— Значит так… — Холлоран пристроил свой чемоданчик на столе одного из кабинетов участка, за которым в старом кресле бывшего владельца устроился афроамериканец. — Я оставлю тебе образцы. — Щелкнули замки, и на свет божий явились пара аптечных пузырьков и пакет. — Ты или твои люди их попробуете, убедитесь, что товар нормальный. После чего ты наберешь меня и скажешь, готов ли ты переварить крупную партию. Мой номер вот на этой карточке.

— Странный ты, офицер. — Глава «девяток» взял один из пузырьков. — Дельта? Богато живешь, тут у нас не дохрена любителей, это, считай, на гурмана.

— Не страннее нашей жизни. В пакете эмка, грамм пятьдесят или около того.

— Нет, мы, конечно, ведем дела с местными «синими», только они в основном сливки снимают за то, что «котов» да моих парней не трогают. Но чтоб товар засылать?

— Мне тут говорили, мол, времена меняются. Ну и сам понимаешь, я не местный, хотя с местными познакомлюсь, все-таки в их песочнице играть буду. Но у меня своя игра и правила у нее свои.

— И что я тебе должен буду, «неместный»?

— Денег за образцы не возьму, считай это актом доброй воли. На будущее. Дай мне расклад по местным, кто что держит, и мы в расчете.

— Дельта двадцать таблеток по сороковнику каждая, если оптом. Две банки — тысяча шестьсот. Плюс эмка по полтиннику грамм — еще две с половиной. И эти четыре косых ты мне даришь просто так? Сколько ты готов обеспечить?

— Столько, сколько сможете переварить, и еще немного сверху. — Холлоран спокойно устроился на подоконнике, спиной к окну.

Дэрион уставился на него, подбрасывая в руке пузырек.

— Как я уже говорил, дельта — очень на любителя штука. Дороговат, придется в даунтаун спускать.

— Да хоть в канализацию. Парни взрослые, разберетесь.

— С «кристаллом» проще, конечно. А где гарантии, что вместо товара ты не привезешь нам спецназ?

— А где гарантии, что вместо денег ты не захочешь меня накормить свинцом?

— Уел. — Дэрион поставил пузырек на стол. — Расскажу чисто по верхам то, что и так любой малек на улице знает.

— А больше мне пока и не надо. Сработаемся — споешь еще.

— Эй, Дэрион не стукач!

— А я и не собираюсь идти с этими материалами в суд. Чисто самому для понимания. — Холлоран расстегнул рубашку и продемонстрировал бледную грудь с редкими волосами. — И микрофона на мне нет.

— Ох и грязный же ты тип, офицер, — в голосе главы «девяток» прозвучало уважение. — Ладно, слушай…

Полученные от Дэриона «расклады» надо было переварить, но почвы для размышлений тот дал предостаточно. От здания бывшего полицейского участка Холлоран уезжал окрыленным: его совершеннейший экспромт сработал, как должно, однако к своей цели — найти помещение для офиса станции — Голландец так и не приблизился. Ну да ничего, впереди была еще половина дня, да и объектов в списке оставалось примерно десяток.

Как только это здание появилось перед Холлораном, тот сразу же понял: да, это оно. Двухэтажный отдельностоящий дом в колониальном стиле, с портиком и отходящими от него в форме раскинувшей ножки буквы «П» крыльями, был расположен недалеко от крупной транспортной развязки. Та, судя по статистике дорожной полиции, в часы пик была обычно свободна, но позволяла выйти на проходящий через весь город хайвэй. Вокруг на некотором расстоянии — такие же небольшие офисные билдинги, склады и «Волмарт». Перед зданием — небольшая аккуратная стоянка на полтора десятка машин в тени нескольких чахлых пальм, за ним на огороженной территории — крупный внутренний двор с грузовым дебаркадером и чем-то типа склада. Рядом — мачта сотовой связи с антеннами Verizon, заменить которые на свое оборудование будет плевым делом, особенно если подкрепить эту операцию парой изменений в базе данных инфраструктуры оператора, ну а покрытие тут только улучшится. Что самое приятное, практически каждый перекресток в этом районе был оборудован дорожными камерами, плюс камеры на зданиях… в общем, незамеченным к зданию будет проскользнуть трудно. Да, не невозможно, но трудно.

