Рассказ написан в 1964 или 1965 году для «Архива»; прежде не публиковался
Когда Ёк впервые за двадцать лет ввалился в «Зипеновый подвальчик Грены», почти одновременно случились две вещи. Сначала его поразил вид сидевшей за столиком до странного человекоподобной личности – беспрецедентный феномен! – а потом крошечный гремлин соскочил со стула и бросился к нему, стуча когтями по стойке бара.
Ёк выхватил свою опухай-пушку, но потом узнал Сэма Мокроту, который присел перед ним на корточки, пуская ихоровую слюну.
– Ёк, мон! Гдетебяносило? През вас со Жлязом десять лет ищет!
– Вот как? Срочное дело, что ли? – Ёк небрежно вытащил огромную пачку банкнот и швырнул одну из них на стойку. – Всем за мой счет, – громко объявил он.
У стойки немедленно сгрудилась толпа, из которой Мокрота ловко извлек галлоновый жбан зипены. Он поскакал по столам, одолевая по десятку футов за раз, в сторону углового полукабинета. Ёк последовал за ним.
Мокрота завалился на стол, зажал жбан между ног, и бурая жидкость с бульканьем полилась в его кровавого цвета глотку. Ёк выхватил жбан и надолго приложился к нему.
– А ты щедрый, – заметил Мокрота, махнув рукой на толпу пьяниц.
– Вот уж нет. Просто иначе тут места было не найти.
– И, кстати, пачечка гардов у тебя была солидная.
– Что так, то так. Я капитанил в двадцатилетнем грузовом перелете до Веги, да вдобавок еще и поучаствовал в одной войнушке. Денег у меня теперь – завались.
– А мне вроде помнится, что ты улетал на пустом корабле.
– Зато когда я прибыл на место, – Ёк злодейски ухмыльнулся, – он был полным.
– А Жляз где?
– Я его в последний раз еще до отлета видел. Слушай, удовлетвори мое любопытство. Это там человек помогает пропивать мои деньги или нет?
Сэм бросил короткий взгляд в ту сторону.
– Нет, – заключил он. – Не знаю, что он такое, но ни один человек не способен выпить зипены и выжить. Он пьет зипену, следовательно, он не человек.
– Принеси-ка еще жбанчик и спроси, не присоединится ли он к нам.
«Воистину, такое любопытство нападает на меня раз в сто лет», – подумал Ёк.
Вскоре он узнал, что человекоподобного гиганта героических пропорций, сидящего напротив, зовут Адон, и он на мели.
– Почему ты так выглядишь? Или, если точнее, не профессиональное ли это заболевание?
– Что-то вроде, – ответил Адон. – Я был мелким божком плодородия в Малой Азии, пока там не начали резвиться большие парни вроде Диониса и Приапа. Они выдавили меня из бизнеса.
– А как шел бизнес?
– Жаловаться было не на что. Главное – освоиться, а дальше работа будет однообразной, но очень веселой. К тому же я способствовал религиозному благосостоянию человеческого общества. – Он жадно отхлебнул еще немного бесплатной зипены. – У вас нет знакомых, которым нужен опытный бог плодородия?
– Не припомню. – Ёк допил свою зипену и встал. – Что ж, приятно было с тобой познакомиться, Адон, и все такое прочее. – Он выбрел наружу.
Мокрота последовал за ним.
– К Презу идешь?
– Нет. Мне нужно нанести важный визит.
– Он взбесится, если ты первым делом не встретишься с ним.
Полминуты посмеявшись, Ёк ушел.
Мокрота занырнул в сточную канаву и снова его догнал.
– Э-э, а если он сам захочет тебя найти и будет спрашивать, где тебя искать?
– Там же, где и Жляза.
– Но никто не знает, где сейчас Жляз.
– Ага.
Ёк зашел в воду главного канала и отвязал свою плоскодонку. Запрыгнул в нее и направился в сторону пещер на Озере Туманов.
– В его пещеру на Озере Туманов уже заглядывали, и его там не было. Остался только его слуга да кучка мелких фуродцев.
– Если ты в ближайшее время не вернешься в «Подвальчик Грены», бесплатная зипена кончится.
Послышался торопливый перестук когтей, и когда Ёк обернулся, там, где стоял Сэм, осталась только дымящаяся лужица зеленой слизи.
