— Она соединила нас вместе просто, чтобы позлить, — сказала Сейдж Чарльзу, хотя при этом нисколько не выглядела раздражённой.

Они взяли её внедорожник, потому что она отказалась сесть за руль его пикапа. Её машина была слишком роскошной для здешних ухабистых дорог, Сейдж работала риелтором, продавая дорогие монтанские грёзы очень богатым людям, которые хотели сбежать из города. Когда Чарльз сказал ей, что дорога слишком плоха для её чересчур цивилизованного внедорожника, она рассмеялась и ответила, что скорее заменит свою машину, чем позволит царапинам появиться на его любимом пикапе.

Чарльз тоже предпочёл бы, чтобы она не царапала его машину. Если она планировала лихачить, то хорошо, что они взяли ее внедорожник.

— Лия? — уточнил Чарльз, хотя прекрасно знал, о ком именно говорит Сейдж.

Она кивнула и взглянула на него краем глаза.

— Почему ты не остановил ее? Всем известно, что она не может тобой командовать. Никто бы не удивился, даже Лия. Так почему ты позволил ей это сделать?

Чарльз посмотрел на Сейдж, обдумывая, что ей ответить.

Как и его мачеха, Сейдж любила носить красивую одежду. Отчасти из-за работы, отчасти потому что носила её, как доспехи. Она надевала вещи из мягкой ткани и броских цветов, которые делали бы её милой. Одежда, которую она носила, давала ей визуальную силу. Так она заявляла миру: «Вот сильная женщина».

Но ему эти вещи говорили совсем другое: «Вот женщина, которой нужны доспехи, чтобы за них спрятаться. Вот женщина, которой страшно, но которая поднимает подбородок и насвистывает в темноте».

Он вспомнил, как она выглядела, когда Бран привёз её сюда. У нее был взгляд такой же, как у Анны, когда они впервые встретились.

— Лия — пара моего отца, — сказал он. — Пока она не делает ничего, что могло бы навредить стае, я не буду возражать.

Сейдж недоверчиво приподняла бровь, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Она больше не смотрела на него со страхом в глазах. Она нравилась ему. Она была умной, забавной и мудрой. Той, на кого он мог положиться и кто прикроет его спину.

Чарльз расслабился на слишком мягком сиденье и выложил ей всю правду, а не отделался пустыми словами, как ответил бы кому-то другому из стаи.

— Хотя мы с Асилом не друзья, но Анна ему нравится. Он отдаст жизнь за её безопасность. И ей он нравится, и она чувствует себя комфортно в его обществе.

— Ты оставил свою пару с Асилом, потому что он ей нравится? — язвительно спросила Сейдж. — Чарли, я никогда бы не подумала, что ты на такое способен.

Только она так называла его. Потому что когда впервые произнесла это сокращенное имя, она была избита и напугана. Когда Бран представил ее, она подняла лицо, чтобы посмотреть Чарльзу в глаза, дрожа от ужаса. Затем она сказала с безнадёжным вызовом:

— Привет, Чарли.

Чарльз крепче вцепился в ручку двери, когда Сейдж свернула с дороги по его указанию. По колеям, по которым они ехали, росла высокая трава, и она царапала днище машины. Он был почти уверен, что обратно им придётся бежать на четырёх лапах.

— Я оставил свою пару с Асилом, потому что и ей, и ему я доверяю, — ответил он. — И хотя Лия меня терпеть не может, но она не действует во вред стае. Пока это так, я буду следовать за ней так же, как следую за отцом.

Сейдж рассмеялась на его слова.

— Да. Мы все слышали, как ты подчиняешься Брану. — Она рассмеялась громче. — Или Лие. Самое смешное то, что ты на самом деле в это веришь.

Это правда, подумал он с некоторым возмущением. Но он редко спорил с людьми, кроме отца или Анны, поэтому не стал заострять на этом внимание. Сейдж сбавила скорость, поэтому Чарльз отпустил ручку на дверце и бесстрастно сложил руки на коленях. Он держал слово и будет следовать за Лией так же, как следовал за своим отцом.

Сейдж взглянула на него.

— Ладно, — сказала она. — Тогда у меня другой вопрос. Зачем ты взял эту штуку с собой?

Она имела в виду ведьмовской пистолет.

— Некоторые из одичалых, которых мы собираемся навестить, имеют интересное прошлое, — ответил Чарльз — Все они очень старые. Я хочу знать, слышал ли кто-нибудь из них о чём-то подобном.