Вишенкой на этом торте служил огромный щит «Сдается в аренду» с номером риелтора. Холлоран потянулся за телефоном и через несколько минут договорился о встрече. Еще через пару часов, облазив здание, последний год стоявшее пустым, от подвала, оказавшегося на удивление глубоким, до засиженного голубями чердака, Голландец подписал необходимые бумаги, перевел на счет риелторского агентства плату за год вперед (риелтор чуть не запрыгал на месте от счастья после такой новости), получил несколько комплектов ключей и карточку местной охранной фирмы, патрулировавшей этот квартал.

Недалеко от его нового офиса обнаружился небольшой сквер, обрамленный пожухшими от вечной жары то ли акациями, то ли чем-то в этом роде, где Холлоран с удовольствием вознаградил себя за удачную находку вполне пристойным тако (продал которое ему почему-то индус в тюрбане и с надписью «Привет, я Виджай Суджит» на бейджике) и последовавшей за ним сигаретой. Дело осталось за малым: вызвать сюда бригады Комбината, выдать им ключи и подождать, пока они превратят этот памятник архитектуры времен чуть ли не Гражданской войны, чудом сохранившийся до наших дней, в средоточие самых прогрессивных технологий этого мира.

Телефон агента разразился трелью звонка. Неизвестный номер.

— Холлоран.

— Агент Холлоран? Это Дженис беспокоит, координатор, группа «Йот». Вам удобно говорить, сэр?

— Валяй. По прошлому делу есть какие-то хвосты, которые надо подчистить?

— Нет, сэр. Группа «Йот» докладывает о прибытии к месту несения службы, сэр. Мы въехали в город и готовы прибыть в ваше распоряжение.

— Вот, значит, как… — Голландец задумался. Блум чистит свою станцию от всех, кто запятнал себя хоть каким-то сотрудничеством с нелояльным ему агентом? Или решил подсунуть ему своих, чтобы проще было исподволь контролировать? Или и то и другое вместе? Ладно, посмотрим. — Вы уже где-то разместились?

— Нет, сэр, мы только что въехали в Кейтеринборо.

— Хорошо. Чиппинг-стрит, двадцать. Я буду ждать на стоянке перед зданием, синий «Форд-Фьюжн», не перепутаете, стоянка пустая.

В ответ послышалось клацанье клавиш лэптопа.

— Хорошо, сэр, мы будем через семнадцать минут.

Голландец отключил телефон и встал со скамейки в тени акации. Отдых откладывался, надо встречать своих людей. Своих ли? И можно ли считать линейных агентов, выращенных в баках Комбината, людьми?

Команда «Йот-42» «Ловцы Удачи» в составе троих боевиков (уже знакомых Майлзу Джексона, Джефферсона и Джунипера), координатора Дженис и медика-мозгокрута Джошуа (куда в наши годы без специалистов по психике и «МК-УЛЬТРА»? ) прибыла на двух неприметных белых фургонах, которые тут же загнали во двор здания. «Люди в черном» развили кипучую деятельность по разгрузке и подключению привезенного с собой оборудования «нулевой очереди». Взаимодействие с парнями Комбината Джунипер, оказавшийся техником по второй специальности, тоже взял на себя, так что Голландцу оставалось лишь курить с солидным видом и отдавать распоряжения. Еще его слух постоянно резало то, как агенты вытягивались перед ним во фрунт и обращались к нему исключительно «сэр», — видимо, сработал его новый статус координатора станции. Когда он был простым агентом в Вегасе, хоть линейщики перед ним и стелились, но они стелились перед каждым, понимая свою неполноценность, а прочие агенты (в основном, ботаники и компьютерщики, коих было большинство в «Блум Энтерпрайз») вообще относились к нему как к пустому месту, — ну, все, кроме Виктора. Эх, Виктор, Виктор, бедный ты морпех, несчастный правильный ублюдок, что ж ты был таким правильным, что так сорвался… Ладно, решил для себя Холлоран, с линейными надо провести разъяснительную работу: мало того, что он не привык к «сэрканью», так оно еще и в легенду коммерческой компании, хоть и с акцентом на безопасность, укладывалось так себе. Но это завтра, все завтра, сегодня же разместить своих людей (все-таки своих, пока не доказано обратное) в гостиницу и отдыхать, за сегодня сделано достаточно, а солнце уже почти село.

На следующее утро здание станции предстало перед Холлораном укутанным в строительное ограждение поверх лесов: Комбинат принялся за ремонт фасада. Немного побродив по внутренним помещениям, чуть не вляпавшись в банку с краской и вдоволь налюбовавшись на то, как слаженно, словно муравьи, работают комбинатские (фактически так и было: людей среди них было лишь трое — прораб и два его заместителя, остальные, десятка полтора рабочих, были аналогами линейных агентов, только выращенными с другой специализацией и обладающими групповым сознанием), Холлоран отправился поколесить по городу.

Ох уж это состояние подготовки, когда от человека больше ничего не зависит, и остается только ждать — как с путешествием на самолете или по железной дороге. Это вообще очень похоже на древнюю магию, только в исполнении современной техники: пассажир занимает свое место в салоне самолета или в вагоне поезда и тут же перестает быть где-то, быть «здесь», а «там» он быть еще не начинал и начнет только тогда, когда его транспорт прибудет к месту назначения.

То же самое с путешествием на автомобиле — вы проходите через три места. Сначала вы были там, где началось путешествие, потом вы сидели в своей машине, затем оказались на месте финиша. Фактически вы телепортировались, просто у вас это заняло достаточно много времени. Мало того, на самом деле вы даже не представляете себе, каков мир между точками начала и конца вашего путешествия, и сколько неизвестного там таится…

Это странное пространство между «здесь» и «там», существующее только в восприятии человека, но от этого не менее реальное, можно увидеть и еще проще, кстати. Возьмите телефон и позвоните кому-нибудь, кого сейчас нет прямо рядом с вами: родственнику, другу, да хоть в доставку китайской еды, если друзей у вас нет, а ваши родственники — настоящее сокровище, и чтобы их найти, нужны карта и лопата. Обратите внимание, что вы говорите с человеком, которого нет рядом, так, как будто он рядом с вами есть. И обратите внимание на то, что вы сами во время разговора ведете себя так, будто вас нет там, где вы находились только что, еще минуту назад.

И переносит вас в это совместное пространство маленький кусок пластика и кремния, сдобренный пригоршней каких-то радиодеталей и умных слов, в которых вы все равно ни черта не понимаете. И вашего собеседника тоже, будь он хоть на другом конце планеты. Магия, правда? Любая достаточно развитая технология неотличима от магии (а достаточно грубая магия, в свою очередь, неотличима от технологии), и то, что раньше делали с помощью волшебных зеркал, золотых яблок и вдыхания ядовитого дыма, сегодня доступно любому на улице за двадцатку в месяц.

Люди верят в то, что это должно работать, — и оно работает. Таков консенсус. Даже нет — Консенсус, с большой буквы. А ввело это в Консенсус Агентство, после того как Лаборатория разработала технологию, а Комбинат изготовил основные узлы и продолжает изготавливать. Вы же знаете, что на всей планете существует не больше десятка компаний, выпускающих основные комплектующие для смартфонов?

Вот и Холлоран не то чтобы любил это существование в точке «нигде», но ценил его уж точно, не так уж часто оно выпадало. А заняться ему еще было чем: вскрыть несколько хранилищ, заранее размещенных Агентством в Кейтеринборо просто так, на всякий случай; проверить местонахождение и комплектацию конспиративных квартир и запасных вариантов базы. Не то чтобы он собирался бросить ремонтируемое здание прямо сейчас, но кто его знает, когда может пригодиться черный ход или эвакуация по протоколу «Омега»…

Вообще Кейтеринборо с первого взгляда не впечатлил Голландца, но тот, выключив радио, колесил по нему, пытаясь понять его и принять, ведь ему тут еще работать и работать, а для этого надо почувствовать, чем город дышит, чем живут его люди.