А ведь он так и не спросил, кто такие фуродцы.
На пороге, служившем к тому же причалом, Ёка встретила Эйфелева башня с руками-кабелями и громкоговорителем.
– Ёк! – сказала Эйфелева башня.
Ёк согласился, что его зовут именно так, и ткнул пальцем себе за спину, на ступеньки, уходившие под курившуюся паром воду.
– Жляз внизу или внутри?
– Ни там, ни там, – ответила Эйфелева башня (которую звали Джеймс, в честь дворецкого-англичанина, однажды притащенного Жлязом из странствий и, к сожалению, так и не приспособившегося к местному климату).
– Не вешай мне провода на уши, Джеймс. Я – Ёк. Жляз сказал мне прийти на ужин в тот же день, когда я вернусь с Веги. Я вернулся.
– Я не получаю органического удовольствия от шуток, – оскорбленно ответил Джеймс. – Я не могу сказать, где он. Примерно пятнадцать лет назад он оставил меня за главного и отправился прогуляться в Лабиринт. Я предполагаю, что он впал в спячку.
– Предполагает он! А если Жляз в трещину провалился? – (На самом деле Ёк не верил, что Жляз мог провалиться в одну из им же созданных трещин, и не стал бы сильно беспокоиться, даже если бы это было так, но механическое спокойствие Джеймса выводило его из себя.)
– Мне было недвусмысленно приказано…
– Приказано! Фигня какая! Ты никогда не добьешься успеха, Джеймс, если будешь только следовать приказам.
– …получать и архивировать входящие сообщения, встречать гостей и сообщать им, что Жляза нет дома, поддерживать порядок в лаборатории…
– Хорош! Мне наплевать, какие там у тебя приказы. Я иду в Лабиринт. Если кто спросит, меня здесь тоже нет.
– Вам понадобится карта.
– Еще чего! – Ёк утопал прочь.
Шестьдесят секунд спустя он снова был в прихожей. Вокруг него на задних лапах скакало штук сорок или пятьдесят покрытых желтой шерстью тварей ростом с фут, безостановочно завывавших что-то вроде «Пшелнахи! Пшелнахи!»
– Джеймс, – измученно проговорил Ёк, – ты не упомянул, что вы растите в Лабиринте питомцев.
– Это не питомцы. Это фуродцы.
– О, это все объясняет. Я зашел туда, и на меня наскочили тридцать тысяч фуродцев. Приятно знать, как они называются.
– Они там живут. Жляз вывел их в лаборатории и выпустил в Лабиринт. Они питаются грибами и выполняют его простые приказы. Что-то вроде телохранителей на время спячки.
– Миллионы телохранителей? Они там по головам друг у друга ползают и шумят как люди. И на кой ему телохранители в его собственной пещере?
– Ну, я предполагаю, что они телохранители. Быть может, их единственное предназначение – очищать стены от лишайника. Но машина в лаборатории продолжает штамповать их по пятьдесят штук в день, поэтому я предположил, что ему понадобилась небольшая армия…
– Машина продолжает их штамповать! – Ёк снова понизил голос. – А тебе не приходило в голову, что Жляз забыл выключить машину? Почему ты не отключил ее сам?
– Мне было приказано…
– Забудь! Тебе еще многому предстоит научиться, Джеймс. – Ёк опять повернулся к Лабиринту.
– Мне и так хорошо, – сказал Джеймс настолько обиженно, насколько позволял ему речевой синтезатор.
– Короче, пойди и выключи ее. Подозреваю, Жляз будет несколько недоволен, когда проснется. – Ёк склонился и ухватил за шкирку молодого фуродца.
– Пшелнахи! – завопил тот, а остальные немедленно бросились ему на выручку. Ёк разогнал их пинками и сорвал со стены большой гриб. Фуродец схватил его и жадно слопал.
– Пшелнахи, – довольно выдохнул он.
– Джеймс. Пока ты не ушел – что это у них за вокабуляр такой?
– О-о, сэр, это весь их язык. Эта идея пришла Жлязу в голову, когда он был в Китае, где у одного и того же слова могут быть десятки разных значений, зависящих от интонации, высоты тона, гром…
– Я знаю китайский, Джеймс, и не нуждаюсь в пояснениях. Они могут выразить этой комбинацией слогов все что угодно. Иными словами, извращенное чувство юмора Жляза снова восторжествовало.
