София

Ни для кого не было сюрпризом, что Майлз избегал меня несколько дней после того, как мы потанцевали в клубе. Несмотря на то, что я говорила себе, что мне все равно, его отказ все еще жалил.

Я ненавидела то, что он ненавидел меня, особенно когда я хотела его так чертовски сильно. И не только физически, мое влечение было гораздо глубже этого. Он был для меня всего лишь холодным засранцем, и все же я ничего не могла поделать со своими чувствами.

Он был загадкой, головоломкой, кусочки которой у меня были, но не хватало частей, так что я не могла увидеть окончательную картину.

Я думала, это потому, что я воочию увидела, насколько он был предан своей семье, через что он прошел, чтобы помочь Каю и Райли, и его непоколебимую верность Тео, даже поставив под угрозу собственное счастье. Кроме Рафа, у меня никогда не было никого, кто проявлял бы ко мне такую преданность. Такую, когда кто-то был рядом, несмотря ни на что. Такую, когда они были готовы отдать свою жизнь, чтобы защитить тебя.

Я хотела этого, и я хотела этого с Майлзом, но он был полон решимости поддерживать свои стены, и как бы сильно я ни пыталась пробиться сквозь них, они не рухнут.

Пока Майлз играл в свою игру с исчезновениями, я проводила больше времени с Райли. Некоторое время назад они с подругой Кимми открыли кризисный центр по борьбе с изнасилованием, и Райли пригласила меня помочь.

Именно благодаря Кимми я не подверглась сексуальному насилию, когда меня похитили. Меня бросили в камеру, и я с удивлением увидела молодую женщину с синяками и засохшей кровью на лице и теле, свернувшуюся калачиком в углу.

Еще до того, как я узнала ее имя, она встала между мной и моим похитителем, вступив с ним в борьбу, чтобы помешать ему напасть на меня, несмотря на полученные ею травмы.

Когда он бросился на меня, она умудрилась ударить его коленом по яйцам, остановив на полпути. Разъяренный, он ударил ее по лицу, чуть не вырубив, прежде чем выбежать из камеры.

Вскоре после этого Майлз и Раф вызволили нас из камеры. Тогда-то я и узнала, что ее зовут Кимми, и ей не так повезло, как мне, избежать изнасилования. Работая в кризисном центре, она все еще переживала то, что с ней произошло, и у меня не было к ней ничего, кроме глубочайшего уважения. Она пережила нечто ужасное, но использовала свой опыт, чтобы помогать другим.

Я понятия не имела, как помочь жертвам изнасилования, но Райли настаивала, что я могу помочь, будь то присматривая за детьми, пока их родители посещают сеансы терапии с консультантами, нанятыми центром, или даже просто помогая с административными задачами.

Я проработала там волонтером всего два дня, но мне не терпелось вернуться. Это не только вывело меня из дома, но и, наконец, дало ощущение, что у меня есть цель. Я была не просто дочерью босса мафии, единственной целью жизни которой было укрепление организации ее отца; я помогала людям, когда они больше всего в этом нуждались. Даже если бы я всего лишь готовила кофе.

На третье утро после ночи в клубе я проснулась и обнаружила, что дом, как обычно, пуст. Но боль одиночества не пронзила меня так, как раньше. Вместо этого меня охватило волнение перед предстоящим днем.

Я должна встретиться с Рафом.

Мы не виделись с утра после свадьбы, и хотя мы обменивались сообщениями почти ежедневно, он казался рассеянным. Я подозревала, что папа держал его в напряжении.

Он прислал сообщение накануне, чтобы спросить, свободна ли я, чтобы встретиться с ним на прогулке в Холлоуз-парке, и мне едва удалось сдержать радостный визг.

Я приняла душ и оделась в рекордно короткие сроки, прежде чем встретиться с Коннором и Робом у машины. Я пыталась познакомиться с назначенными мне телохранителями с тех пор, как они отвезли меня в кризисный центр, но они почти не разговаривали. Если я надеялась завязать дружбу, подобную той, что была у меня с Гасом, я жестоко ошибалась.

Мы ехали по городу в обычном сопровождении: внедорожник впереди и еще один сзади, в обоих находились еще четверо вооруженных мужчин. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к дополнительной безопасности, но я бы солгала, если бы сказала, что это не заставило меня чувствовать себя хоть немного в большей безопасности. Папа всегда настаивал, что Гас нужен мне только для того, чтобы быть в безопасности, но посмотри, чем это обернулось.

Когда Коннор выехал на дорогу, которая вела нас прочь от города к холмам Холлоуз-Бэй, я уставилась в окно с заднего сиденья, пейзаж казался мне смутно знакомым.

Когда мы завернули за угол, стала понятна причина, по которой местность казалась знакомой. На другой стороне дороги одиноко стояло огромное одноэтажное здание с большими затемненными окнами, двумя мускулистыми мужчинами, стоящими у закрытых входных дверей, и табличкой над входом с надписью «Экзотика».

Мой желудок сжался, когда мы проезжали мимо, и воспоминание о том, как Майлз трахал женщину на сцене, вспыхнуло у меня перед глазами. Я отвернула голову, жар прилил к моим щекам.