Сейдж выехала на ровную поляну и остановилась перед домом в стиле ранчо, который смотрелся бы уместнее на городской улице, чем посреди леса. Дом Чарльза тоже был в стиле ранчо. Но в этом окружении маленький серый домик выглядел как комнатная кошка в логове тигра.

Чарльз знал одичалых достаточно хорошо и сомневался, что среди них есть предатель. Они не могли слишком долго притворяться, это было ниже их достоинства. Трусливо.

Он вышел из машины и сразу почувствовал, что кто-то сверлит его взглядом. Он позволил братцу волку самому найти тех, кто за ними наблюдает.

Долгое притворство — это трусость, а вот устроить засаду на союзников — вполне нормально.

— Позади нас, — предупредила Сейдж, обойдя капот.

Она не то чтобы боялась. От неё пахло стрессом, даже беспокойством. Возможно, ей следовало бы бояться. Но она ошибалась.

Противник не позади них, хотя это была интересная уловка. Чарльз задумался, умеют ли одичалые на самом деле использовать магию стаи, чтобы управлять ветром, как это делал Бран, или это просто особенности местности, которыми они научились пользоваться. С одичалыми, особенно с этими, возможно и то, и другое.

— Мы пришли с вестью и предупреждением, — произнес Чарльз, не повышая голоса. — Эстер и Джонси погибли от рук врага, у которого был вертолёт и отряды с оборотнями, готовыми напасть на волков маррока. Они напали на жилище Эстер с намерением взять её в плен. И заперли её в клетку. Когда мы освободили её, они убили её.

Чарльз повернулся, словно собираясь сесть обратно во внедорожник, и тут мужчина спрыгнул с дерева в двадцати футах перед машиной.

Как и Бран, этот оборотень из тех людей, которые затерялись бы в толпе даже без использования магии стаи. Он не был ни высоким, ни низким, ни красивым, ни уродливым. В его лице вообще не было ничего особенно запоминающегося. Кроме глаз. У него были белые, волчьи, хищные глаза.

— Брана нет, — сказал мужчина с очень британским акцентом. — Теперь Эстер мертва, потому что ты, Чарльз, сын маррока, не способен защитить стаю.

Он уже знал о нападении на Эстер. В этом не было ничего удивительного. Эти волки имели более тесный контакт с другими членами стаи, чем большинство одичалых, потому что один из них регулярно участвовал в охотах и имел несколько друзей в стае. Если бы не его братья, он, вероятно, был бы обычным членом стаи, безопасным и здравомыслящим.

Их было трое, все братья, близнецы и их младший брат. Чарльз подозревал, что, если бы с ними не было стабильного близнеца, Бран казнил бы двух других из соображений общественной безопасности.

— Думаешь, у тебя получилось бы лучше? — очень тихо произнес Чарльз, стоя против ветра. Он не мог определить, с кем из братьев разговаривает, кроме того, что это был один из близнецов.

Другой близнец спрыгнул на землю с более высокой ветки другого дерева. Его приземление было громче, чем нужно, чтобы прикрыть третьего брата, который все еще сидел в засаде.

— Вряд ли мы могли бы справиться хуже, — ответил он. Пока его близнец следил за Чарльзом, он посмотрел на Сейдж и улыбнулся. — Привет, красавица. Из тебя выйдет отличный приз.

Помимо своей воли, несмотря на годы, что пролегли между нынешней Сейдж и той избитой женщиной, которой она была, когда пришла к ним, — когда она сказала: «Попробуй», её голос прозвучал напряжённо, и она шагнула ближе к Чарльзу.

Второй близнец весело рассмеялся.

— О, я намерен попробовать. Не так ли, Гейр?

Другой близнец улыбнулся.

— Да.

Гейр был самым здравомыслящим из троих.

Чарльз не собирался верить им насчёт того, кто из них кто, особенно когда они так осторожно держались с подветренной стороны, из-за чего он не мог их различить. Он медленно сделал шаг в сторону от Сейдж, встав между ней и близнецами.

Она напряглась от его неожиданного движения. Сейдж попросила его защиты, вторгнувшись в его личное пространство. Его движение не было отказом, но он не мог сейчас успокоить ее.

Чарльз был слишком занят, уворачиваясь, чтобы перехватить топор, который Офаэти, третий из братьев-викингов, попытался воткнуть ему в спину. Он схватил топор одной рукой сверху, другой у основания, и зажал руки Офаети между своими. Викинг не ожидал этого, поэтому Чарльз смог развернуть крупного мужчину. После чего быстро ударил его ногой в колено, и оно хрустнуло.