– Зато их язык легко выучить, – резко протрещал Джеймс и направился в лабораторию.
– А еще говорят, что у чертовых роботов нет чувства юмора, – задумчиво проговорил Ёк, пробираясь через толпу фуродцев.
Ёк быстро проверил все прежние гибернационные камеры. Они пустовали. Он бесцельно поблуждал по Лабиринту, а потом обратил внимание на фуродцев. Всякий раз, когда он поворачивал налево, они радостно расступались перед ним, а когда он поворачивал направо, загораживали ему дорогу.
Следуя линии наибольшего сопротивления, Ёк за пятнадцать минут вышел к влажному гроту. Преодолев стену взявшихся за руки фуродцев, он увидел огромный валун. Вопли фуродцев оглушали.
Он как раз ухватился за валун и собрался его откатить, когда вошел Джеймс.
– Ёк, вам звонили по монстрафону.
– Какого дьявола! Никто не знает, что я… – он осекся.
– Он назвался Президентом Панмонстрической Ассоциации.
– Хм-м-м, – протянул Ёк. – Может быть. Мокрота очень шустер.
– Вы можете перезвонить ему из прихожей. Сюда линия не протянута.
– Нет. Что ты ему сказал?
– Как вы и приказали. Что вас тут нет.
– Хорошо. Отойди в сторонку, ладно? Я буду Жляза будить.
– Но как?..
– Смотри.
Ёк налег на валун и откатил его в сторону. Фуродцы разбежались, чтобы их не раздавило. Под валуном скрывался просторный тайник. Пустой.
– Видите, сэр, его просто нет дома.
– Но этого не может быть. Фуродцы привели меня сюда.
– Фуродцам доверять нельзя.
– Чушь, они почти так же глупы, как люди. Я обманом заставил их показать мне дорогу. Ага! Понял… Однажды на Альтаире… – Ёк огляделся и отыскал булыжник размером с арбуз. Он начал стучать им по валуну, с каждым ударом прилагая все больше силы.
Наконец послышался зевок, за которым последовала цепочка приглушенных ругательств. Валун треснул и развалился. Наружу вышел Жляз.
– Неплохой отвлекающий маневр, Жляз. Спрятаться в камне вместо тайника.
– Как ты узнал, где я? – Жляз потянулся.
– Меня привела сюда твоя армия фуродцев – невольно.
– Армия фуродцев? – Жляз несколько раз медленно отжался. – Ах да! Фуродцы. Мой маленький экспериментик. Но у меня нет никакой армии. Я сделал только пятьдесят штук – да и те были опытными образцами.
– Хочешь поспорить? – вежливо спросил Ёк, жестом указав на желтые орды, простершиеся перед открытым тайником.
– Кхм, – вмешался Джеймс. – Я думал, что вы намеренно оставили машину включенной. Если бы я знал, что вы хотели ее выключить…
Жляз практично огляделся:
– С лишайниками они, должно быть, уже почти разобрались. Надо будет приказать им поедать друг друга, или найти какой-нибудь способ по-быстрому на них подзаработать. Джеймс! Почему ты…
– А как вы забрались в камень, хозяин, – с помощью молекулярной рекомбинации? – быстро спросил Джеймс. И Ёк отметил, что для механической башки он совершил достойную попытку выбраться из неприятного положения, сменив тему. Даже машины Жляза перенимали у хозяина часть его коварства и хитрости.
– Нет. С помощью магии, – разъяснил Ёк.
– Сколько я проспал? – поинтересовался Жляз.
– Пятнадцать лет, четыре месяца и три дня, сэр…
– Точнее не надо, – остановил дворецкого Жляз. – Я, помнится, в тридцать втором году заморозил полтуши овцебыка. Поставь ее жариться на вертеле над медленным огнем, достань из подвала два десятигаллонных бочонка зипены, свари котелок кофе, а потом позвони и скажи, чтобы сюда пригнали груженный картофельными чипсами плот. И поживее! А мы с тобой, Ёк, пока все это готовится, давай-ка искупаемся в горячем серном источнике. Ты мне расскажешь, что произошло за последние несколько лет, и мы подумаем, куда нам девать двести восемьдесят тысяч двести двенадцать фуродцев.
