не кто иной, как Райли.

— Что за черт! — взревел я, замирая на середине толчка.

— О черт! — Райли взвизгнула, быстро прикрывая глаза.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил я.

Я выскользнул из Софии, схватив ее футболку с того места, где бросил ее на пол, прежде чем помочь ей надеть ее и натянуть свои боксеры.

— Я пришла, чтобы выпустить вас отсюда, ребята, — ухмыльнулась Райли, не в силах скрыть своего веселья. — Эй, это напоминает мне о том времени, когда ты застал нас с Каем голыми.

— Ты видел Райли голой? — спросила София, свирепо глядя на меня.

— Кто видел мою жену обнаженной? — прогремел безошибочно узнаваемый голос Кая, когда сам мужчина вошел в дверь.

Он посмотрел на Райли, выглядывающую сквозь щели в пальцах, на растрепанные волосы Софии и, наконец, на меня, где я стоял без трусов. Самодовольная ухмылка растянулась на его губах, и мои кулаки сжались от желания врезать по его гребаному лицу.

— Что я тебе говорил, звездочка. Им просто нужно было немного побыть наедине. Может быть, нам стоит оставить их в покое.

Красный туман затуманил мне зрение, и я подошел к нему, ткнув кулаком в его сторону. — Ты ублюдок!

Он с легкостью отразил мой удар, вывернув мое запястье так, что оно чуть не хрустнуло. — Ты действительно жалуешься? Сдается мне, ты вытащил голову из задницы, как я тебе и говорил.

Я вырвал свою руку из его хватки, боль обожгла мою руку и подлила масла в пылающую ярость, бурлящую во мне. — Пошел ты, Кай, — я толкнул его, заставляя сделать шаг назад. — Ты понятия не имеешь, что твой гребаный план сделал с Софией, она чуть не собиралась...

— Майлз, — тихая мольба Софии достигла моих ушей за секунду до того, как я выпалил, что она чуть не покончила с собой. Я повернулся в ее сторону, и она едва заметно покачала головой, молча прося меня не рассказывать им о том, что произошло.

Моя челюсть сжалась, когда я снова повернулся к Каю. — Ты не имел права вмешиваться в нашу жизнь, и у тебя не было гребаного права запирать нас здесь, — прорычал я, потребность ударить что-нибудь все еще бушевала во мне. — Убирайся нахуй с моих глаз, мне больше нечего тебе сказать, — я перевел свой разъяренный взгляд на Райли. — Любому из вас.

— Еще раз так заговоришь с моей женой и... - прошипел Кай, все следы юмора исчезли.

— О, прекрати нести чушь, Кай, — огрызнулась Райли, уперев руку в бедро. — Майлз имеет полное право злиться на тебя; тебе не следовало ввязываться в это дерьмо. Я зла на тебя за то, что ты сделал, — черты ее лица смягчились, когда она повернулась к Софии. — Я клянусь тебе, я только час назад узнал, что вы, ребята, были заперты здесь, и как только я узнала, я потребовала, чтобы мы приехали сюда, чтобы выпустить вас. Этот идиотский план не имел ко мне никакого отношения.

— Все в порядке, — ответила София, слегка улыбнувшись своей подруге. — Если ты не возражаешь, я собираюсь пойти и... эм... одеться.

Она быстро скрылась в ванной, ее щеки горели от смущения. Еще одна причина, по которой я хотел убить Кая.

— У нас встреча через тридцать минут, так что одевайся, — Кай встретился со мной взглядом, как только дверь ванной закрылась за Софией. Его тон был холодным, тот, который он использовал, когда обсуждал бизнес и не собирался принимать отказ в качестве ответа. — Охранники снаружи; они отвезут Софию и Райли домой.

Я сердито посмотрел на него в ответ. Этот несносный придурок действительно думал, что я собираюсь делать все, что он прикажет.

— Трахнись к черту.

Он фыркнул. — Злись на меня, сколько хочешь, но поверь мне, ты не захочешь пропустить эту встречу.

— Я скажу это медленно, чтобы это дошло до твоего толстого черепа. Трахнись к черту.

Кай закатил глаза, и на его губах заиграла усмешка. — Есть новости об Эррере.

