Когда я вошел, то замер, пораженный увиденным. Если это помещение создал Давид Воронов, как и тот эликсир, то он действительно глубоко безумный человек. И если в его руки попадет хоть чуточку настоящей власти, то этому миру сильно не поздоровится.

Я вспомнил его отца (или все же деда?), который ради своей прихоти убил собственного учителя в гимназии двести лет назад. Он же погубил сотни и тысячи алхимиков, в том числе учившихся в той гимназии. В общем, яблочко от яблони недалеко укатилось.

Следом за мной в комнату ворвался Роман. Два охранника, оба в серых костюмах, выхватили пистолеты и направили на нас.

— Блин… — ругнулся Рома, поднимая руки.

А я этого делать не стал.

— Руки в гору! — рявкнул тот, что был более коренастым, и качнул в мою сторону пистолетом.

Еще буду я пугаться какой-то варварской пукалки, начиненной порохом и лишенной всякого изящества.

— А то что? — спросил с угрозой в голосе, медленно засовывая руку в карман.

— Пристрелю! — зло процедил коренастый.

Второй, высокий и рыжий, с веснушками на горбатом носу, предостерег товарища:

— Стой! Это же Исаев… Его приказано доставить живым.

— Без ног он не умрет, — направил первый охранник оружие мне в правое колено.

Он не сводил с меня испытующего взгляда. С этим брюнетом мы словно оказались на рыцарском турнире и неслись навстречу друг другу с копьями наперевес. Кто моргнет или отведет глаза первым, тот вылетит из седла, как пробка от игристого вина.

Я отводить взгляд не собирался. Сказал ему, сжав в кулаке в кармане артефакт:

— Ты не выстрелишь. Как и твой друг.

— Опять начинается… — страдальчески вздохнул за правым плечом Роман.

Да, не в первый раз он становился свидетелем, как я вступаю в подобный поединок. А что он хотел? Чтобы я поднял руки, как и было сказано? Во-первых, перед какими-то простолюдинами с пороховыми пукалками я стелиться не собирался. Во-вторых, едва я подниму руки, мы проиграем и окажемся полностью во власти Давида Воронова. А эта участь, судя по виду измученного Славика, куда хуже смерти от куска свинца.

— Это еще почему? — рявкнул коренастый.

Я спокойно держал его взгляд, а вот он все больше волновался. Его палец нервно дрожал на спусковом крючке, а пот начал заливать глаза. Рыжий рядом тоже не был образцом самоконтроля. На их лицах отчетливо проступали непонимание и страх от того, что я не склоняюсь перед их властью. Мнимой.

— Потому… — медленно начал я, вытаскивая руку с артефактом из кармана, — что для выстрела тебе нужны целые сухожилия.

— Что? — хором спросили все трое, включая Романа.

А я силой воли направил действие гравитационного артефакта на их оружие, мгновенно многократно увеличивая их вес с килограмма до тонны. Несколько Нитей выстрелили из артефакта и на миг оплели оружие, после чего сила тяжести резко согнула кисти вражеских рук. В полной тишине пистолеты гулко бухнулись на пол. Одновременно с этим раздался тошнотворный треск порванных сухожилий.

— А-а-а!!! — завопили от боли рыжий с коренастым и осели на пол, держась за безвольно болтающиеся ладони. По их лицам полились слезы.

Роман сразу сообразил и закрыл за нами дверь.

— Такая комната точно хорошо звукоизолирована, — сказал он. — Можно хоть колени им прострелить, и никто не услышит.

— Ты хочешь прострелить им колени? — удивился я его словам, отпинывая подальше пистолеты, вновь принявшие нормальный вес.

— Что? Нет конечно! — сразу замотал головой Роман, затем оглядел стены, увешанные пыточными инструментами. — Хотя после того, что я увидел в особняке… Это меньшее, что они заслужили.

Да, я был с ним согласен, но это я… От Романа такой кровожадности не ждал.

— Ты меня пугаешь, Ром. Я на тебя плохо влияю, — произнес, подходя к безвольно склонившему голову Славику. — Займись пока этими двумя, а я позабочусь о Вячеславе, хорошо?

— Да-да, конечно, — опомнился Роман. Опомнились и люди Воронова, начали вставать, угрожающе выставив неповрежденные руки вперед, но мой друг парой сильных ударов отправил их в мир грез. Потряс ушибленным кулаком и продолжил: — Это не ты, Макс, на меня так влияешь, а сам мир. Он совсем не такой, каким я его себе представлял. — Он снял со стены веревку и принялся связывать врагов по рукам и ногам. — Раньше я знал, где зло, а где добро, а теперь… Всех алхимиков считал шарлатанами и мошенниками, но вижу, как ты… Да не дергайся! — пристукнул он по спине начавшего снова приходить в себя коренастого брюнета. — Как ты помогаешь людям своими зельями. И не только. Калечишь своих врагов, чтобы спасти друзей. Добро это или зло? Я уже не понимаю. Я окончательно запутался.