Джеймс отправился за новой порцией зипены, а от овцебыка осталась внушительная груда костей. Ёк потянулся за очередным чипсом.
– И чего старикан теперь от нас хочет? – как раз спросил Жляз.
В обеденную пещеру, окруженный шестеркой самых устрашающих своих телохранителей, вошел Президент. Перед собой они толкали Джеймса, кабели рук которого были стянуты за спиной в тугой узел.
– Я пытался вас предупредить, сэр. Но…
– Все в порядке, Джеймс. Иди распутывайся. – Жляз взглянул на полутонную тушу Президента, игнорируя его сопровождающих в бронированной чешуе.
– На вечеринку собрался?
– Я сюда не колкостями перебрасываться пришел. Я знал, что Ёк тебя найдет. Вы оба пойдете со мной. Мои парни соберут за вас дорожные сумки.
Жляз медленно покачал головой, посолил последний кусок мяса и вгрызся в него. Ёк засмеялся было, потом передумал и предложил Президенту чипс.
– Ты ведешь себя как человеческий диктатор – глупо! Может, утащить нас с собой и в твоей власти. Но с чего ты взял, что мы выполним ту работенку, которую ты для нас заготовил, если сами этого не захотим? Так что ты лучше присядь.
Президент выплюнул что-то, по звучанию напоминавшее фуродский – так Ёк назвал язык новосозданных существ – и подал знак своим подручным.
– Одну секундочку, – сказал Жляз, снова потянувшись за солонкой.
През замер и внимательно на него посмотрел.
– Что бы ты там ни считал таким неотложным, у тебя есть особая причина для того, чтобы к нам обратиться. У тебя она всегда есть, – начал Жляз. – Ну, то есть, мы же первые в твоем Списке Лучших Агентов для Особых Поручений Опасной, Заковыристой и Злодейской Природы. Остановись и задумайся на минутку, почему мы занимаем это место. Мы выполнили больше опасных, заковыристых и злодейских поручений, чем любой другой мон за всю историю, и при этом до сих пор живы и можем травить о них скабрезные байки. – Тут он поднял руку (в которой все еще сжимал кость – символично, подумал Ёк), чтобы утихомирить очередной президентский выплеск. – А самое выдающееся наше достижение состоит в том, что мы – единственная парочка монов, которым удалось убить президента ПМА и выжить. Ну да, это было шесть тысяч лет назад, и мы из-за этого провели четыре века в изгнании. Однако власть сменилась и позволила нам вернуться с почестями – и так будет всегда. Времена не так уж сильно изменились, а мы – все еще моны Старой Школы. Так вот, имея все это в виду, неужели ты продолжишь пытаться нас запугать? Глупости! Присядь и обсуди с нами все как джентльмон, и мы обдумаем твое предложение. Попробуешь что-нибудь еще – и за результат не будет отвечать никто, кроме тебя.
Ёк кивнул.
През еще немного побурчал на фуродском, а потом резко махнул правой лапой. Шестеро телохранителей подошли ближе. Жляз рванул на себя вторую солонку, которая на самом деле была замаскированным рычагом.
Пол пещеры разверзся, и четверо монов провалились в яму. После долгой тишины послышался далекий всплеск и внезапное шипение. Жляз отпустил рычаг. Комнату наполнили кислотные пары, снизу донеслись приглушенные вопли, но почти сразу стихли.
Два уцелевших телохранителя облизали клыки и губы и быстро оглянулись на Президента. Тот сделался нежно-фиолетовым, но жестом велел им продолжать. В это мгновение в пещеру ввалились тридцать тысяч фуродцев, возглавляемые Джеймсом, который обхватил одного из монов распутанными кабелями и выволок его наружу.
– Пшлинахи, – прокомментировал Жляз, и желтая лавина вытолкнула оставшегося телохранителя на середину пещеры, где под ним снова услужливо разверзся пол.
Жляз вернул солонку на место.
– Что ж, теперь мы остались одни – может, поговорим о делах?
През успел сделаться насыщенно-пурпурным. Он прорычал этрусское проклятие и принял скамейку и бутыль зипены.
– Вы, как обычно, очень игривы. Но мы тратим время зря. У нас мобилизация, или вы не заметили? Мне нужно, чтобы вы немедленно отправились в Преисподнюю [214]. Вот-вот разразится война, и есть мизерный шанс, что вы ее остановите.