Мое сердце дрогнуло. Черт. Это все меняло, и эта пизда чертовски хорошо это знал.

Признав, что у меня не было выбора, кроме как пойти с ним, если я хотел узнать, как развивались события, я стиснул зубы, одеваясь, игнорируя перепалку между Каем и Райли, молча защищая ее, учитывая, что она пыталась отчитать его за его не слишком блестящий план.

За исключением того, что никто не отчитывал Кая, включая ее саму.

— Я поеду отдельно, — фыркнул я, хватая ключи от машины сбоку. Ни за что на свете я не собирался торчать в машине с этим придурком.

Я не дал ему возможности ответить, прежде чем прошел мимо него и сел в машину, с облегчением увидев, что дневной свет заливает туннель. Кай последовал за мной, все еще ухмыляясь мне, как кот, которому достались гребаные сливки, когда он прошел мимо, чтобы сесть в свою машину.

Черт возьми, почему я должен был быть проклят этим психованным кузеном?

Как только мы развернули машины на небольшом пространстве, я вышел вслед за Каем из бункера, яркое солнце обжигало мне сетчатку. Когда мы въехали в лес, нас ждали четыре внедорожника, в каждом из которых находились наши люди. Их вид нисколько не успокоил мое беспокойство по поводу того, что Эррера предпринял какие-то действия, пока мы были заперты.

Пока мы ехали с холмов Холлоуз-Бэй через город, в голове у меня все перемешалось, я гадал, с кем, черт возьми, мы встречаемся и какие могут быть новости. Свернув с шоссе, мои оставшиеся без ответа вопросы удвоились, когда я последовал за Каем в трущобы Ист-Бэй, захолустной части города, в которой Райли жила до того, как встретила Кая.

Хотя район был не таким дерьмовым, как раньше, Райли была полна решимости придать этому месту блеск. Я не был убежден; какашку невозможно отполировать, но она изо всех сил старалась покрыть ее блестками.

Въезжая на парковку ныне заброшенного клуба «Sin», я нахмурил брови. Какого хрена мы здесь делали? Клуб закрылся некоторое время назад после массовой перестрелки и с тех пор был заколочен досками.

Я припарковался рядом с Каем и, выйдя из машины, сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Черт, как хорошо было выбраться из бункера.

— Какого черта мы в этой дыре и с кем встречаемся? — спросил я, когда Кай присоединился ко мне.

Помимо того, что это место было свалкой, это было также место, где мы потеряли одного из наших самых близких друзей. Не могу сказать, что я был в восторге от напоминания о том времени, когда мои руки были в крови, а Кай пытался утешить его, когда он делал свой последний вдох.

Кай пожал плечами, по-видимому, его не смутило местоположение. — Нужно было место в стороне от дороги. Мы встречаемся с Бьянки-младшим, и он явно отказался встречаться где-либо.

— Тебе следовало привести его в бункер, это, блядь, в стороне, — пробормотал я, скрывая свое удивление от того, что мы встретились с ним. София упомянула, что он уехал в Нью-Йорк на несколько дней.

— Как долго ты собираешься злиться из-за этого, потому что, по правде говоря, твое отношение уже начинает меня раздражать.

Я схватил Кая за рубашку и встал лицом к лицу с ним. — Знаешь, что меня действительно начинает раздражать? Твое гребаное отношение «Я могу делать все, что захочу, к черту последствия».

Он оттолкнул мои руки. — Из того, что я увидел, Майлз, мне показалось, что последствия моего отношения сыграли тебе на руку. Если только ты не навязывался Софии?

Он приподнял бровь и ухмыльнулся. Только шорох шин по гравию, возвещающий о прибытии другой машины, помешал мне врезаться лбом в нос Кая.

Гребаная пизда.

Выпрямившись, я отошел от Кая в попытке подавить клокочущую под кожей ярость и уставился, как Раф выходит из своей машины, натягивая капюшон на голову.

Тот факт, что он приехал без своей обычной охраны и пытался спрятать лицо, заставил меня вздрогнуть, и я незаметно проверил, что мой пистолет все еще был засунут сзади в джинсы после того, как я достал его из машины по дороге в клуб.

— Мы можем войти? — спросил он, кивая на здание позади нас.