Не в первый раз я задумалась, ходит ли Майлз все еще в клуб и участвует ли он в мероприятиях, которые проходят внутри. Мое хорошее настроение испортилось. Может быть, именно поэтому он так хорошо умел держать свои стены поднятыми; он занимался сексом в другом месте, ему не нужно было прикасаться ко мне.

Я сделала глубокий вдох, глаза Коннора сверкнули на меня в зеркале, и жалость, отразившаяся в них, не помогла заглушить голос в моей голове, твердящий мне, что каждую ночь Майлза не было дома, он был в клубе, трахая как можно больше женщин.

Тьфу.

Ну и к черту Майлза.

К черту его и его непроницаемые стены, к черту его и его холодное сердце.

Выбросив из головы образ «Экзотики», я снова уставилась в окно, не позволяя мыслям о Майлзе испортить мой день с Рафом.

Когда машина остановилась, Раф уже ждал, а его собственная охрана маячила неподалеку. В отличие от меня, папа настаивал, что с ним всегда было четверо охранников, но они были гораздо более осмотрительными, чем те, кого мне назначили.

Я выскочила из машины, не обращая внимания на то, что Роб велел мне подождать, пока они проверят, безопасно ли поблизости, и прыгнула в объятия Рафа.

— Раф! Я скучала по тебе! — слезы счастья навернулись мне на глаза, когда он обнял меня и закружил нас.

— Я тоже по тебе скучал, — он отстранился, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и широкая, ласковая улыбка растянулась на его лице.

У меня перехватило дыхание, когда я разглядела его черты. — Что случилось? — я легонько провела большим пальцем по исчезающему синяку у него под глазом, прежде чем заметила порез на его губе, и мои брови озабоченно нахмурились.

Он провел рукой по лицу. — Что? Это ерунда, тебе стоит посмотреть на другого парня, — он попытался рассмеяться, но я слишком хорошо знала своего брата; он преуменьшал это.

— Не делай этого, — отругала я. — Расскажи мне, что случилось.

Его глаза ненадолго закрылись, а когда открылись снова, все следы попытки пошутить исчезли. Взяв меня за руку, он потянул меня прочь от Роба и Коннора, стоявших неподалеку. — Пройдемся со мной.

Когда мы двинулись по тропинке, которая исчезала в густых деревьях, я почувствовала, что мои телохранители следуют за мной. Я повернулась к ним лицом. — Я хотела бы побыть наедине со своим братом. Вы можете подождать здесь.

— Ничего не поделаешь, — ответил Роб, на его лице появилась ухмылка, без сомнения, из-за моей неудачной попытки казаться авторитетным. — У нас есть приказ оставаться с вами.

— Я вполне способен позаботиться о своей сестре, — отрезал Раф.

Роб пожал плечами. — Обсудите это с мистером Вульфом.

Он сердито посмотрел на моего брата, который напрягся рядом со мной. Я закатила глаза. Гребаный Майлз действительно был полон решимости испортить мне день. Я отпустила руку Рафа и перекинула ее через его предплечье, надеясь помешать ему противостоять Робу.

— Хорошо. Следуй за мной, если должен, но меньшее, что ты можешь сделать, — это оставить меня наедине с моим братом.

Взгляд Роба метнулся от меня к Рафу, прежде чем он кивнул головой. Одержав неожиданную победу, я повернула нас обратно к тропинке, на этот раз уходя с промежутком между нами и моими охранниками.

— Что случилось? — спросила я, как только освободилось достаточно места, чтобы нас не могли подслушать.

Раф вздохнул. — Можем мы сначала поговорить о тебе? Как у тебя дела? Я беспокоился о тебе.

Я сжала его руку. — Хорошая попытка. Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться.

— Я всегда буду волноваться, Софи. Так поступают старшие братья.

Я ухмыльнулась. Он всегда разыгрывал карту старшего брата, хотя между нами было всего четыре минуты разницы. — И младшие сестры тоже волнуются. А теперь перестань уклоняться от ответа. Кто сделал это с твоим лицом?

Он поджал губы, и мое сердце упало. Это сделал папа? Я никогда не знала, чтобы он был жесток по отношению к Рафу, но я также знала, что Раф многое скрывал от меня.

— Обещай мне, что, когда я расскажу тебе, ты будешь сохранять спокойствие, — сказал он, не делая ничего, чтобы успокоить мое беспокойство.

— Раф, ты не помогаешь мне справиться с тревогой.

— Пообещай мне.

— Обещаю, — рявкнула я, останавливая его между двумя высокими деревьями. Коннор и Роб, стоявшие рядом со мной, тоже остановились, все еще уважая наше уединение. — Что случилось?

Глаза Рафа закрылись, а когда снова открылись, они были полны смирения. — Папа наконец-то женит меня по расчету.

Мои брови взлетели вверх, когда облегчение охватило меня. — Ох. Это... Ну, я знаю, это не то, чего ты хотел, но...

— Это с Ванессой Кинг.