– Путь к моей гражданской сознательности лежит через мой кошелек, а он сейчас полон. Если бы я был в безвыходном положении, то, может, и согласился бы сгонять в Преисподнюю за миллион гардов. Но я не в безвыходном положении. Если будет война, значит, меня неожиданно вызывают в пояс астероидов. Прошу меня извинить. Джеймс! Собери мой чемодан!
– Это не просто непатриотично, это незаконно. Ты не можешь покинуть Люцетанию во время войны!
– Поспорим?
– Ёк? А ты что скажешь? – спросил През.
Ёк схватил фуродца, который подъедал крошки под столом. И ткнул его вилкой.
Услышав визгливый комментарий фуродца, През окрасился в бледно-лавандовый с зеленоватым оттенком.
– Джеймс! Упакуй еще одну клыковую щетку! – распорядился Ёк.
Президент вернул себе естественный кирпичный цвет, очевидно придумав что-то злодейское. Он лукаво спросил:
– Ёк, а ты в последнее время заглядывал в свое логово?
Ёк помотал головой и снова потянулся за фуродцем, но тот благоразумно держался подальше от его лапы.
– Так вот, у тебя там в лаборатории стоял стеклянный гроб с человеческой самкой в состоянии анабиоза. Его там больше нет. Он…
Преза вынудил умолкнуть разделочный нож, который Ёк приставил к его горлу.
– Для начала я вырежу свои инициалы у тебя на…
– Подожди! Дай объяснить! Это вышло случайно. Десять лет назад было землетрясение. Оно зацепило твою пещеру.
– И?
– И инспекционной бригаде, которую мы послали искать утечки газа из нижних лавовых полостей, пришлось зайти внутрь. Они обнаружили твою лабораторию разгромленной. Землетрясение разбило гроб. Самка погибла.
– О. – Ёк опустил нож. А потом снова поднял. – Что ж, мне все равно хочется сделать что-нибудь неблагоразумное.
– Подожди! Мы подумали, что она может быть чем-то для тебя важна. Признаю, я хотел использовать ее для того, чтобы на тебя надавить, – но тогда еще не имел в уме ничего конкретного… Твои извращенные вкусы – твое личное дело. Так что мы переместили ее тело в Медцентр и реконструировали его вплоть до последней молекулы. После чего снова заморозили.
– Вот только теперь это труп.
– Да. Но это все равно идеальный сосуд для ее души – если ты сумеешь ее поймать или каким-то образом воссоздать.
– Спустя десять лет? Электрические заряды давно уже рассеялись…
– Не обязательно. Не знаю, чем она для тебя так важна, но есть небольшой шанс, что ты сможешь ее отыскать.
– Где?
– В Преисподней, разумеется.
– Святой Анубис! – выговорил Жляз, сообразив, что это значит. Оба выхода из положения были малопривлекательными.
– Ты ведь знаешь, лишь немногим избранным удается достичь Преисподней, – иронично начал Ёк, – где они рекристаллизуются и могут протянуть еще несколько лет. Для этого нужен непрерывный поток горячих паров, проводящих электрические заряды.
– И такой поток был! Мы нашли в твоей пещере трещину. Разумеется, ее немедленно запечатали. Но ты можешь пойти и проверить, если не веришь мне на слово.
– Не пойду. Но откуда мне знать, что она вела в нижние пещеры?
– Неоткуда. Я этого тоже не знаю. Но это твой единственный шанс. Если хочешь вернуть ту самку, тебе придется сыграть роль Орфея.
Ёк едва заметно поморщился. Рекристаллизованные люди, разумеется, немедленно попадали в пыточные камеры монов Прежаркой империи [215]. Долгие годы непрерывной жары и радиационного облучения сделали тех стерильными импотентами, и весь их культурный этос сводился к массовому садистскому комплексу (который во много раз превосходил нормальный, здоровый садизм нормальных, здоровых монов). Тем не менее у Ёка в рукаве оставалась запасная колода карт, которую он мысленно перебрал, а потом спрятал.
– Как демоны их восстанавливают – это научное чудо, которое мы пока что не смогли разгадать, – продолжил През. – Наши лучшие шпионы так и не сумели подобраться к секрету Линзы. Вторые из лучших, конечно же… – Он зубасто ухмыльнулся, демонстрируя, что это комплимент.