Даунтаун — офисный центр, как и любой даунтаун страны, дышал деньгами. Он деньги пожирал, потел ими и ими же испражнялся, словно колония микроорганизмов, выросшая в чашке Петри города. Зеркальные стены небоскребов отражали дневное солнце и друг друга, превращая попытку задрать голову в кошмар Мориса Эшера, а за ними сотни, тысячи клерков, облаченных в костюмы, покупали, продавали, совещались, проводили слияния и поглощения, «раздевая этого мерзавца Эччево на разнице между Второй Национальной и Таганетен Порк». Тут же наверняка работал кто-то из Синдиката, может, и не один, ведь деньги — это кровь современного мира, а Синдикат всегда предпочитал держать руку на пульсе; однако в дела Агентства синдикатские небожители обычно не лезли, считая, что финансирования этих нелепых игрищ «на земле» с них достаточно.

Чуть поодаль, за странным нечто, называемым в Кейтеринборо рекой Айзет (возможно, она и была когда-то рекой, но сейчас это был скорее склеротический ручеек, текущий на юг в ловушке из бетонных плит), на холме красовалась обсерватория местного университета, кампус которого, включающий и комьюнити-колледж, лежал прямо у подножия холма.

К востоку и западу от кампуса раскинулись соответственно район социальных домов Норт-Ист (старая шестиэтажная застройка, переходящая в одно-двухэтажные недорогие каркасные домики, давно выцветшие под местным солнцем) и дорогой жилой сабурб Крусиан Лейк. Последний горделиво красовался огороженными кварталами со свежими зелеными насаждениями и зелеными полями гольф-клуба. Идеологический конкурент и тихого Норт-Ист, и буржуазного, самодовольного Крусиан Лейка, Глейдс, где люди чаще видели фудстемпы, чем наличные, располагался у южной границы города, дальше были только промышленные предприятия, заброшенные и не очень.

В Кейтеринборо не было свойственного для Вегаса азарта и поклонения леди Удаче, бурлящей атмосферы стартапов Кремниевой долины или котла культур Лос-Анжелеса, но было некоторое свое очарование города, живущего на краю Долины Смерти. Солнце выжигало цвета, а предельно сухой воздух обжигал легкие запахами пустыни, но люди здесь жили и умирали, радовались и грустили, признавались в любви и предавали, — в общем, занимались всем тем, что свойственно человеку, наперекор пустыне и наперекор друг другу.

«Добро пожаловать в самый нетипичный из типичных городов запада!» — усмехнулся сам себе Холлоран, устроившийся с сигаретой на смотровой площадке обсерватории, судя по фрагментарным граффити, превращенной местной молодежью в аллею любви драйв-ин.

Таким образом Голландец провел еще неделю. Он перемещался по городу на своей машине, на прокатном лимузине, пешком, в такси и на автобусе. Завтракал в дайнерах вместе с рабочими асфальтового завода, обедал в кантине мэрии с мелкими клерками и пил пиво вечером с ирландскими полицейскими в пабе «Синяя труба». Делал ставки в подпольных собачьих боях в Глейдс и на аукционе современного искусства в Саусалито-центре в даунтауне. Курил травку со студентами университета и качал железо с мотобандой нацистов-клановцев из Норт-Ист. Пожимал руки затянутым в смокинги владельцам серебряного рудника и бил морды парочке белого отребья, попытавшейся ограбить магазинчик на заправке на выезде в Долину. Засыпал на скамейке в парке и просыпался в президентском номере «Уолдорф-Астория». В общем, делал все то, что в методичке Агентства по оперативной работе называется «комплексом мероприятий по вживанию в окружение».

Его записная книжка распухла от новых номеров, глаза покраснели от недосыпа, сбитые костяшки пальцев правой руки саднили, а изжога от яблочного пирога грозила побить все рекорды. Но он добился главного: теперь он воспринимал этот город не как поле работы, а как свой, знакомый живой организм, и хоть и поверхностно, но прикоснулся к тем нитям, которые заставляли двигаться эту огромную марионетку.