София

Прошло три дня почти блаженства. Почти, потому что каждый раз, когда я входила в гостиную, пианино дразнило меня, искушая, как запретный плод. Я жаждала поиграть на нем, услышать сладкие мелодии, которые я могла бы сочинить, но я не осмеливалась прикоснуться к нему. Пока не попрошу разрешения у Майлза. Мне показалось, что это было правильно.

Что касается мудака, то я не видела его с тех пор, как он бросил меня на следующий день после нашей свадьбы. Каждое утро, когда я просыпалась, его уже не было, и он возвращался домой задолго до того, как я ложилась спать. Единственная причина, по которой я знала, что он вообще вернулся домой, была в том, что меня разбудил грохот его машины, катящей по трассе. О, и свежий аромат кожи и дерева, который встречал меня каждое утро, когда я спускалась по лестнице, чтобы сварить кофе.

Я не возражала. Я вполне наслаждалась покоем. По крайней мере, поначалу. Это было похоже на уединение, но с затянувшимся вопросом о том, когда мой неохотный сосед по дому снова почтит меня своим присутствием.

Через несколько часов после отъезда Майлза в первый день пребывания в доме, как и было обещано, прибыли мои вещи. Следующие несколько дней я провела, исследуя дом и распаковывая вещи, подыскивая места для своих вещей. Большая часть хранилась в моей спальне, но я решила добавить немного жизни в дом, разбросав вокруг кое-какие вещи; моя фотография с Рафом здесь, милая статуэтка там. Если Майлзу это не понравится, хреново. Если меня заставят где-то жить, черт возьми, я собираюсь сделать это своим домом.

Но после того, как я распаковала вещи, я была в некоторой растерянности, не зная, что делать. Если бы я была в своем старом доме, я бы побеспокоила прислугу, составив им компанию, когда они выполняли свою работу по дому, или отправившись на прогулку по территории.

Если и было что-то, что мне не нравилось в моем новом доме, так это отсутствие сада. Да, на крыше был бассейн, но я не была фанатом плавания, и я не могла часами бесцельно бродить по бассейну Олимпийских размеров.

К третьему дню скука окончательно овладела мной.

Итак, я была чертовски рада, когда на четвертое утро появилась Райли и настояла, чтобы мы отправились в город за покупками. Я не набралась смелости заговорить со своими новыми телохранителями, не говоря уже о том, чтобы попросить их отвезти меня куда-нибудь, и лихорадка в хижине стала невыносимой.

Излишне говорить, что я вырвала руку Райли, воспользовавшись шансом выбраться из дома.

Взявшись за руки, мы прогуливались по улице, игнорируя магазины, несмотря на причину, по которой мы вообще оказались в городе, в окружении восьми — я не шучу — крупных, мускулистых телохранителей.

У нас двоих был доступ к бесконечным кучам денег, но ни у кого из нас не было никакого желания их тратить. Она привыкла надрывать задницу, чтобы заработать жалкие гроши, которые в конечном итоге шли на то, чтобы убедиться, что у Энджел есть все, что ей нужно. И хотя у меня был доступ к трастовому фонду, там просто не было ничего, чего я хотела.

По крайней мере, ничего нельзя купить за деньги.

Вместо этого мы обменялись сплетнями, и поскольку у Райли не было возможности поговорить до моей свадьбы, она посвятила меня в подробности своего медового месяца и всех неприятностей, которые Энджел доставляла в своей новой школе. У нее был парень, чему Кай был не рад.

— Ну, как семейная жизнь? — спросила Райли после того, как мы забрали наши латте со льдом в маленьком кафе и продолжили прогулку.

Я пожала плечами, изо всех сил стараясь оставаться безразличной. — Не могу жаловаться. Я не видела Майлза со дня свадьбы.

Она остановилась, нахмурив брови, когда заставила меня резко остановиться. Наши телохранители вокруг нас остановились, оглядываясь в поисках неминуемой угрозы. — Ты его не видела? То есть его не было дома?

