София

Я искренне надеялась, что пробуждение под звуки марширующего оркестра в моей голове не будет обычным явлением. Это был второй раз за столько дней, когда я просыпалась с громким стуком в голове.

По крайней мере, на этот раз я была в своей постели.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стук раздается не только в моей голове и что кто-то стучит в мою дверь. Я вскочила с кровати, от резкого движения у меня закружилась голова, и тошнота подкатила к низу живота.

Оглядывая свою комнату в поисках халата, мой взгляд метнулся в ванную, когда оттуда вышел Майлз, только что принявший душ, если судить по его влажным волосам. Мои щеки мгновенно вспыхнули, когда всплыли воспоминания о прошлой ночи.

Он отверг меня.

Потребовалась вся моя уверенность в себе и чертовски много шампанского, чтобы собраться с силами и надеть этот чертов наряд, о чем я беспокоилась с той самой минуты, как стилист показала мне его. Она заговорщически подмигнула, говоря о том, чтобы подарить моему молодому мужу ночь, которую он никогда не забудет, не обращая внимания на панику, которую она посеяла.

После всех моих волнений, он поступил именно так, как я ожидала. Отказ задел. Я бы солгала, если бы сказала, что ни крошечная часть меня не хотела, чтобы он бросил один взгляд на то, во что я одета, и трахнул меня до беспамятства, но я должна была знать лучше.

— Я открою, ладно? — его хмурый взгляд обжег меня, когда он направился к двери и распахнул ее.

Мое сердце упало, когда появились папа и Раф, папины глаза искали меня. В одно мгновение мое смущение из-за отказа Майлза сменилось чувством вины. Папа собирался что-то сделать с Рафом, потому что я потерпела неудачу. Я должна была как-то предупредить его.

— Доброе утро, — сказал папа, переводя взгляд на Майлза. Что бы я ни думала о своем новом муже, я не могла не восхищаться тем, что он никогда не выказывал страха, когда дело касалось папы. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

Мое сердце упало еще сильнее, когда взгляд Майлза переместился с папы на меня и обратно. — Давай не будем ходить вокруг да около, ладно? Мы с тобой оба знаем, почему ты здесь.

Что… что?!

Папа наклонил голову в сторону Майлза, не сводя с него расчетливых глаз. — И почему я здесь?

Я затаила дыхание; беспокойство, страх... нездоровое любопытство к тому, что произойдет дальше, пронзало меня. Несколько секунд Майлз пристально смотрел на папу, напряжение между ними нарастало.

Мой взгляд перескочил с папы на Рафа, который выглядел так, словно изо всех сил пытался сдержать свой гнев, и обратно на Майлза, лицо которого было лишено каких-либо эмоций, пока коварная ухмылка не тронула его губы. Остаток пути мое сердце колотилось до самых кончиков ног.

Не глядя на меня, Майлз бросился к кровати и откинул простыни. Тихий, почти неслышный вздох вырвался у меня, когда мой взгляд упал на кровавое пятно прямо там, где я лежала несколько мгновений назад. Мое тело начало трястись.

Я совершенно не помнила, что происходило между мной и Майлзом; последнее, что я помнила, это как пряталась под простынями, слишком смущенная, чтобы посмотреть ему в лицо. Занимался ли он сексом со мной, пока я спала?

Мне это не нравилось. Между моих ног не было боли, как я думала, когда наконец потеряю девственность, но кровь говорила об обратном.

— Это то, чего ты хотел? — рявкнул Майлз, его яд был направлен на папу. — Тебя радует видеть, как кровь твоей дочери смешивается с моей спермой? Или, может быть, ты хотел бы увидеть кровь, размазанную по ее бедрам? Я не позволил ей смыть ее, чтобы ты мог увидеть сам.

Желчь подступила к моему горлу, и, не раздумывая, я опустила взгляд на подол своей ночной рубашки. Чувствуя, что три пары глаз наблюдают за мной, я нерешительно подняла ее, остановившись при первых признаках крови, смешанной с засохшими белыми пятнами, покрывающими мою кожу.

— О боже, — прошептала я, покачиваясь на месте и заслужив сердитый взгляд Майлза.

Папа провел рукой по своему безукоризненному галстуку. — На самом деле, это делает меня очень счастливым.

Если бы я не стояла рядом с Майлзом, я бы пропустила проклятие, которое он прошипел. Он направился туда, где ждал папа, и по тому, как были сжаты его кулаки, я была уверена, что он собирается ударить папу кулаком.