И именно тогда, в этот самый момент, Чарльз почувствовал, как Анна зовёт его.

— Сейдж. Садись в машину и не вмешивайся.

Строго говоря, бой за доминирование должен проходить один на один. Поэтому он хотел, чтобы Сейдж была подальше от драки. А может, он увидел на ее лице выражение предательства и хотел развеять все ее сомнения в том, что он всегда ставил ее безопасность на первое место.

В отличие от его Анны, Сейдж выполнит приказ. Он вычеркнул её из своих мыслей и рассматривал ее только как гражданское лицо, которое нужно защищать.

Офаэти выпустил топор, когда его колено сломалось. Чарльз подбросил топор вверх и поудобней перехватил за ручку. Это был хороший топор, тяжёлый и сбалансированный для боя, а не для рубки деревьев.

Близнецы, Гейр и Фенрир (Чарльз был почти уверен, что это не имя, данное при рождении, а имя, которое он заслужил), рванули вперёд, когда Офаэти напал, но, увидев топор в руке Чарльза и выбывшего из схватки Офаэти, немного замедлились.

«Чарльз? Если ты не занят, мне не помешал бы совет».

Чарльз услышал тихий звук позади себя и, не глядя, провёл плоской стороной топора вправо на высоте бедра, как обратным замахом бейсбольной биты.

«Теперь, — с удовлетворением сказал братец волк, когда сзади тело, вероятно, не мёртвое, с глухим стуком рухнуло на землю, — Офаэти больше не представляет угрозы».

Чарльз весело усмехнулся, радуясь возможности размяться. Братья-викинги сражались дольше, чем Чарльз жил на этом свете, но у них не было братца волка в напарниках, и их не обучал Бран Корник и Поющий Буйвол, дядя Чарльза.

Близнецы разошлись в стороны, пытаясь заставить его защищаться с обоих флангов. Он позволил им это сделать, потому что для игры это не имело значения. Ему было немного сложнее, потому что он предпочёл бы не убивать ни одного из них. Бран поручил ему защищать одичалых, и они пока что не сделали ничего, что вынудило бы его пойти на крайние меры.

Фенрир приблизился первым, целясь ногой в бедро Чарльза. Он шагнул навстречу, и пинок Фенрира скользнул вверх по его бедру, не причинив никакого вреда. Чарльз схватил его за ногу под коленом и ударил свободной рукой в живот. От силы удара оборотень согнулся пополам, и Чарльз зажал его голову под рукой, затем перегнул их обоих назад, проведя суплекс.

Фенрир упал, и его позвоночник ударился о пень, в который целился Чарльз. Кости сломались с громким хрустом, и Фенрир громко заскулил.

Чарльз отпустил его и вскочил на ноги, успев увернуться от меча Гейра. Второй удар Чарльз отразил топором.

«Чарльз? — Голос Анны был слабым. — Мне очень нужна твоя помощь, иначе я почти уверена, что некоторые из нас не выберутся отсюда».

«Подожди минуту», — ответил он ей. И перестал играть, потому что жена нуждалась в нём. Чарльз разбил меч одним ударом топора и поймал взгляд Гейра, только тогда осознав, что это был Фенрир, а не Гейр. Он предпочёл бы, чтобы Фенрир лежал со сломанной спиной.

И надеялся, что Гейр выживет.

— Довольно, — бросил Чарльз. — У меня нет на это времени. Мы закончили. Подчинись.

Старый волк боролся с его принуждением, пот стекал по его лицу, пропитывая рубашку. Но его рука разжалась, и клинок упал на землю. Викинг опустился на колени, приподнимая подбородок перед Чарльзом.

Братцу волку захотелось нанести ему смертельный удар. Он отвлёк его, когда Чарльз должен был заботиться о своей паре. Вместо этого Чарльз ударил его по голове тупым концом топора. Достаточно сильно, чтобы вырубить на несколько минут, но недостаточно сильно, чтобы убить.

Если бы это был Гейр, то Чарльз поверил бы, что тот подчинился и больше не нападет, но Фенриру он не доверял.

«Анна? — спросил он по брачной связи. — Чем я могу…»

И его словно втянуло в мультфильм. Он смутно узнал в нём вымышленный мир, словно из сказки. Небо было тёмным, фиолетового, темно-синего, серого и черного цветов. Земля под ногами была вязкой, что вызывало у него смутное беспокойство, но не такое сильное, как смрад чёрной магии. Он огляделся, но ничего не увидел, кроме леса из покрытых шипами лиан.