Жляз ухмыльнулся ему в ответ из какого-то глубинного источника злобы и больного чувства юмора:
– И все, что тебе нужно, – это секрет Линзы? Даже сам Люцифер Аид утверждает, что не знает, как она работает.
– Пропаганда чистой воды, – отрубил През, после чего преисполнился подозрений: – А ты откуда знаешь, что он там утверждает?
– Ой, да перестань! Мы читали твои секретные архивы.
– Проклятье! С утра первым делом казню всех своих подчиненных. Но вернемся к твоему вопросу: нет, Линза мне совершенно не нужна. Я хочу отправить вас туда в связи с назревающим конфликтом. Войска Нижней Империи скапливаются у границы последние два года. Около десятка лет назад, в один из редких периодов отсутствия вулканических помех, мы получили странную радиограмму, на которую не смогли ответить. Потом подручные Люцифера начали похищать одиноких монов в самых неожиданных местах Люцетании. Никаких объяснений этому дано не было. Но через каждые шесть месяцев, в период радиокоммуникации, мы получали то же самое сообщение из пяти слов. – През замолчал, чтобы прочистить горло и состроить обеспокоенную гримасу. – «Пришлите мне Ёка и Жляза». И отправителем всегда значился Люцифер Аид XXXII.
– Гм-м-м, – протянул Жляз, приняв суровый вид – либо для того, чтобы спрятать усмешку, либо для того, чтобы принять суровый вид.
– Понятия не имею, зачем вы ему понадобились. Но он явно готов развязать войну из-за того, что вы не хотите заглянуть к нему в гости. А поскольку Ёку все равно туда нужно…
– Общую склизкую картину мы усвоили, – сказал Жляз. – Но ответь мне на один гипотетический вопрос. Шесть тысяч лет назад Люцетания надрала им задницы в гражданской войне и низвергла их в Преисподнюю. Раньше нам всегда удавалось подавить любые их попытки вернуться. Почему вы боитесь их теперь?
– Мы не боимся! Проклятье! Разумеется, последний мирный договор соблюдался пять веков, и мы не хотим, чтобы он был нарушен. – В этот момент Ёк пнул фуродца. На лице Преза вспыхнула радуга, но он продолжил: – Конечно же, мы и в этот раз сумеем их победить, но возможен серьезный материальный ущерб.
– Иными словами, ты хочешь сделать нас жертвами особенно извращенных пыток, чтобы сэкономить пару монет.
– Дело вовсе не в этом…
– Или боишься какого-то их нового секретного оружия.
– И не в этом тоже!
– На какой процент от этого неслучившегося крупного материального ущерба мы можем рассчитывать?
– Ну…
– Миллион гардов каждому, – заявил Ёк.
– Идет, – неожиданно согласился През, и Ёк подумал, что ему стоило попросить больше. А потом он понял, что их возвращения не ждут, надеясь крупно сэкономить на гонораре – что-то около сотни процентов, – да еще и избавиться от двух заноз в придачу. А может, и от трех, если считать войну.
Жляз кивнул. Согласие Ёка было очевидным.
– Отлично, – сказал През, потирая маслянистые ладони. – Я подготовлю документы, а вы пока собирайтесь.
Вошел Джеймс с двумя чемоданами.
Ёк налил себе еще зипены.
Иззубренные стены Авернской Двери Нижнего Царства стремительно уносились вверх мимо опускающегося аэрокара. Ёк напевал хоральное воззвание к Н’Йоку, божеству племени Банту, которым он однажды подрабатывал.
– Кажется, вон там, внизу, посадочная площадка, мон.
– Хм-м-м, – отозвался Ёк; возможно, это что-то и значило, но скорее всего нет.
Когда шахта расширилась, Жляз затормозил и повернул влево. Извергнутый в огромную пещеру кар спускался на широкую белую поверхность, пока Ёк не заметил, что это озеро расплавленной серы.
– А раньше там была посадочная площадка, – прокомментировал Жляз.
– Это было пятьдесят шесть веков назад. Что-то могло слегка измениться.
– Здешние новые заправилы – должно быть, кучка радикалов. Население по-прежнему составляет пятьдесят тысяч монов. К чему им менять топографию и осквернять превосходные объекты общественного назначения?
– Я не забыл, что эту посадочную площадку проектировал ты, – заметил Ёк. – Может, им так захотелось.
