– Ключ не нашелся? – спрашиваю я Дэвида, пока мы несем из кухни в столовую целую гору тарелок, мисок и столовых приборов.
Пришло время завтрака. Сегодня четвертый день пребывания гостей на Раме, а за окном молнии и темные тучи. Еще и ветер такой, что меня чуть не сдуло, едва я открыла входную дверь. Те, кто надеялся этим утром выйти на прогулку, будут ужасно разочарованы.
Дэвид качает головой:
– Нет, не нашелся. Ты проверила все свои карманы, да?
– Я же говорила, что повесила его обратно на крючок.
Вчера перед обедом, после того, как Тревор, топая, поднялся в свой номер, Дэвид спросил меня, где запасной служебный ключ. Он показал мне звенящую связку, висящую на цепочке у него на поясе. В этой связке все ключи от отеля. Запасные же, включая тот, которым я открываю номера, мы обычно вешаем на доску за стойкой.
– Он здесь, на…
Я показала на доску. Верхний левый крючок был пуст.
– Но я же точно… – Забежав за стойку, я проверила ковер, стол и все ящики. – Дэвид, я повесила его на место. Как раз перед тем, как вынести мусор.
– Ты не могла случайно уронить его в мусорный бак?
– Уверена, что нет.
Но на самом деле я не была полностью в этом уверена. Если я сомневалась, поменяла ли постель Фионы, то могла легко забыть, куда дела ключ. Недостаток сна не только ослабил меня физически, но и сыграл злую шутку с моим разумом. Под присмотром Дэвида я проверила пальто и карманы рабочих брюк. Потом он терпеливо ждал меня внизу, пока я рылась в шкафах с бельем и чистящими средствами. Когда мне пришлось одеться и выйти к мусорным бакам, Дэвид не упрекнул меня и не отпустил ни единого комментария по этому поводу. Когда я, слегка пахнущая тухлой едой, вернулась ни с чем, он пожал плечами:
– Уверен, ключ найдется.
– Но что, если кто-то из гостей взял его и открыл номер Тревора? – шепотом спросила я, когда на пороге гостиной вдруг появился Джо.
Выйдя в вестибюль, он кивнул нам и направился в уборную.
Кажется, мой вопрос не на шутку встревожил Дэвида.
– Тогда этот кто-то сможет проникнуть во все номера отеля.
Я знаю, Дэвид и сейчас беспокоится насчет ключа. Это видно по тому, как он горбится. А еще всякий раз, когда он думает, что на него никто не смотрит, его лицо становится сосредоточенным и каким-то огорченным. Нужно сменить тему.
– А ты знал, что шторм разойдется настолько сильно?
Я ставлю тарелки и миски на сервант. Он делает то же самое и слегка косится на меня.
– Конечно знал. На Раме всегда приходится следить за погодой, без этого никак. Но бизнес есть бизнес. Если бы я предупреждал туристов о каждом шторме, то уже давно разорился бы и уехал отсюда. К концу тура буря должна стихнуть, и нашим гостям еще может повезти. Погуляют денек-другой, если грязь их не смутит.
– А ты ведь в курсе, что у нас теперь не работает вайфай?
Он вздыхает:
– Ага. Женатый постоялец… Лысый такой… Как его там?
– Малкольм Уорд?
– Он самый. Перед завтраком Уорд спустился к стойке и рассказал о проблемах с интернетом. Его жена смотрела передачу, и трансляция вдруг оборвалась. – Дэвид закатывает глаза. – Подожди еще, сейчас до всех дойдет, что они не могут связаться с родными, вот тогда начнется бойня.
– Но городской телефон еще работает, да?
– Пока да.
– Неужели тебя не тревожит мысль о том, что мы отрезаны от остального мира?
– А разве не поэтому люди приезжают на Рам? Ну, по большей части. Они сбегают сюда от всякого дерьма. И ты тоже, так ведь?
– В целом да.
– Ну вот. Как бы то ни было, если мы совсем здесь застрянем, в домике Гордона есть спутниковый телефон. Кстати, от Гордона я сегодня ничего не слышал. – Дэвид достает из серванта пластиковые контейнеры с мюсли, кукурузными и рисовыми хлопьями и, изумленно приподняв брови, ставит их наверх. – Ты что, уже их наполнила?
– Да, вчера вечером.
Думаю, не стоит говорить Дэвиду, что я сделала это в час ночи, потому что не могла уснуть.
– Молодец. – Он одобрительно кивает и показывает большим пальцем в сторону кухни. – Но не торопись почивать на лаврах, дорогуша, еще нужно достать хлеб из духовки.
Первый гость заходит в столовую ровно в семь. Меня нисколько не удивляет, что это Тревор. Не говоря нам с Дэвидом ни слова, он лавирует между столиками и садится у окна.
– Прими у него заказ, – говорит Дэвид, разглаживая фартук на животе. – А я пойду на кухню. Мое место там, – смеется он.
Не обращая внимания на повисшую после его ухода странную, гнетущую тишину, я достаю из кармана передника блокнот и ручку и подхожу к Тревору.
– Доброе утро.
Он не смотрит на меня.
– Что будете на завтрак?
– Бекон, сосиски и глазунью. Без бобов, помидоров, черного пудинга и тостов.
Я записываю.
– Хорошо. А из напитков что предпочитаете?
– Кофе.
Неужели так сложно сказать «пожалуйста»? Я почти говорю это вслух, но вовремя сдерживаюсь.
– Отлично. Принесу ваш завтрак через пару минут.
Я разворачиваюсь и вижу, как в столовую входят остальные постояльцы – все, кроме Кэти. Джо идет к тому же столу, за которым сидел вчера, а Кристин, Малкольм, Мелани и Фиона тем временем оживленно беседуют. Дождавшись паузы в их разговоре, я спрашиваю, желают ли они сидеть вместе или по отдельности. Мелани мельком смотрит в сторону двери.
– Или вы хотели бы подождать Кэти? – добавляю я.
Мелани качает головой:
– Кэти сказала, что еще немного полежит. Думаю, раньше десяти она не спустится.
Я улыбаюсь, но на самом деле ее ответ становится для меня неприятным сюрпризом. Дэвиду это точно не понравится. Ему придется несколько часов держать кухню наготове ради одного человека. Он и так все утро ворчал насчет проверки генератора в подвале на случай, если электричество вдруг отключится.
– Хорошо, поняла вас. Вам столик на четверых или…
Кристин обводит взглядом своих собеседников. Те кивают.
– Да, на четверых.
– Думаю, шторм не скоро стихнет, – говорит Фиона, когда они идут за мной к столику. – До того как Гугл отрубился, я читала на сайте метеобюро, что дальше будет только хуже.
– Ты серьезно? – спрашивает Малкольм. – Еще несколько партий в «Джин Рамми»[15], и я свихнусь.
– Да, печально, – говорит Кристин, садясь за столик и откидываясь на спинку стула. – А я надеялась, что сегодня мы наконец попадем в замок. Анна, вы с Дэвидом не могли бы отвезти нас туда?
– Попробую узнать.
Вернувшись на кухню, я вижу, как Дэвид протирает края тарелки полотенцем. В центре неуклюже выложены две сосиски, три ломтика бекона и яичница.
– Вот, готово.
Он протягивает мне тарелку, затем проводит тыльной стороной ладони по влажному лбу.
– Дэвид, все хорошо?
Он кивает.
– Ну здесь и парилка. Наверное, что-то с отоплением. Никто из постояльцев не жаловался?
По его лицу скатывается капелька пота. Да, на кухне, конечно, жарковато, но не более, чем обычно. А в столовой вообще даже как-то прохладно.
– Дэвид, тебе бы попить водички и посидеть немного. Я подменю тебя на кухне.
– Нет, не надо. – Он отмахивается. – Иди к гостям. Я в порядке. Наверное, у меня простуда или что-то такое. Только бы не грипп, чтоб его.
Я иду обратно на кухню, чтобы отнести пустую тарелку Тревора, и тут в дверях появляется Дэвид. Тревор, пришедший в столовую первым, ушел около десяти минут назад. Когда он направлялся к выходу, другие постояльцы поздоровались с ним. Он кивнул и поднял руку, но не сказал им ни слова.
Я обращаюсь к Дэвиду:
– Дэвид, если хочешь, я…
– Подожди-ка. – Он быстро пересчитывает гостей про себя. – Кого-то не хватает.
– Да, Кэти Уорд. Ее мама сказала, что она немного полежит. Спустится где-то около десяти.
Дэвид смотрит на часы и недовольно стонет. Сейчас всего лишь семь тридцать пять.
– Когда Кэти придет, я с радостью приготовлю ей поесть, – говорю я. – С английским завтраком уж точно справлюсь.
– Хорошо, тогда надо показать тебе, как пользоваться посудомоечной машиной.
Он толкает одну из створок двери, но вдруг застывает на месте и хватается за косяк. Я замечаю, что на его лбу и верхней губе выступает пот.
– Дэвид? С тобой все нормально?
Схватившись за грудь, он смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами:
– Не могу…
– Присядь.
Я хватаю стул, придвинутый к ближайшему столику, и торопливо тащу его по полу, но не успеваю помочь Дэвиду: у него подкашиваются ноги, и он падает.
– Дэвид? Дэвид! – Опустившись на колени, я слышу, что с другого конца столовой к нам уже бегут постояльцы. Я хватаю Дэвида за руку. Его глаза закрыты, он как будто не дышит. – Кто-нибудь, вызовите скорую!
Раздаются крики и звуки шагов по деревянному полу, меня окружают люди. Они толпятся вокруг нас и все разом пытаются что-то сказать.
– Анна, что случилось?
– Он потерял сознание?
– У него сердечный приступ?
– Он дышит?
Ко мне возвращается дар речи:
– Пожалуйста, подождите! Тише!
Я провожу пальцами по запястью Дэвида. Никак не могу нащупать пульс, но не понимаю, в чем причина. То ли мое сердце слишком громко стучит в ушах, то ли я что-то делаю неправильно… то ли сердце Дэвида просто-напросто не бьется.
Позади меня идут споры о том, кто из гостей лучше всех делает непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.
Появляется запыхавшийся Джо.
– Городской телефон не работает, – говорит он, в панике наклоняясь над Дэвидом. – Я набирал 999[16], но гудков нет. Мобильный тоже не ловит. Надо найти Гордона.
– Я не могу бросить Дэвида.
– Анна, не переживай, – встревает Малкольм. – Мы тут справимся.
Он поднимает меня на ноги. Кристин тем временем подходит к неподвижно лежащему Дэвиду и пробует перевернуть его на спину за плечо.
– Разойдитесь! – кричит она, смыкая пальцы в замок. – Пожалуйста, разойдитесь хоть немного!
Все происходящее кажется сном. Это не может быть правдой.
– Анна? – Джо трясет меня, пытаясь поймать мой взгляд. – Анна, надо найти Гордона. И вызвать скорую. Сейчас же!
Он уводит меня из столовой, вслед нам доносится лишь ритмичное дыхание Кристин, которая делает Дэвиду непрямой массаж сердца.