— Он был дома. Но не раньше, чем я лягу спать, а к тому времени, как я проснусь, его уже давно нет, — я сделала паузу, делая глоток латте и наслаждаясь сладостью ванильного сиропа на языке. — Я не ожидала ничего другого, если честно. Он сказал мне, что после свадьбы хотел иметь со мной как можно меньше общего.

Она поджала губы. — Иногда он может быть таким засранцем. Честно говоря, я так разочарована в нем.

Я потянула ее за руку, чтобы она продолжила идти, готовая сменить тему моего мужа, когда она снова заговорила, почти сама с собой. — Интересно, куда он ходил? Он не был у нас дома.

— Нет? — спросила я, услышав обвинение в своем тоне.

Если бы он не был с Каем, где бы он был последние несколько дней? В животе у меня заурчало. Он намекнул, что мне не о чем беспокоиться по поводу того, что он трахает другую женщину, но не стал вдаваться в подробности. Он мог многое сделать с кем-то, на самом деле не трахая ее.

А еще он мог бы быть большим жирным лжецом.

Прямо сейчас мой мозг безуспешно пытался воспроизвести образ того, как он четыре года назад на сцене врезался в кого-то. Я не позволяла себе думать о том, что он все еще ходит в «Экзотик», но что, если он все еще завсегдатай, каждую ночь трахающий разных женщин?

Волна, сильная, как цунами, обрушилась на меня, и у меня возникло внезапное желание позвонить ему и потребовать сообщить, где он. Пока я не поняла, что у меня нет его номера.

Райли сжала мою руку, пытаясь успокоить меня. — Я знаю, тебе не о чем беспокоиться, Софи. Майлз — это всё, что возможно, но он не изменщик.

— Возможно, он и не изменщик в настоящих отношениях, — мрачно пробормотала я.

Она вздохнула. — Хотела бы я знать, в чем его проблема с тобой. Это не может быть только из-за твоей семьи. Это была его идея — устроить свадьбу в первую очередь, — когда я смогла только промычать в ответ, она перевела свой подозрительный взгляд на меня, ее глаза прожигали мой профиль. — Ты знаешь, не так ли? Ты знаешь, почему он так далек от тебя.

Это был не вопрос, и мое молчание подтвердило ее утверждение. Ее большой палец слегка погладил обнаженную кожу моего предплечья. — Софи, что случилось? — мягко спросила она. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? Я ничего не скажу.

Я тяжело вздохнула. У меня никогда по-настоящему не было друзей, кроме Кэт, с которой папа запретил мне видеться после того, как она повела меня в клуб, так что мне никогда не с кем было обсуждать секреты. Даже у Рафа были некоторые вещи, о которых я не могла рассказать ему.

Например, тот факт, что я пошла в секс-клуб и чуть не вызвала Третью мировую войну.

Но часть меня хотела довериться Райли. Не потому, что об этом можно было посплетничать, а потому, что тайна той ночи, когда мы с Майлзом встретились, всегда давила мне на плечи. Я не рассказала об этом ни единой живой душе, но, возможно, рассказав ей, я помогла бы облегчить это бремя.

Я незаметно убедилась, что никто из охранников не подслушивает, прежде чем наклониться ближе. — Ты не расскажешь Каю?

Она выглядела почти оскорбленной. — Конечно, нет!

Сделав глубокий вдох, я стиснула зубы. — Когда вы с Майлзом пришли в дом на встречу с папой, я встретила его не в первый раз.

Ее брови взлетели к линии роста волос. — Что? Когда ты впервые встретилась с ним? И как?

Крепче прижав ее к себе, просто чтобы быть абсолютно уверенной, что нас никто не подслушает, я углубилась в рассматриваемую ночь, стараясь избегать определенных моментов. Например, о том, что мы встретились в секс-клубе, или о том, что я смотрела на Майлза на сцене, фантазируя, что это меня он трахает на глазах у всех.

Я не знала, знала ли она о его...интересах, и уж точно не мне было ей об этом говорить.

Она слушала, затаив дыхание, у нее отвисла челюсть, когда я рассказала ей, что встретила Тео и что он поцеловал меня. — Срань господня! — воскликнула она, когда я закончила рассказывать о той ночи. — Из всего, что ты собиралась сказать, это было не то!