Пока он говорил, я осматривал брата Лизы. Он сидел в одних штанах на дурацком, неудобном деревянном стуле, скованный по рукам и ногам крепко затянутыми ремешками. Левая бровь рассечена и набухла от удара чем-то тяжелым с острыми гранями. Скорее всего, это след от трости Воронова. На груди длинные порезы, еще сочащиеся кровью. На шее синяки от пальцев, один глаз заплыл и ничего не видел, второй был просто закрыт, потому что Славик потерял сознание. Проверил пульс — он был, а это главное.

Я внимательнее осмотрел его. Если коротко, истязали парня долго и со знанием дела. Столь ужасным пыткам, которые пришлись на долю Славика, далеко не всех врагов подвергают.

Славик, когда я попытался приподнять его лицо, издал тихий, полный боли стон. Меня пробрала дрожь, гнев снова тугими кольцами сжал грудь. Мне отчаянно захотелось, чтобы этот ублюдок оказался здесь и сейчас прямо передо мной. Чтобы я мог как следует врезать ему по роже. Давно об этом мечтаю, а сейчас возжелал пуще прежнего.

— Знаешь что, Ром, — тихо, не оборачиваясь к нему, заговорил я, — добро и зло — это эфемерные понятия, которыми сильные мира крутят так, как выгодно им, чтобы управлять народами и сталкивать их ради собственной выгоды. Жвачка для ума, не более. Важно лишь, кто союзник, а кто враг. — Я обернулся к Роману. Что-то он увидел в моем взгляде, отчего вздрогнул и отшатнулся. — И моим врагам я не завидую.

Снова вернулся к Славику и усилием воли заставил гнев утихнуть. Его стоит приберечь для Давида. Даже Морвина, все время что-то болтавшая, притихла, почувствовав мое состояние. Замерла в предвкушении крови.

Я взял с пояса целебное зелье, запрокинул голову Вячеслава и влил ему все без остатка. Про запас, на случай если Лиза пострадала так же, у меня была еще одна склянка с красным снадобьем.

Славик, не приходя в себя, закашлялся, разбрызгивая драгоценную жидкость, но я зажал ему нос и надавил на подбородок, заставляя все проглотить. Через несколько секунд по бледному, обескровленному телу брата Лизы пробежала румяная волна. Там, где она проходила, раны стремительно затягивались, синяки уменьшались, кости с тихими щелчками и хрустом срастались, причиняя страдания их хозяину, опухоли спадали.

Пока происходил процесс регенерации под действием зелья, я расстегнул ремни на руках и ногах Славика. Вскоре он открыл глаза и осоловело огляделся, выглядя уже намного лучше. Только засохшая кровь напоминала о недавних истязаниях.

— Слава? — позвал я его, присев на ступеньки рядом. — Ты как?

— Исаев… — прошептал он. — Зря ты пришел. Воронов… он все знал с самого начала. Я говорил, что не стоит связываться с ним: у него повсюду глаза и уши. Твой план… все с самого начала пошло не так.

Я нахмурился. Не понимал, как Воронов мог все узнать. Всего четверо человек, включая меня, знали о том, что мы собираемся сделать. Неужели среди нас предатель? Я внимательно посмотрел на Славика.

— Как он узнал?

Брат Лизы страдальчески поморщился и попытался встать со стула, но его ноги подогнулись, и он скатился с небольшого постамента на пол, снова застонав. Наконец, шатаясь, поднялся на ноги. С каждой секундой его движения становились все увереннее. Я продолжал испытующе смотреть на него.

— Он давно заметил Лизу, — сказал Славик. — Следил за ней и за нами. Все видел и слышал. И заманил нас в ловушку. Я даже дернуться не успел, когда он взял Лизу, как на меня набросились его люди.

— Ладно, я понял, — ответил ему, переглянувшись с Романом. Друг как раз закончил связывать охранников. — Лиза. Ты знаешь, где он ее держит?

— Возле себя. Воронов, прежде чем пытать меня физически, пытал морально. Издевался над моей сестрой прямо в своем кабинете. Так что я знаю, где они оба, и могу показать.

— Хм… — задумался я. — Выходит, ты видел его кабинет. А ты, случайно, не видел там хранилище данных?

— Данных? — переспросил Славик. — Зачем ему оно?

— Вы разве еще не поняли? — удивился я их непрозорливости. — Бордель с покорными девушками, с которыми можно делать что угодно, всего лишь прикрытие для настоящего дела Давида.

— Ты о чем? — теперь уже брат Лизы переглянулся с Романом.