Мое сердце замерло в груди, когда моя челюсть ударилась о землю. — Ва... Ванесса Кинг, та самая Ванессе Кинг, чей дядя убил нашу маму?

Гримаса Рафа подтвердила, что я сорвала джекпот.

— Что?! — взвизгнула я. — О чем, черт возьми, думает папа? — мое сердце заработало снова, только теперь оно билось быстрее, чем скаковая лошадь.

— Он сказал, что это для улучшения отношений между нашими семьями.

— Улучшить отношения? Роуэн Кинг убил маму!

Взгляд Рафа поднялся туда, где стояли Коннор и Роб, двое охранников теперь пристально смотрели на меня с одинаковыми выражениями беспокойства на лицах. Он взял меня за руку и мягко потянул идти дальше, понизив голос.

— И папа убил Роуэна. С тех пор семьи враждуют, но, как и мы с Вульфами, папа хочет укрепить наши связи, — объяснил Раф, его голос был почти шепотом, когда он наклонился ко мне.

Я сморщила нос в замешательстве. Во что, черт возьми, папа играл? Почему после всех этих лет он пытался укрепить наши узы, выдавая нас замуж за наших врагов?

— Я не понимаю.

— Я тоже, Софи, — пожал плечами Раф. — Но сделка заключена. Через несколько месяцев я буду в том же положении, что и ты. По крайней мере, Майлз терпимый. Я встретил Ванессу за несколько дней до твоей свадьбы; она мерзкая. Знаешь, она была там, на твоей свадьбе.

— Она была на моей свадьбе? Как я могла этого не знать?

— Наверное, потому, что ты была слишком занята, оплакивая свое будущее, — невесело усмехнулся Раф. — Ее брат тоже был там. Лукас Кинг. Высокомерный ублюдок. Неудивительно, что он хорошо поладил с Каем. С тех пор они живут в этом доме.

— Это Лукас сделал это с твоим лицом?

Раф сглотнул, и что-то неразборчивое промелькнуло в его глазах. — Да.

— Почему?

Он вздохнул. — Давай просто скажем, что у нас с ним есть несколько нерешенных проблем, которые нужно решить.

Я не стала давить на него дальше. Если бы Раф хотел рассказать мне о нерешенных проблемах, он бы рассказал. Кроме того, у меня не было слов. Как мог отец диктовать, на ком женятся его дети? Это было несправедливо. У нас не было выбора, кроме как принять жизнь, в которой мы родились, и смириться с тем, что, по мнению нашего отца, было лучшим для нас.

Иногда я по-настоящему ненавидела папу.

— Я не знаю, что сказать, Раф.

Он пожал плечами. — Тебе нечего сказать.

— Есть ли какой-нибудь способ выпутаться из этого? — спросила я, зная, каким будет ответ.

У Рафа было чуть больше власти влиять на решения папы, чем у меня, но не настолько, чтобы убедить его изменить свое мнение.

Все его тело обмякло в знак поражения. — Нет.

Некоторое время мы шли молча, между нами нарастало напряжение, которое только усилилось, когда Раф сказал: — Я должен уехать на несколько дней. Я не смогу позвонить тебе или написать сообщение.

— Куда ты едешь?

— Нью-Йорк.

— Зачем?

Он покачал головой. — Я не могу тебе сказать.

Меня пронзил укол сочувствия. Я ненавидела то, что Раф не мог разделить со мной свое бремя. За месяцы, прошедшие с тех пор, как он взялся за эту роль, он утратил свой блеск. Он всегда был позитивным человеком, тем, кто заставлял меня улыбаться. Сейчас его губы были постоянно нахмурены.

Будь проклят папа. Будь он проклят до чертиков за то, что забрал моего счастливого брата и уничтожил его, как и все остальное, к чему прикасался.

Вот тебе и весь мой день с Рафом. После его откровений на наших шеях висел тяжелый груз, когда мы прошли несколько миль по парку, остановившись в маленьком кафе, чтобы выпить кофе с пирожным, пока я рассказывала Рафу о том, чем занималась в центре.

Слишком скоро послеполуденное солнце начало опускаться за горизонт. Мы попрощались, Раф пообещал позвонить мне, как только вернется из Нью-Йорка, и наши глаза наполнились слезами, когда мы обнялись.

Знакомый укол одиночества проник в меня до мозга костей, когда меня везли домой. Какое-то время я не смогу поговорить с Рафом, и я сомневалась, что Майлз будет дома, чтобы составить мне компанию в ближайшее время.

По моей щеке скатилась слеза, когда отчаяние за себя и моего брата поглотило меня. Я быстро смахнула ее, чтобы мои охранники не стали свидетелями моего момента душевной боли, и когда я повернула голову, чтобы посмотреть в окно, я поняла, что мы вот-вот снова проедем мимо «Экзотики».

Только на этот раз снаружи образовалась очередь, и один из мужчин проверял документы, в то время как второй разговаривал с третьим мужчиной. Одного я узнала мгновенно.

Мой муж.

Когда машина проезжала мимо клуба, Майлз похлопал охранника по плечу, прежде чем войти в клуб, казалось, беззаботный на весь мир.