— Да, — ответил Кай.

Раф нервно оглядывался по сторонам, пока мы шли за Каем в сторону здания, к двери, которую я когда-то распахнул пинком. Теперь она была перекрыта деревянной доской, не позволявшей никому войти, но Кай с легкостью отодрал ее от двери.

В клубе было тихо, если не считать хруста наших ног по битому стеклу, оставшемуся с тех пор, как мы были здесь в последний раз. Вместо того чтобы направиться в сердце клуба, Кай привел нас в небольшой кабинет, где единственным предметом мебели был диван, заляпанный кровью.

— Начинай говорить, Бьянки. Что такого важного, что тебе понадобилось встретиться с нами как можно скорее? — сказал Кай, скрещивая руки на груди.

— С Софи все в порядке? — спросил Раф, игнорируя Кая и адресуя свой вопрос мне.

— С ней все в порядке. На самом деле, если ты не возражаешь, я бы очень хотел вернуться к ней, так что, как насчет того, чтобы ты рассказал нам, какого черта мы здесь собрались.

Его губы сжались, когда он уставился на меня с неуверенностью в глазах. Справедливо. В последний раз, когда он видел ее, она, без сомнения, рассказала ему, как сильно мы якобы ненавидели друг друга.

Моргая, прогоняя неуверенность, все тело Рафа напряглось, и он внезапно стал выглядеть так, словно на его плечи легла тяжесть всего мира. — Прежде чем мы пойдем дальше, мне нужно твое слово, что ты позволишь мне разобраться с моим отцом, и это будет только тогда, когда я буду готов, — он перевел взгляд с Кая на меня, прежде чем добавить: — Твое слово, от вас обоих.

— Я не могу этого сделать, пока не узнаю, с чем имею дело, — прорычал Кай.

Я мог бы предугадать этот ответ еще до того, как он открыл рот.

— Тогда прошу прощения, что отнял у вас время, — сказал Раф, направляясь к двери.

Моя рука метнулась вперед и прижалась к его груди, не давая ему уйти. — Не так быстро. Я предполагаю, что все, что ты знаешь, может подтолкнуть моего кузена к ярости убийцы, поэтому у тебя должна быть чертовски веская причина, по которой ты хочешь, чтобы мы дали тебе такие гарантии.

— Потому что я почти уверен, что мой отец убил мою маму, а потом солгал, чтобы скрыть это. Потому что мне нужно немного больше времени, чтобы докопаться до сути, прежде чем я убью его голыми руками, не только за то, что он убил нашу маму, но и за то, что он забрал ее у нас с Софи.

Ну и трахни меня. Я этого не ожидал.

Я выдержал его взгляд и в свете, пробивающемся сквозь щели в деревянных досках, увидел кого-то, отличающегося от того мальчика, которым я всегда его считал. Я убрал руку с его груди. — Даю тебе слово.

Если то, что он сказал, было правдой, то он заслуживал того, чтобы прикончить своего ублюдочного отца.

Мы оба посмотрели на Кая, который был глубоко погружен в свои мысли, прежде чем, наконец, кивнул. — Даю тебе слово.

— Мне также нужно твое слово, что ты ничего не расскажешь Софии. Я скажу ей, когда у меня будут конкретные доказательства.

— Договорились, — быстро ответил я.

Она сказала, что действовала импульсивно, когда пыталась принять передозировку, но я не хотел рисковать чем-то, что могло снова подтолкнуть ее к этому краю. Известие о том, что именно ее отец убил ее маму, а затем солгал об этом, могло подтолкнуть ее к ответу. Даже если бы она пообещала, что больше не будет этого делать.

— Да, хорошо, мы не будем говорить ей об этом. А теперь продолжай, — раздраженно произнес Кай.

Я закатил глаза. Он не был известен своим терпением.

Раф поднял руку к затылку и потер его, как будто не знал, как и с чего начать то, что он собирался нам рассказать. — Послушайте, возможно, вы этого не знаете, я не знаю, говорила ли вам София, — он сделал паузу, проведя рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Наш отец приказал ей забеременеть как можно скорее после свадьбы.