— Я рад, что мы с этим разобрались, — усмехнулся Майлз. — Но я скажу это еще раз. Это единственный раз, когда ты узнаешь о нашей с Софией сексуальной жизни. Что я с ней делаю, не твое гребаное дело. На самом деле, давай перенесем это на нашу сексуальную жизнь, хорошо? Теперь она Вульф; с этого момента ты не сможешь узнать ни о чем, чем занимается моя жена. Я правильно объяснил?

Я уставилась на Майлза, разинув рот. Никто никогда так с папой не разговаривал. Я ожидала, что папа начнет спорить; скажет Майлзу, что я всегда буду Бьянки, даже если моя фамилия изменится. Но, к моему величайшему удивлению, папа хлопнул Майлза по плечу, и из него вырвался глубокий, мрачный смешок.

— Расслабься, Майлз. Меня не интересует то, чем занимается моя дочь, — сказал папа, вонзая невидимый нож мне в грудь. Не то чтобы его отсутствие интереса к моей жизни должно было шокировать. — Она твоя, делай с ней, что хочешь. Я просто хотел получить подтверждение вашего союза, которое теперь у меня есть.

Кулак Майлза сжался сильнее. — Хорошо. А теперь, если ты не возражаешь. Я бы хотел, чтобы мы отправились в путь как можно скорее. У меня есть работа, которой нужно заняться.

Он кивнул в сторону двери, и огромная часть меня захотела обнять Майлза за то, что у него хватило смелости вышвырнуть папу из моей комнаты, чего я никогда не могла добиться.

Ухмыльнувшись в мою сторону, папа вышел, не сказав больше ни слова, оставив Рафа маячить у двери. Он оставался спокойным на протяжении всего общения, выражение его лица было стоическим, но как только шаги папы стихли, он ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь.

Он схватил Майлза за воротник рубашки, развернул его и прижал спиной к двери. — Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой? — он зашипел низким голосом. — Она была не в том состоянии, чтобы дать согласие, ублюдок. Ты изнасиловал ее!

Прежде чем я успела броситься на защиту Майлза, потому что я была абсолютно уверена, что Майлз меня не насиловал — даже если я не могла объяснить кровь, — он оттолкнул Рафа, прежде чем с силой ударить кулаком в лицо моего брата, глухой удар разнесся по комнате.

Раф упал назад, с глухим стуком приземлившись на задницу и потирая челюсть.

— Раф! — крикнула я. Выйдя из оцепенения, в котором я пребывала с тех пор, как обнаружила кровь у себя на бедре, я бросилась к брату и присела рядом с ним на корточки. — Ты в порядке?

Майлз возвышался над нами обоими, и мы оба запрокинули головы, чтобы посмотреть на него. Страх пополз по моим венам при виде того, как черты его лица были искажены злобной яростью.

— Не смей никогда, никогда, обвинять меня в том, что я насильник. Я, блядь, не прикасался к ней, — его глаза метнулись к моим, и у меня перехватило дыхание от урагана, бушевавшего в его темных глазах.

— Тогда объясните причину крови, — рявкнул Раф, потирая челюсть.

Глаза Майлза сузились, глядя на Рафа, и на секунду я подумала, что он не собирается отвечать, но когда он поднял руку, у меня отвисла челюсть, когда я увидела порез на его ладони.

— Поблагодари свою сестру за то, что она проговорилась, что твой старик собирался причинить тебе боль, если бы она не соблазнила меня.

Голова Рафа повернулась ко мне, его брови взлетели до небес, но все, что я могла сделать, это смотреть на Майлза. Он намеренно порезался и сделал вид, что лишил меня девственности, просто чтобы с Рафом ничего не случилось.

Я не знала, что с этим делать. Зачем ему это делать? Он ненавидел меня, и я была почти уверена, что он не любил Рафа, и все же он пошел на эти меры, чтобы никто из нас не пострадал.

Я медленно поднялась на ноги. — Ты... ты сделал это, чтобы папа не причинил вреда Рафу?

— Я сделал это ради гребаной спокойной жизни. А теперь, если вы оба закончили обвинять меня в том, что я насильник, не могла бы ты, пожалуйста, одеться, чтобы мы могли убраться к черту из этого места? С меня хватит вас, Бьянки, на всю жизнь.

— Я тебя не обвиняла, — сказала я, защищаясь.

— В этом не было необходимости. Твое лицо сказало все, — парировал Майлз, в его голосе явно слышалось предательство.

Я опустила взгляд, когда стыд захлестнул меня. Он был прав. Сначала, я подумала, что он воспользовался моим бессознательным состоянием.

Рядом со мной стоял Раф, потирая рукой затылок. — Майлз, я...…Мне жаль, чувак. Мне не следовало обвинять тебя.

Майлз ущипнул себя за переносицу, на мгновение прикрыв глаза. — Мне не нужны твои извинения. Я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери, разве я прошу слишком многого?