– С чего бы?
– Ну, наше отбытие явно оставило неприятный привкус в их маленьких клыкастых ротиках.
– Тьфу! Тоже мне! Они хотели, чтобы мы построили им город в обмен на парочку услуг…
– Убежище на четыреста лет, – вставил Ёк.
– …и попросили меня спроектировать камеру пыток и научить их ею пользоваться. На чем я должен был ее демонстрировать? На камнях?
– Уж точно не на выдающихся членах общества, пришедших посмотреть.
Жляз немного пофилософствовал на фуродском и посадил корабль во впадину в стене. До города из черного базальта оставалось около полумили.
– Всего-то небольшая прогулка, мон, – сказал Жляз – и тут грянул стук копыт, возвестивший о появлении пестрой компании монов с раздвоенными хвостами.
– Вон эти двое! – прокричал один из них, уродливый здоровяк. – Давайте порубим их на куски!
– Ага! и выпотрошим!
– И подожжем!
– Во-во!
Жляз вскинул руки над головой, сделался ярко-зеленым и подрос на два фута. Ёк последовал его примеру, но предпочел нежный оттенок шартрез. Жляз отломил сталагмит и расплющил им троих монов. Ёк выпотрошил двоих карманным мачете.
Девяносто секунд спустя ставшие на два фута ниже Ёк и Жляз снова направились к городу. Они почтительно оставили пять трупов в канаве. У ворот к ним подошел огромный демон с красной асбестовой повязкой на руке.
– Так! Хотите пройти – назовитесь!
– Ёк.
– Жляз.
– Господи боже!
– Не совсем, – сказал Жляз. – Но у нас назначена встреча с Люцифером Аидом, и мы хотели бы на нее успеть.
– Так точно, сэр! – Демон низко поклонился. – Проходите. Прошу прощения, мне…
– Все в порядке. Но мы торопимся.
– Кстати, – сказал Ёк, – вон там в канаве лежат пять трупов.
– Да, сэр. Ничего страшного. Я обо всем позабочусь. Извините.
Они вошли в город и прошагали три квартала следом за стражником. Он провел их в вестибюль гигантского административного здания. Они подошли к массивному столу, и стражник прошептал что-то на ухо дежурному, который выпучил глаза и немедленно схватился за трубку.
– Пожалуйста, пройдите в комнату ожидания, – поклонился дежурный, дрожа.
Они вошли.
Юный демон особенно злодейского вида торопливо пронесся через всю комнату и, дымясь, остановился у стены. Секретарша яростно зарделась.
– Ёк и Жляз к Люциферу, – объявил стражник с ноткой напыщенности в голосе.
Глаза секретарши расширились, челюсть отвисла, а потом захлопнулась. Она нервно ткнула когтем в кнопку интеркома. Демон у стены с интересом разглядывал их, но ничего не говорил.
– Сэр! – высоким голосом заговорила секретарша. – К вам Ёк и Жляз!
Из динамика донеслось бормотание, и секретарша подняла взгляд.
– Проходите. – Она слегка поклонилась.
Дверь открылась прежде, чем Ёк и Жляз успели к ней подойти, и сквозь нее протопал мон в униформе. Он бросил в их сторону быстрый взгляд, но не остановился. Их сопровождающий вышел из приемной следом за ним.
Они вошли в кабинет.
Тот был немного шикарнее, чем у Преза: где-то двадцать на шестьдесят футов, с красным асбестовым ковром и громадными книжными шкафами. Исполинский стол сделан из цельного куска мрамора, а вокруг небрежно разбросаны стулья из резного гранита. Из распылителей в стенах с шипением вырывался горячий пар.
– Вы и вправду Ёк и Жляз!
Говоривший оказался высоким, очень худым и смуглым, с треугольным лицом. Его рожки были двумя дюймовыми бугорками на линии роста волос – короче, чем у всех, кого они успели тут встретить. Он стоял в потоке горячего пара и, судя по виду, был зол – но не факт, что на них. Он подошел к столу и указал им на стулья.
– Этот треклятый генерал весь день у меня бы отожрал, если бы вы не пришли. Так что одну услугу вы мне уже оказали.
– Я так понимаю, тебе нужны еще несколько?
– Поразительно, Жляз. – Он достал из стола огромную папку и открыл ее. – