– Кристин? Кристин, вы меня слышите?
По ее щеке течет капля крови, багровое пятно на бледной, испещренной морщинами коже. Кристин лежит на боку в нескольких футах от машины, одна ее рука вытянута вперед так, будто пытается ухватиться за край утеса, другая прижата к телу. Кровь повсюду: на ее седых волосах, на шее и груди, там, где порвалось худи. Осколки разбитого лобового стекла блестят на ее приоткрытых губах, закрытых веках и походных ботинках. Ботинках, которых бы точно на ней не было, если бы пожар устроил кто-то другой.
– Кристин, можете открыть глаза?
На ее щеке выступает еще одна багровая капля, потом еще и еще. Касаюсь лица Кристин рукой, и ладонь тоже становится багровой. Пот течет мне прямо в глаза. Я моргаю и вытираю его рукой, но тут понимаю, что у меня на пальцах вовсе не пот, а кровь. После резкого удара по тормозам ремень безопасности врезался мне в грудь, но я все же ударилась головой о руль. Вытираю кровь о джинсы и беру Кристин за руку. Почувствовав мое прикосновение, она негромко стонет, а ее веки слегка подрагивают.
– Вы же слышите меня, да?
Нащупываю пульс. Ее сердце бьется, пусть и слабо.
Приоткрыв правый глаз, Кристин смотрит на меня. Она что-то шепчет, но слов не слышно из-за ветра.
– Что вы сказали?
Я наклоняюсь прямо к ее губам.
– Отпустите меня. Дайте уснуть.
– Почему я, Кристин? Просто скажите.
Закрыв глаза, она тихо вздыхает.
– Сколько человек вы отправили на тот свет? – Кристин молчит, но по-прежнему дышит. Ее пульс учащается. – Я нашла вашу книгу. Прочла некрологи, посвященные… всем этим людям. Вы их убили, да?
Она издает какой-то странный хрипящий звук, похожий на смешок:
– Я проявила к ним милосердие. Спасла от боли и мук.
– Убив их?
Где-то примерно в метре от руки Кристин валяется шприц, который она хотела вонзить мне в шею. Я ползу по траве и подбираю его.
– Кристин, что в шприце?
Ее губы беззвучно шевелятся, и мне приходится снова наклониться к ней.
– Инсулин. – Не открывая глаз, она судорожно вздыхает. – Сделайте это. Помогите мне уснуть.
Разум приказывает остановиться, но я лишь сжимаю шприц еще крепче.
– Сделайте это.
Что-то клокочет у Кристин в горле – то ли кровь, то ли слюна. С каждым вдохом она кашляет, морщась и охая. Тут я краем глаза замечаю, что кто-то приближается к нам со стороны отеля. Это Джо. Он медленно бежит к утесу, пригнув голову от ветра и дождя.
Кристин открывает серо-голубые глаза и смотрит на меня в упор:
– Давайте же, ради Дэвида.
– Что вы с ним сделали?
– Положила конец его мучениям.
– Вы не имеете права принимать такие решения! – Я втыкаю шприц ей в руку и кладу большой палец на поршень. – Не вам решать, кому жить, а кому умереть.
– Ну же, Анна. – Кристин едва заметно улыбается. – Сделайте это.
Я качаю головой.
– Анна, мы похожи куда больше, чем вам кажется.
– А вот и нет.
– Мы обе убийцы, – продолжает она, тяжело дыша. – Вы уже убивали. И сможете убить снова.
Ярость, которую я сдерживала с того момента, как увидела Кристин на заднем сиденье, наконец вырывается наружу. Отбросив шприц в сторону, я кричу наперекор порывам ветра:
– Я никого не убивала! Это был несчастный случай! Я не виновата!
– Анна, Анна.
Джо обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Я сопротивляюсь, извиваюсь, пытаюсь вырваться, ору, чтобы он отстал от меня, но затем меня отпускает. Гнев, злость и досада уходят прочь, и я падаю в его объятия, запрокинув голову назад.
– Я не виновата. Не виновата…
Джо не отвечает, лишь крепко обнимает меня до тех пор, пока я не перестаю рыдать и совсем не выбиваюсь из сил. Потом он убирает волосы с моего лица и говорит:
– Анна, мы скоро выберемся отсюда. Оказалось, что Тревор все же забрал спутниковый телефон из домика Гордона. Он дал его Кэти. Нам удалось запросить помощь.