— Да, конечно. Я... эм... Я оставлю вас собираться, — застенчиво ответил Раф, очевидно, такой же раскаивающийся, как и я. Он повернулся ко мне, поглаживая ладонью мою руку. — Я зайду повидаться с тобой, прежде чем ты уедешь.

Я кивнула, одарив его благодарной улыбкой. Когда он закрыл за собой дверь, я перевела взгляд на Майлза, который все еще смотрел на меня, его ярость не проявляла никаких признаков ослабления.

— Майлз, я... — начала я после того, как между нами прошло несколько напряженных секунд.

— Иди одевайся.

Вспышка гнева прокатилась по мне. Прошлой ночью он мной командовал, и он делал это снова. Я привыкла, что папа говорит мне, что делать, но будь я проклята, если Майлз начнет. Кроме того, я хотела получить ответы.

Я скрестила руки на груди, выдерживая его яростный взгляд. — Нет. Не буду, пока ты не скажешь мне, почему ты это сделал.

— Я же говорил тебе. Я хочу спокойной жизни, чего, думаю, не получу, когда ты рядом.

Он отвел взгляд и перешел в другой конец моей комнаты, чтобы надеть кобуру. Я оставалась на месте, отказываясь двигаться, пока он не ответит должным образом на мой вопрос. — Я хочу знать почему.

— Да, что ж, самое время тебе понять, что ты не всегда получаешь то, что хочешь.

Я закатила глаза. Меня взбесило, что с той минуты, как мы с Майлзом заново познакомились, у него сложилось убеждение, что я избалованная и получаю все, что хочу, хотя это не могло быть дальше от истины. Если бы он потрудился потратить немного времени на то, чтобы узнать меня получше, он бы это обнаружил.

Но, эй. Если он считал меня избалованной девчонкой, кто я такая, чтобы разочаровывать?

Я последовала за ним туда, где он засовывал пистолеты в кобуры. — Хорошо. Ответь мне вот на что. Ты собираешься делать это каждый раз, когда папа спрашивает, как продвигается наш союз?

— Нет. Разве ты не слышала, как я сказал твоему отцу, что твоя жизнь его больше не касается?

— Ты идиот, если думаешь, что папа оставит все как есть, — фыркнула я. — И я не могу ему лгать.

— Не моя проблема, — пренебрежительно бросил он, надевая пиджак и прикрывая оружие.

Разочарование захлестнуло меня. Этот разговор ни к чему не привел. Пришло время сменить тактику.

— Ладно, — я беспечно пожала плечами. — Может, я найду кого-нибудь другого, кто меня трахнет. По крайней мере, тогда я смогу быть честной с папой, когда он спросит меня, веду ли я активную половую жизнь. И никогда не знаешь, может, я что-нибудь из этого получу.

Майлз резко обернулся, его ноздри раздулись. В два шага он оказался передо мной, схватив меня за руки, его рычащее лицо было даже в дюйме от моего. — Клянусь богом, малолетка. Если ты позволишь кому-нибудь другому дотронуться до тебя, я заставлю тебя смотреть, как я сдираю с них кожу, вырываю глазные яблоки из черепа и отрываю член голыми руками, ты, блядь, поняла меня?

Ха. Для меня это прозвучало ужасно похоже на ревность.

Я вырвала свои руки из его хватки, моя собственная ярость набирала обороты. — Итак, позволь мне прояснить. Ты не хочешь трахнуть меня, но и никто другой не может? Предполагается, что я останусь девственницей на всю оставшуюся жизнь.

Он выпрямился, на его губах заиграла холодная ухмылка. — Ты быстро схватываешь. Ты ведь не просто хорошенькая мордашка, правда, малолетка?

— Пошел ты, — прошипела я, не в силах остановиться.

Он закатил глаза. — Если ты закончила. Ради всего святого, ты не могла бы, пожалуйста, одеть свою задницу?

— Нет, я не закончила, — точно так же, как прошлой ночью, я ткнула его в твердую, как камень, грудь. — Если мне нельзя трахаться, то и тебе тоже.

— Никаких проблем, — прорычал он, отбрасывая мой палец.

Его ответ выбил ветер из моих парусов. Я полностью ожидала, что он скажет, что я не имею права предъявлять к нему требования, и что он будет трахать кого угодно, только не меня.

Когда в голову не пришло никаких слов, мое тело обмякло. Воспользовавшись моим внезапным молчанием, Майлз схватил меня за руку и потащил в ванную, заталкивая внутрь. — В последний раз...

Я прервала его, когда захлопнула дверь, заперев его снаружи и оставив меня одну кипеть от ярости.