— Ну да, — я пожала плечами. — Но именно поэтому Майлз меня ненавидит. Он сказал мне, что после той ночи Тео был одержим желанием выяснить, кто я такая, и что Майлзу пришлось солгать ему, чтобы скрыть мою личность, иначе это вызвало бы проблемы между нашими семьями. Вот почему он ненавидит меня. Он винит меня, потому что ему пришлось солгать Тео.

Райли замолчала на несколько секунд, погрузившись в глубокую концентрацию. — На самом деле, Софи. Я не думаю, что это все, — сказала она неуверенно. — Я думаю, что… Я думаю, Майлз может ревновать, что он не добрался до тебя первым.

Я усмехнулась. — Ага, точно.

— Нет, серьезно. Ты можешь этого не видеть, но я видела. Помнишь ту ночь на вечеринке у твоего дяди, когда я была зла на него? — я кивнула, не нуждаясь в напоминании о том, что он не мог уйти от меня достаточно быстро после того, как наш танец закончился. — Всю ночь он наблюдал за тобой, и мне показалось, что он тосковал по тебе. Говорю тебе, ты ему нравишься, но он ничего не сделает, потому что слишком предан Тео.

Я покачала головой. Я любила Райли, но она несла чушь. Ни за что на свете Майлза не привлекало во мне.

— Мне нравится твой оптимизм, Райли, но ты не можешь быть болем серьёзной, — угрюмо ответила я. — Он ненавидит меня, и ничто этого не изменит.

Печаль прокатилась по мне. Это было почти так, как если бы признание этого вслух сделало это реальным.

Райли задумалась на несколько секунд, прежде чем задать вопрос, от которого у меня пересохло во рту. — Что ты чувствуешь к Майлзу?

Моим первым побуждением было солгать, но при упоминании его имени мое тело напоминало мне о моей реакции всякий раз, когда он оказывался рядом. То, как учащался мой пульс, когда я вдыхала его запах. То, как сжималось мое нутро, когда я думала о нем на той сцене. Даже когда он был властным засранцем, какая-то маленькая часть меня наслаждалась этим, потому что он уделял мне свое внимание.

— Я хочу ненавидеть его, — призналась я.

— Но ты не можешь?

— Нет.

Мы вдвоем замолчали, за исключением редких приглушенных глотков наших напитков. Хотя я признала, что не испытываю ненависти к Майлзу, это было очень близко к истине о том, что я чувствовала к нему. Что я чувствовала к нему с той минуты, как впервые увидела его четыре года назад. Если это чувство не изменилось за годы, прошедшие с нашей первой встречи, я сомневалась, что оно изменится когда-нибудь. Это значит, что я должна провести остаток своей жизни, желая мужчину, который терпеть не мог находиться рядом со мной.

— О, Софи, — сказала Райли, снова сжимая мою руку. — Майлз идиот, если не видит, что прямо перед ним. Я понимаю его преданность Тео, но он действительно идиот, если собирается упустить возможность обрести счастье.

Я не ответила. Что я могла сказать? Очевидно, у нас с Райли были разные мнения о чувствах Майлза.

Мы прошли еще немного, когда внезапно Райли остановила меня возле магазина. — Ты знаешь, что тебе нужно?

— Что? — нерешительно спросила я, мне не понравилось расчетливое выражение ее лица. Ее взгляд переместился на витрину магазина, где манекен демонстрировал очень сексуальное, но очень откровенное блестящее голубое платье, под цвет моих глаз. — Тебе нужно провести вечер вне дома! Мы должны пойти в клуб Кая сегодня вечером.

Я фыркнула. — Мне абсолютно не нужен ночной выход, особенно в клуб. Разве ты только что не услышала о том, как я в последний раз куда-то ходила?

Она подпрыгивала на месте, как возбужденный щенок, и я бы солгала, если бы сказала, что это не передалось мне. — Это было другое! Давай, будет весело. Только ты и я. У нас даже будет отдельное место, где мы сможем выпить и потанцевать, не беспокоясь о том, что нас кто-нибудь побеспокоит.

Искушение пронзило меня. У меня уже целую вечность не было ночи, чтобы повеселиться. Видя, что моя решимость слабеет, Райли схватила меня за руку и потащила в магазин.