Это была чертовски хорошая работа, София признала это несколько ночей назад, иначе я был бы ошарашен, немного похож на Кая, который переводил взгляд с Рафа на меня, его брови почти исчезали в линии роста волос.

Я скрестил руки на груди и сохранил нейтральное выражение лица, когда кивнул один раз, не выдавая того, что я уже знал.

Раф перевел дыхание, его плечо опустилось. — Он сказал ей, что причиной было укрепление семейных уз, но правда... Черт, — он оборвал себя, опустив взгляд в пол.

— Правда? — Кай зарычал.

Раф уныло покачал головой. — Ты должен знать, что, как только я скажу тебе это, все изменится. Это мой шанс доказать свою преданность семье, о которой мне всю жизнь говорили, что она мой враг из плоти и крови.

Мы с Каем обменялись взглядами, мы оба подумали об одном и том же; на нас вот-вот обрушится гром среди ясного неба.

— Тогда подумай очень тщательно, прежде чем идти дальше, — сказал Кай, его тон был немного мягче. Он не был самым большим поклонником Рафа, но понимал всю грандиозность этого момента. — Мы дали тебе слово, что с твоим отцом ты сам разберешься, но клятва в верности нам выходит за рамки этого. Я не отношусь благосклонно к тем, кто демонстрирует нам свою преданность, а затем продолжает нас предавать.

Несколько напряженных секунд Раф мог только смотреть на Кая, мускул на его челюсти подергивался, пока он обдумывал свой следующий ход. Оторвав взгляд, он сосредоточился на мне. — Он хочет, чтобы София забеременела, чтобы, как только ребенок родится, он мог убить тебя, — он повернулся к Каю и прерывисто вздохнул. — И тебя. И Райли, и Энджел.

В маленькой комнате воцарилась гробовая тишина, воздух стал гуще смолы. К моему величайшему удивлению, Кай не превратился мгновенно в Халка, не сорвал с себя рубашку и не помчался в Форест-Пойнт, чтобы Халком разбить лицо Джорджио вдребезги, прежде чем всадить ему пулю в мозг.

Одно дело угрожать убийством ему и мне, но совсем другое — угрожать его жене и, по сути, его приемной сестре, или дочери, или кем там еще, черт возьми, была для него Энджел. Мне казалось неправильным называть тринадцатилетнюю девочку свояченицей.

— И что же выигрывает твой отец от убийства моей семьи? — Кай спросил на удивление спокойно.

Слишком спокойный.

И это никогда не было хорошим знаком.

— Он хочет Холлоуз-Бэй, — сказал Раф, рухнув на пропитанный кровью диван, как будто ноги больше не могли его держать. Пока он садился, облако пыли ворвалось в и без того пыльную комнату. — Он заключил сделку с Эррерой. Он знает, что у тебя монополия на рынок оружия в Южной Америке, поэтому согласился найти способ завладеть Холлоуз-Бей и всеми активами Вульфа. В обмен на прекращение вражды картеля, он будет работать с ними, чтобы у них была монополия, пока он сосредоточится на расширении твоего рынка наркотиков.

Трахни меня. Джорджио был идиотом. В те месяцы, когда наши враги пытались править Холлоуз-Бэй, ряд наших контактов перевели свой бизнес в другое место, но когда Кай вернулся, эти компании вернулись к нам, поджав хвост, и умоляли нас снова сотрудничать с ними.

Все они поклялись, что, несмотря ни на что, пока в Холлоуз-Бэй есть Вульф, они будут хранить верность семье Вульфов.

Кусочек головоломки встал на место.

— Джорджио нужен Вульф, — сказал я, прислоняясь к стене и переводя взгляд с Рафа на Кая, моя прежняя злость на него прошла. Пока. — У тебя нет наследника, если с тобой что-то случится, Холлоуз-Бей перейдет к Райли. Если что-то случится с Райли, город перейдет ко мне. Если у меня будет ребенок и со мной что-нибудь случится...

— Город переходит к твоему наследнику, — сказал Кай. — А Энджел? Она не Вульф.

— Я думаю, мой отец не хочет рисковать из-за того, что кто-то другой предъявит права, — пожал плечами Раф.

— Гребаный ублюдок, Энджел всего лишь ребенок, — прошипел я, жажда убийства пронзила меня.