— Анна? — Он не видел её, но чувствовал, что она рядом и что она обеспокоена.

— Чарльз! — позвала Анна. — Я здесь, застряла в этих дурацких растениях. Я не могу выбраться.

Чарльз побрёл по липкой, вязкой земле, и когда достиг леса из лиан, тот неохотно расступился перед ним. Он помешал бы ему добраться до Анны, если бы мог, но их связь и его магия были слишком сильны здесь, где такие вещи имели большее значение. Но лианы злобно смыкались за ним и мрачно шептались.

На крошечной поляне его пара стояла, созерцая лианы и скрестив руки на груди, спиной к нему.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Это колдовство, — сказала она, не отрывая взгляда от лиан. — Я не знаю, что делать с колдовством.

Чарльз приблизился к ней и заметил, что её одежда изодрана, а руки и щека покрыты кровавыми царапинами. Она свирепо хмурилась.

— Это твой мультфильм? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— О, хорошо, ты здесь, — прознесла она так, будто только сейчас его увидела. — Мультфильм?

Анна медленно повернулась, оглядываясь. Потом покачала головой и рассмеялась.

— Думаю, я создала это как метафору. Но я не уверена, кто здесь на самом деле главный. Всё это, — она взмахнула руками, указывая на всю сцену, — сочетание моих сил, магии Уэлсли и вот этого. — На последнем слове она указала на живую изгородь из колючих лиан. — Это чёрная магия, колдовство. И я не знаю, как оно сюда попало или как его разрушить.

Чарльз осмотрел лианы тщательнее. И сразу заметил, что растения лишь смутно напоминали лианы, но они не были реальны. У него был некоторый опыт с такого рода магическими сновидениями, хотя его приключения обычно выглядели немного больше похожими на реальный мир и меньше — на приключение в Диснейленде.

— Значит, за шипами заточена спящая принцесса? — спросил он.

— Нет, — ответила Анна. — Волк Уэлсли.

«Интересно, — сказал братец волк. — Мы никогда не чувствовали в нём колдовства. Оно появилось недавно?»

— Не думаю, — возразила Анна. — Скорее, оно было здесь долгое время. Асил сказал, что в истории в Теннесси могла быть замешана ведьма.

— Реа-Спрингс? — спросил Чарльз, хмурясь. — Я не нашёл там никаких следов ведьм.

Анна подняла брови и указала в сторону колючих лиан с характерным запахом крови и колдовства.

— Логично, — согласился он.

— Так как мне уничтожить их? — спросила она его.

«Кровь», — сказал братец волк.

Анна протянула руки.

— Я уже пролила кровь здесь и… — Она покраснела. — Я случайно вонзила когти в Уэлсли в реальном мире. И он истекал кровью. Колдовство не исчезло.

— Это сказка, — задумчиво произнес Чарльз.

— Да?

— Если не кровь, то, возможно, поцелуй.

Большая часть магии стаи была связана с кровью, но есть несколько очень избранных подношений, символом которых является поцелуй. У него была идея, как это можно использовать.

Чарльз осторожно взял Анну за руку, которая еще не зажила из-за серебра.

— Я поцелую тебя. Ты поцелуешь Уэлсли в реальном мире.

Анна инстинктивно отпрянула назад, вцепившись в его запястье.

— Первый поцелуй любви? — Это прозвучало как цитата. — Я не люблю его.

Чарльз обнял ее и прижался подбородком к её макушке. Даже в стране грез это было приятно. Она заставляла его улыбаться.

— Между вами не обязательно должна быть любовь. Но Бран держит его в стае так же, как держит тебя и меня. Если я поцелую тебя здесь, а ты поцелуешь его в реальном мире, возможно, мы сможем сотворить небольшое колдовство. Ты и я.

Затем он поцеловал её.

* * *

Анна не совсем понимала, что задумал Чарльз, но была готова довериться ему.

Она неуверенно моргнула, пытаясь одновременно сосредоточиться на реальном мире и на внутреннем видении. Это было неловко и неприятно.

Асил всё ещё с трудом прижимал Уэлсли к земле. Он увидел, что она сосредоточилась на нём, и мрачно улыбнулся.

— Что бы ты ни пыталась сделать, это работает. Я могу сказать по тому, насколько легче стало его удерживать.

Анна не могла сказать, шутит он или нет. И у неё не было времени, чтобы прямо сейчас это выяснить. Угол, под которым Асил держал его, не позволял поцеловать Уэлсли в губы. Она могла поцеловать его в щёку и почувствовала волну облегчения.