— Майлз мне не позволит, — запротестовала я.

Что я могла сказать? От старых привычек трудно избавиться.

— К черту Майлза! Он тебе не начальник, — ответила Райли, ее губы растянулись в хитрой ухмылке.

Она была права. К черту Майлза. Разве не этот девиз я взяла на вооружение после свадьбы?

Без особых уговоров я купила синее платье, даже согласившись с Райли, что выгляжу в нем сексуально. Не то чтобы я хотела привлекать нежелательное внимание, но в кои-то веки я почувствовала себя хорошо.

Подтвердив наши планы на будущее, Коннор и Роб отвезли меня домой, мое возбуждение бурлило где-то внизу живота оттого, что есть чего ждать с нетерпением. Я приготовила на скорую руку ужин, убедившись, что мой желудок набит перед тем, как начать пить, а затем направилась наверх, в свою спальню, чтобы начать готовиться.

Я должна была признать, что Майлз проделал хорошую работу, выбрав для меня спальню. Хотя она была немного меньше моей старой спальни, это была именно та комната, которую я бы выбрала для себя, если бы мне предоставили выбор.

В ней по-прежнему были гардеробная и ванная комната, но кровать не была помпезной с балдахином, а вид на город из окон от пола до потолка был захватывающим, особенно на восходе и заходе солнца.

Не потрудившись запереть дверь в ванную — какой в этом был смысл? Дома никого не было — я включила душ и разделась. Когда от горячей воды пошел пар, я залезла в нее и позволила струе омыть меня. Предвкушение пробежало по моим венам, когда я натирала тело мылом и представляла, как буду танцевать в клубе позже. Вскоре я уже подпевала оптимистичной песне, сначала тихо, но чем больше росло мое волнение, тем громче становился мой голос.

Растворяясь в песне, в музыке, звучащей в моей голове, я представляла, как публика наблюдает за тем, как я пою, напоминая себе о том возбуждении, которое я испытывала всякий раз, когда выходила на сцену в баре «Сорок четыре». Вскоре я уже двигала бедрами в такт звукам, вылетающим из моего рта.

Я схватила насадку для душа и сняла ее с крючка, закрыв глаза, когда использовала ее как микрофон, и улыбаясь про себя. Я бы выглядела нелепо, если бы кто-нибудь увидел меня, но мне было все равно. Папа запретил мне петь дома, но здесь мне это не запрещалось, и я получала чертовски большое удовольствие.

Погрузившись в музыку, я провела насадкой для душа по своему телу, смывая пену, прежде чем опустить ее между ног. Мое пение мгновенно оборвалось, когда «ох!» вырвалось у меня от ощущения мощного удара воды о мой клитор.

Мои глаза распахнулись, когда коварная улыбка тронула мои губы. Я была одна. Я не выходила из себя за нескольких дней до свадьбы, может быть, даже недель.

От осознания этого мое нутро сжалось. Прикусив нижнюю губу, я снова закрыла глаза и переместила насадку для душа обратно между ног, позволяя всем мыслям о предстоящей ночи покинуть меня, сменившись образами рук, прикасающихся к моему телу. Губы прокладывают путь поцелуями по моему подбородку, шее, к груди и посасывают сосок.

И не только чьи-то руки или губы.

Моего мужа.

Продолжая направлять мощную струю на свой клитор, я протянула другую руку и ущипнула свой сосок, задыхаясь от вспышки боли и удовольствия, пронзившей меня.

Мысленно я не была в душе. Я была на сцене, и за мной наблюдали, как Майлз опустился на колени и закинул ногу на плечо. Его рот поцеловал мягкую кожу внутренней стороны моего бедра, дразня легкими прикосновениями зубов.

Мое дыхание превратилось в судороги, когда давление в моем ядре возросло, мой оргазм набирал обороты. Пока скрип половиц не заставил мои глаза распахнуться, а движения не замерли.

В запотевшем зеркале мой взгляд столкнулся со знакомой парой глаз, только вместо обычного презрения они были наполнены чем-то другим.

Что-то, что я видела в тех же глазах четыре года назад.