— Он собирает компромат на своих клиентов, — говорил я, прохаживаясь вдоль стен с пыточными приблудами. Нашел два кожаных шарика с ремешками, кляпы. Кинул их Роману, чтобы заткнул рты охранникам. — Каждый чиновник, генерал или аристократ, который удовлетворяет здесь свои пороки, на крючке у Воронова. Информация — вот его главное оружие, которое он держит у горла своих клиентов. На публике они ведут себя как примерные семьянины и законопослушные граждане Империи и совсем не хотят, чтобы их истинное лицо увидели остальные. История старая как мир. Пока мы добирались сюда, в каждой комнате, где прятались, я видел глазки скрытых приборов, которые снимают кино. Где-то оно должно храниться.

— Скрытые камеры… — догадался Роман и тут же заозирался. — Но это значит, что он может наблюдать за нами прямо сейчас!

— Не беспокойся, в этой комнате камер нет, как и в подвале, — утихомирил я Романа. — Свои развлечения этот больной ублюдок снимать не стал. Для такой деятельности сам он должен быть кристально чист.

— Но он знает, что мы здесь… Мы в полной заднице, Макс. Я вызову подкрепление. Того, что мы нашли, достаточно, чтобы Воронова казнили.

Я бы с Романом на этот счет поспорил, но зачем, если…

Он выхватил из кармана свой телефон и только тут вспомнил, что тот успел утопиться.

— Твою… — простонал друг, ткнув себя в лоб мертвым телефоном.

Славик не знал, что наши телефоны сдохли, и сказал:

— Сотовая связь здесь глушится. У них даже раций нет. Так что будем делать? Давид наверняка хранит весь компромат в своем кабинете. Там же держит и Лизу.

— Это наверняка ловушка, — сказал Рома.

— Да, это она и есть, — согласился я в ответ. — Но Воронов не знает, что мы знаем, что он знает о нас, — увидев на лицах спутников непонимание, поспешил дополнить: — Мы со Славиком пойдем прямо к нему, а ты, Рома, — я подошел к другу и похлопал его по нагрудному карману, — найдешь копию данных. Воронов не идиот, чтобы хранить все в одном месте. Как найдешь, слей все в интернет. Абсолютно все.

— Головы полетят, как надувные шарики на ярмарке, — улыбнулся Роман, проведя рукой по нагрудному карману. — Но как я узнаю, где искать?

Я кивнул на двоих охранников, сидящих спина к спине с заткнутыми кожаными мячиками ртами.

— У тебя тут целый арсенал для допроса.

Роман хищно улыбнулся, и пленники, выпучив глаза, засучили ногами в попытке отползти.

— Пасть порву, моргала выколю, — пообещал он максимально неправдоподобно, подходя к ним с рогами из пальцев.

— М-м-м! М-м-м-м-м! — замычали эти ребята.

Ну хоть они оценили актерские таланты моего друга.

— Пошли, — сказал я Славику, — спасем твою сестру.

— Да… — посмотрел он на Романа, о чем-то задумавшись, но затем, словно придя в себя, взглянул на меня и кивнул: — Да! Я покажу дорогу, идем.

Мы покинули эту Красную комнату боли и вышли в коридор. Мимо нас в этот момент проходил старикан с брюшком, седыми мудями и ажурной маской на лице. На его голом теле из одежды был только парчовый сиреневый халат, накинутый на плечи.

Я застыл, ожидая, что нас вот-вот раскроют. Совсем забыл, что действие зелья Vitalis Aspectus, уже закончилось и если я не вижу жизненные токи живых существ, совсем не значит, что их нет. Славик тоже замер. А старикашка остановил на нем взгляд, провел рукой по его груди, запачканной кровью.

— Какой экземпляр… И какой стойкий! — довольно осклабился он. — Выдержать комнату боли Давида… А вы, юноша, из слуг? — спросил меня.

— Ага, — кивнул ему, еще не совсем понимая, куда клонит этот содомит.

— А можно мне его на часок? — кивком головы собеседник указал на Славика, и чресла его пришли в движение.

Брат Лизы среагировал первым. Быстрый прямой удар кулаком разбил старикашке нос и отправил его в полет до противоположной стены. Я подскочил, рывком поднял бессознательное тело и закинул в комнату к Роману.

— Этого тоже свяжи, уж очень просил, — сказал недоумевающему другу и захлопнул дверь. — Пошли, Слава, и хватит уже руки распускать.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы он к тебе свои лапы протянул, — хмуро ответил тот.

— Веди.

В перепалку вступать я не желал, и так времени не было. Славик повел налево по коридору — в ту сторону, откуда мы пришли до этого. Поднялись на четвертый этаж и углубились в коридоры большого особняка. На этом этаже охраны было уже больше, пару человек мы вырубили и затащили в подсобку, подвернувшуюся рядом.

— Если ты знаешь, что это ловушка, — спрашивал шепотом Славик, выглядывая из-за обитого зеленым бархатом угла, — как ты собрался вытаскивать мою сестру? Какой у тебя план?

Он отодвинулся, и я тоже выглянул из-за угла. В этом месте наш коридор пересекался с еще одним под прямым углом. Находились мы примерно в центре особняка, и боковой коридор вел к большому эркеру, который я заметил еще с пригорка.

Логово Воронова.

Коридор заканчивался большой двустворчатой дверью, которую по бокам сторожили два амбала. Своими макушками они почти потолок подпирали.

Но как говорится, чем больше шкаф, тем громче падает.

— План? — переспросил я Славика. — Нет никакого плана. Мы просто зайдем и заберем Лизу. А Роман пока сделает так, что за Вороновым начнут охотиться все те, на кого он собрал компромат. И тем более те, на кого не успел.

Я ожидал взрыва ярости от брата Лизы, потому что сказанное было полной чушью, которая просто лежала на поверхности.

— Ладно, пусть так, — в итоге кивнул он. — Тогда нам надо туда. Там кабинет Воронова и там Лиза.

— Ну тогда пошли, — пожал я плечами и вырулил в боковой коридор.

Охрана сразу заметила нас. Парни подобрались, размяли свои массивные плечи, похрустели короткими шеями. Я молча надвигался на них. Взглянул в глаза одному, затем другому. Славик шел следом, и я слышал, как мягко ступают по ковру его босые ноги. В этом коридоре горели два ряда свечей, источая слащавый ванильный аромат.

— Эй! Вам сюда… нельзя? — бодро начал, но быстро сдулся левый охранник, когда я мрачно улыбнулся.

Он видел, что у меня нет ни капли страха, хотя я был раза в два меньше него. Это его пугало. И не зря.

Между пальцами я вертел тонкую склянку с мерцающей жидкостью внутри. Когда расстояние между нами сократилось до десяти метров, швырнул ее в пол между этими двумя. Слабое стекло лопнуло, и раздался легкий хлопок. Стражников мгновенно окутало прозрачное мерцающее облако, наполненное спорами Cornufungus profundus. После первого же вдоха оба охранника мешками упали на пол. На их лицах расплылись глуповатые улыбки, с уголков губ потекли слюни.

— Что ты с ними сделал? — спросил Славик, перешагивая тела.

— Отправил в лучший мир. Ненадолго.

От входа в логово Воронова коридор расходился еще в две стороны. Я огляделся, приметил несколько дверей вдали, а затем выбил ногой ту, что вела к Лизе.

Внутри оказался большой, погруженный в полумрак, кабинет. Он был заставлен изысканной, даже чересчур помпезной и дорогой мебелью. Слева резные шкафы с дорогими реликвиями вроде древних ваз или посуды, следом несколько старинных мягких диванов. С другой стороны то же самое, только за стеклянными дверцами секретеров стояли батареи бутылок. Наверняка эти напитки стоили целое состояние. Воронов баловал себя.

Сам Давид сидел в большом кресле, больше похожем на трон, в противоположном конце вытянутого помещения. Мягкий, похожий на траву ковер устилал пол. На нем, у ног Воронова, томно лежала, опираясь на локоть одной руки, а вторую мягко положив на голое бедро, Лиза в золотом бикини и с ошейником на шее. Ее лицо было безмятежным и счастливым.

Она под действием эликсира любви Воронова.

Поводком от ее ошейника в своей правой руке игрался Давид, закинув ногу на ногу.

— Исаев! — воскликнул он, приветственно поднимая руки. В другой он держал свою трость-атманит. — Наконец-то мы вновь встретились!

Из коридора позади донесся топот множества ног. Тех самых, полагаю, что я заметил в полосках света за соседними дверями. С десяток людей Воронова вбежали в кабинет и полукругом обступили нас со Славиком, захлопнув за собой дверь. Видя их через плечо, я подмигнул брату Лизы. Воцарилась неприятная тишина, от которой у меня во рту появился кислый привкус.

Вдруг уловил боковым зрением, как у Славика что-то появилось в руке. Я обернулся полностью и увидел направленный на меня пистолет без дула. Таким как-то Роман хотел меня «оживить». Кажется, он назвал его шокер или как-то так.

— Где ты его прятал? — спросил у брата Лизы.

Вместо ответа шокер издал легкий щелчок, и в мою сторону вылетели две иглы на нитях. Впились мне в грудь, затем мое тело сотряс страшный удар. Боль, словно в меня плеснули кислотой, обожгла кожу. Все мышцы разом начали сокращаться, и я не мог ничего поделать. Просто упал, потеряв контроль над телом, на мягкий, словно первая весенняя травка, ковер.

— Вот тебе Исаев, Давид, — сказал Славик. — А теперь дай нам с сестрой уйти, как мы и договаривались.

Вот что за привкус появился во рту.

Кислый привкус предательства.