«В губы, любовь моя, — сказал братец волк, потому что в стране грез Чарльз целовал её и поэтому не мог говорить. — Это символично. Мы даём слово, мы общаемся, мы едим, мы принимаем пищу через рот. Через его рот мы можем напитать его силой. Чарльз говорит, что у Уэлсли есть свои способности. Если мы сможем напитать его достаточной слой, он должен освободиться сам».

— Можешь его подвинуть? — попросила она Асила раздраженно. — Я должна поцеловать его в губы. — Анне не нравилось, что подпитка силой через поцелуй кажется такой интимной.

Асил замер, и Уэлсли отчаянно забился в его хватке. Он щёлкнул зубами, и Анне удалось удержать его только, когда навалилась на него сверху, прижав обоих самцов к земле. Будет очень плохо, если Уэлсли вырвется.

Асил выругался по-испански, слегка переместившись. Сопротивление Уэлсли мгновенно стало менее эффективным, хотя не менее страстным.

— Он под заклинанием, — объяснила Анна, прежде чем он успел что-либо сказать. — Колдовство. Чарльз говорит, что я должна поцеловать его в губы.

Хотя Асил был раздражен, его губы растянулись в ухмылке.

— Вот как? Он сказал тебе, что нужно поцеловать прекрасного принца. Хорошо, дай подумать. Ты не можешь вырваться сама, верно?

Анна неуверенно кивнула.

— Я понятия не имею, что делаю, Асил. Но если это работает, я опасаюсь что-либо менять.

Уэлсли снова щёлкнул зубами, и Асил посмотрел на неё.

— Ты уверена в этом?

— Братец волк уверен.

Асил закатил глаза. Анна боялась, что стала плохим примером для многих в стае.

— И братец волк никогда не может ошибаться, — пробормотал он. — Ладно. Твоя задача — держать на нём руки, пока я буду придавать ему позу для поцелуя. Для твоего поцелуя. — Он пробормотал что-то себе под нос и крякнул.

Анна не могла точно сказать, что он сделал, но Уэлсли сдвинулся, и она изо всех сил старалась не отставать. В конце концов Асил оказался под Уэлсли, держа Уэлсли лицом вверх, и до его губ можно было добраться.

— Делай все быстро, — предупредил Асил. — Это небезопасная позиция.

Анна наклонилась, сосредоточившись на ощущении губ Чарльза в стране грез. Она прижалась губами к губам Уэлсли. Было такое чувство, будто она поцеловала электрическую изгородь.

Глаза Уэлсли открылись — ярко-золотые с шоколадными прожилками — и он впитывал её силу до тех пор, пока ничего не осталось.

* * *

Анна пошатнулась в его объятиях, и Чарльз зарычал.

«Глупый Уэлсли», — подумал он. У Уэлсли была сила сродни дарам, которые мать Чарльза передала ему. Другой волк должен был использовать Анну как проводник к силе, которой обладал Чарльз, и к силе стаи маррока.

Чарльз распахнул брачную связь так широко, как только мог, затем открыл связь стаи и потянулся к ней, проталкивая всю силу в свою пару и через неё. Он хотел бы быть рядом с ней физически, чтобы сказать Уэлсли, что делать, вместо того чтобы надеяться, что он увидит…

* * *

Кожа Анны внезапно стала горячей от энергии, которая пахла как Чарльз, пахла как стая. Она вливала её в Уэлсли, пока он извивался в захвате Асила. Он укусил её за губу, и выступила кровь.

«Ладно, — подумала она. — Посмотрим, прав ли братец волк».

В стране грез, где она всё ещё целовалась с Чарльзом, Анна схватила лиану больной рукой. Та извивалась и боролась, но Анна была оборотнем и умела держать хватку. Лоза жгла её руку и хлестала запястье шипами, но она продолжала за нее цепляться.

Анна открыла глаза и увидела, как лиана взорвалась цветами, напомнившими ей те цветы, что покрывали долину, когда умер Джонси. Пару мгновений воздух пах свежестью, а затем она и Чарльз оказались опутаны лианами.

Шипы впились в кожу. Цвета из ярко-жёлтых превратились в серые, а затем увяли. Вокруг них лианы сжимались, пока она едва могла дышать.

А Чарльз…

Что-то защищало её, возможно, сам Чарльз. Но тело её возлюбленного напряглось, когда шипы впивались и посылали стрелы агонии, которые она чувствовала через их связь.

«Похоже на серебро», — сказал братец волк.

«Нашей силы недостаточно», — подумала Анна.

Братец волк завыл.

* * *

В номере отеля Бран расхаживал, борясь со своим волком. Он собирался отправиться в Африку. Африка была далеко. Но его волк позволил добраться только до Спокана.

Бран взял телефон и снова прослушал сообщение Чарльза, в котором тот рассказал о смерти Эстер, о загадочной записке Джонси, о связи между их врагом и тем, кто охотился на них годами.

«Это я во всем виноват, — подумал Бран. — Я виноват в том, что она умерла. Она доверилась мне, а я подвёл её».

Он осторожно положил телефон и снова начал расхаживать по комнате.

Эстер была мертва, а он ни на йоту не приблизился к тому, чтобы узнать, кто их предатель. Он взглянул на компьютер, что стоял на столе из фальшивого вишнёвого дерева, но не осмелился прикоснуться к нему, пока не успокоится. Он снова просматривал финансовые отчёты стаи Лео и гораздо более простые финансовые данные Джерри Уоллеса, пока его волк не взбунтовался.

След вел за деньгами. У врага было много денег. Такая сумма должна была оставить след, но он не мог его найти. Как и гораздо более компетентные бухгалтеры, которым чикагский альфа передал записи. Брану следовало отдать эти записи Чарльзу, возможно, его сын смог бы найти что-то, но именно поэтому Бран не отдал их ему. Потому что боялся того, что Чарльз мог бы найти.

— Предательство — грязное дело, — сказал он зверю внутри себя. Монстр был даром его матери. Даже Серые лорды не смогли справиться с его матерью. Его отец, который был простым фермером, не имел ни малейшего шанса, когда она положила на него глаз.

Зверь ворочался внутри него. Злой. Напуганный.

«Что ж, я тоже боюсь, — подумал он. — И вдобавок беспокоюсь».

Что-то сильно дёрнуло за связь стаи, которой он крепко связал стаю после смерти Эстер. Он ослабил ее совсем чуть-чуть, готовый разозлиться из-за того, что его так грубо потревожили, и обнаружил братца волка.

* * *

Асил держал бешенного волка изо всех сил, хотя был почти уверен, что лучшее, что он мог бы сделать для всех них — это свернуть Уэлсли шею и избавить всех от проблем. Да, Уэлсли был прекрасным художником, он проницателен и остроумен — даже когда боролся со зверем внутри себя.

Но Анна была омегой. Сокровищем. Асил потерял свою пару, но Аллах, который знает сердца людей и как их исцелять, поручил Асилу защищать вторую омегу. Он любил её, хотя не был влюблён в неё. Он любил её так, как человек должен любить колодец, который приносит воду его народу в пустыне. Ради неё он отдал бы свою жизнь. Ради неё он должен был бы просто уничтожить Уэлсли.

И ради неё он не мог этого сделать.

Он почувствовал, когда Чарльз открыл связь стаи и попросил силу. Он отдал всё, что мог, не ослабив хватку на Уэлсли. Настроившись через связи стаи, он мог ощутить, как волна энергии со вкусом Чарльза и стаи пронеслась через Анну в Уэлсли, почувствовал, как тело оборотня дрожит под натиском магии.

Запах чёрной магии просочился из пор Уэлсли. Асил поморщился от запаха силы, древности и смерти.

— Да, да, — раздражённо пробормотал он себе. — И боли, и страдания, и муки, без сомнения.

Он ждал, когда запах утихнет, когда сила стаи сметёт его. Но этот запах не проходил, это была сила…

Асил распахнул свои связи и втолкнул всё, что имел, в поток магии стаи, которая замедлялась до ручейка. Магия стаи начинала пахнуть как смрад колдовства на коже Уэлсли. Он почувствовал, как Чарльз отчаянно взывает к марроку, который покинул их.

Асил знал, что это несправедливо. Он, как никто другой, понимал бремя альфы. Он отказался от этой должности, потому что это тяжкое бремя. Но они нуждались в Бране, а его не было.

А потом он появился.

Огромная сила, со вкусом магии сотен стай (или тысячи, Асил не был в том настроении, чтобы считать) ворвалась в связь стаи. Над ним глаза Анны расширились, стали голубыми, как лед, и всё её тело засветилось магией маррока.

* * *

Анна закричала от боли из-за огня, который залил её вены. Ее крик был приглушён губами Чарльза. Огонь скользнул вниз по её руке и в обожжённую ладонь, вызывая агонию.

Но она держалась за лиану. Она держалась, когда вся лиана загорелась с яростью, которая началась от её руки и встретила другую силу изнутри. Она закрыла глаза от яркости, прижалась телом к своему мужу и держалась, пока лиана не рассыпалась в серый прах.

Когда последняя пылинка золы упала с её руки, Чарльз прервал их поцелуй. Он сделал шаг назад, удерживая её, пока она не обрела равновесие. Затем он исчез во тьме, которая опускалась вслед за уничтожением колючей лианы. Но Анна не потеряла его, она чувствовала его усталость через их связь.

Декорации из «Спящей красавицы» исчезли, как и Чарльз, и Анна осталась стоять в огромной сероватой пустоте. И только тощий золотой волк был рядом.

Его шерсть свалялась, на теле были рваные раны, из которых сочилась кровь и желтоватая жидкость. Он тяжело дышал, низко опустив голову, выглядя даже более усталым, чем она себя чувствовала.

«Иди домой, Намвигн Беа, — сказал ей волк голосом Уэлсли. — Иди домой и отдохни».

Это был очень разумный совет, потому что она устала. Анна сделала шаг и рухнула. Земля приподнялась и поймала её в нежные объятия. Анна мягко похлопала её.

— Спасибо, — пробормотала она и закрыла глаза.

* * *

Кто-то грубо разбудил ее.

— Выпей это, mija. Обещаю, поможет.

Ей следовало бы знать, что это будет Асил, подумала она раздражённо. Асил не уважал ничьих границ, кроме своих собственных.

Зная, что бороться с ним бесполезно, она выпила сладкий чай, который он поднёс к её губам. И выпила вторую чашку. К третьей чашке она уже сидела сама и пришла в себя достаточно, чтобы оглядеться.

Анна сидела на милом диванчике в светлой комнате. Одна стена комнаты представляла собой огромное окно, выходящее в лес. Комната была огромной и в основном пустой. В одном углу была хорошо оборудованная современная кухня, а диванчик, на котором она сидела, стоял в углу. В стене рядом с диванчиком зияла огромная дыра.

За дырой оказалась комната с земляным полом, где она помогала Уэлсли сражаться за свободу. Тело Уэлсли всё ещё лежало на земляном полу.

Она моргнула, глядя на него. Она не могла сказать, дышит он или нет.

— Допей, — сказал Асил из кухни. Он открыл холодильник и изучал содержимое. — Я приготовлю тебе еду.

— Он мёртв? — спросила она.

Асил вытащил голову из холодильника и посмотрел через зияющую дыру на их распростёртого на земле хозяина.

— Нет, — ответил он. — Но думаю, ему потребуется немного больше времени на восстановление, чем тебе. Освобождение от сильного проклятия обычно оставляет жертву с ужасным похмельем. — Он задумчиво помолчал. — Или мёртвым. Думаю, он не против похмелья.

Анну завернули в одеяло. Она смутно помнила, как Асил ее умыл. Её избаловали тремя чашками сладкого чая, и теперь Асил воровал для неё еду. Уэлсли не двигался.

— Асил, — медленно сказала она, — мне казалось, Уэлсли тебе нравится.

Асил вытащил из холодильника упаковки с мясом для сэндвичей и кусок сыра и одарил её вежливо-удивлённым взглядом.

— Конечно. С чего бы мне его недолюбливать? Он понял, кто ты, и решил, что это может помочь ему выбраться из беды, в которую он сам вляпался. Затем он схватил тебя без разрешения, и если бы маррок не открыл шлюзы, ты бы умерла. И, вероятно, вся остальная стая тоже.

— Я не специально, — отозвался Уэлсли, не двигаясь. — Я лишь частично контролировал свои действия последние… Какой сейчас год? Лет девяноста или около того.

Асил указал на него ножом, которым собирался резать сыр чеддер.

— Не вини своего волка в том, что сделал ты. Твой волк только понял, что она предлагает. Это ты решил использовать её, чтобы снять проклятие.

— Справедливо, — сказал Уэлсли. — Думаю, что так и было. — Он помолчал. — Я не жалею. Если бы я убил нас обоих или нас всех… Во всяком случае, если бы мы умерли, я бы жалел. Но раз мы выжили, я просто очень благодарен. Если бы мог двигаться, я бы поцеловал твою руку, Анна.

— Тебе лучше поторопиться, — весело сказал Асил. — Я уверен, что Чарльз уже в пути. Если думаешь, что я недоволен тобой, просто подожди, пока Чарльз не объяснит тебе свои чувства. — Он нарезал сыр. — Чарльз — человек немногословный. Тебе просто повезло, что он перестал носить с собой дубину.

— Кажется, у него есть топор, — сказала Анна.

Асил посмотрел на неё.

— Топор?

Она кивнула.

— Не знаю почему, но, кажется, у него был топор в руках, когда я впервые коснулась его, чтобы узнать, сможет ли он помочь.

Асил улыбнулся.

— Хорошо. Топор — это именно то, что здесь нужно.

— Асил? — спросила она. — Кстати о топорах… Где дверь и дверной косяк?

— Я выбросил их в яму, — сказал он, впервые выглядя немного смущённым. — Дверь мне мешала.

— Оборотень не должен был ее пробить, — пробормотал Уэлсли.

— Я не обычный оборотень, — сказал Асил. — И если бы на ней была дверная ручка, как на любой нормальной двери, она до сих пор была бы на месте.

* * *

Слова Анны, напомнившей Асилу о манерах, вынудили его помочь Уэлсли добраться до стула на кухне. Где он начал есть сэндвичи с такой скоростью, что Асил пожаловался на свою новую работу поваром. Анна и сама проглотила парочку бутербродов и заметила, что Асил съел, наверное, вдвое больше.

Она многое хотела бы узнать о том, что только что произошло, но поймала себя на том, что с трудом может держать глаза открытыми. А потом вдруг осознала, что слышит голос своей пары.

— Анна? — позвал Чарльз.

— Извини, — пробормотала она, не открывая глаз. — Пищевая кома. Со мной это случается, когда меня втягивают в мультфильмы и я сражаюсь со злыми колючими лианами.

— Я буду иметь это в виду, — сказал Чарльз.

«Тебе нужно проснуться, — предупредил братец волк. — Чтобы никто не умер».

И это прекрасно привело ее в чувство. Анна села и потёрла лицо. Асил, Уэлсли и Сейдж были на кухне, и никто из них не выглядел очень счастливым.

Чарльз стоял на коленях рядом с диваном, прижав руку к ее щеке. В другой руке он держал…

— Это, — сказала Анна, — действительно большой топор, которого у тебя не было сегодня утром, когда ты уходил. — И на нём была кровь. Не его кровь, она пахла не как его кровь.

«Не наша», — весело согласился братец волк.

Чарльз хмыкнул, и когда Анна подняла брови, ответил на её невысказанный вопрос:

— Когда ты связалась со мной в первый раз, я только что забрал этот топор у викинга, который на меня напал. Я сломал им его ногу.

— Понятно.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы вырубить его братьев-близнецов, иначе я бы приехал к тебе раньше.

Анна обдумала это заявление и решила, что он не пытается ее развеселить. Он выглядел виноватым.

— Я бы предпочла, чтобы тебя не ранили викинги-близнецы… — это казалось полным абсурдом. — Потому что близнецы-викинги, судя по всему, здесь в порядке вещей. В общем, пожалуйста, сначала позаботься о неотложных делах, прежде чем отвечать мне. Если ты умрёшь, от тебя не будет никакой пользы.

— Я учту это в следующий раз, — заверил он.

Для Анны он не выглядел слишком устрашающе, но затем она посмотрела через плечо Чарльза на остальных. Сейдж немного бледна, но её лицо было очень спокойным. Уэлсли выглядел почти мёртвым, но он выглядел так же, когда она отключилась. Асил походил на разозлённого кота, которого загнала в угол большая собака.

Видимо, только она не считала Чарльза страшным. Скорее всего, братец волк разбудил её, чтобы она помешала Чарльзу кого-нибудь убить.

— Раз уж мы все здесь, — начала она, — может, Уэлсли расскажет нам, что именно случилось в… — она посмотрела на Чарльза, — Реа-Спрингс, Теннесси, так? Потому что, думаю, именно там он подхватил то интересное проклятие Спящей Красавицы.

— Не знаю, имеет ли это значение, — устало произнес Уэлсли. — Большинство главных действующих лиц мертвы, кроме меня. Даже сам город исчез, его затопило водохранилище Теннесси в сороковых годах.

— Удовлетвори мое любопытство, — попросил Асил. — Я повидал много колдовства, но никогда не встречал проклятие, которое продержалось бы так долго и так хорошо пряталось. Обычно оно умирает вместе с ведьмой.

— Мне грустно осознавать, — сказал Чарльз, — что нечто подобное существовало прямо у меня под носом — прямо у моего отца под носом — и никто из нас ничего не подозревал.

Уэлсли потёр лицо.

— Я понимаю. С чего мне начать?