Энджел была моей семьей, как и Райли. Мысль о том, что кто-то причинит боль кому-то из них, была непостижима.

— Я удвою ее охрану, — сказал Кай, больше для себя. — Райли тоже.

— Нет, пока нет, — винтики крутились у меня в голове, пока я все обдумывал. — Я предполагаю, что при всей секретности этой встречи, это не твой старик посвятил тебя в свои гребаные планы. Сейчас нам нужно сохранить все в норме, а не выдавать то, что мы знаем.

Кай кивнул, прежде чем снова повернуться к Рафу. — Как ты все это узнал?

Раф покачал головой. — Не имеет значения, как я узнал...

— Конечно, имеет, — рявкнул Кай. — Насколько нам известно, все это может быть чушью собачьей, и ты с Джорджио замышляете что-то еще.

— Это правда, — процедил Раф сквозь зубы, прежде чем его тон смягчился. — Это пришло от кое-кого... важного.

Невысказанные слова повисли в воздухе, когда Раф перевел взгляд с Кая на меня.

Интересно.

Насколько я знал, Раф ни с кем не встречался, но привязанность в его голосе была неоспоримой. Кем бы ни был этот кто-то, он много значил для него.

Кай, должно быть, тоже это почувствовал, потому что не стал настаивать дальше. — Значит, у Софии есть ребенок, и твой старик управляет городом, пока ребенок не подрастет?

— Не совсем, — поморщился Раф. — Он... эм... он планирует, что я буду управлять городом под его руководством, пока ребенок не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки.

Напряжение снова усилилось, когда Кай, прищурившись, посмотрел на Рафа. — Тогда зачем рассказывать нам? Несомненно, ты выиграешь больше, если согласишься с планом своего отца.

Раф встал, отряхивая пыль со своей черной рубашки и бежевых брюк. — Мне не нужен твой город. Возможно, для тебя это будет сюрпризом, но мне даже не нужен Форест-Пойнт. Я заместитель своего отца, потому что у меня никогда не было выбора, точно так же, как у меня нет выбора относительно того, чтобы однажды занять его место. Но у меня есть выбор по этому поводу. Хочешь знать, почему я решаю рассказать тебе, помимо нежелания стоять в стороне и смотреть, как убивают Райли и Энджел? Я рассказываю тебе из-за Софии. Моя сестра значит для меня все, и ей было бы больно узнать, что я ничего не сделал, чтобы положить этому конец.

В течение нескольких напряженных минут Раф и Кай сердито смотрели друг на друга, каждый обсуждал свой следующий ход. Для меня это было просто. Раф любил свою сестру достаточно сильно, чтобы пойти против своего отца. Даже без возможности того, что Джорджио был ответственен за смерть их мамы, Раф должен был знать, что сообщить Каю об этом событии означало бы подписать смертный приговор его отцу.

Этого было достаточно, чтобы заслужить мое уважение.

Но это было не мое решение. Как бы я ни был зол на Кая за его маленький трюк с бункером, когда дело доходило до такого важного дерьма, как это, ему решать, что делать дальше. Что бы он ни решил, я последую за ним.

Нет, я не всегда соглашался с его решениями, но, в отличие от некоторых, он принимал свои решения с наилучшими намерениями ради семьи и города, и этого всегда было достаточно, чтобы я доверял ему.

Спустя, казалось, целую вечность, Кай сделал то, чему я никогда не думал, что стану свидетелем. Он протянул руку для рукопожатия Рафу. — София, может, и твоя сестра, но она жена Майлза. Она семья, а мы защищаем нашу семью. И доказав свою преданность, нравится тебе это или нет, ты теперь тоже член нашей семьи. Мы работаем вместе и заботимся о безопасности наших девочек.

Раф сглотнул, и если бы я не наблюдал за ним так пристально, я бы не заметил проблеск облегчения, промелькнувший в его глазах. Он протянул руку и взял Кая за руку, они обменялись рукопожатием.

Когда они оторвались друг от друга, я протянул ему руку. — Добро пожаловать на нашу сторону. Теперь все, что нам нужно сделать, это решить, как, черт возьми, мы собираемся разобраться с этим дерьмом.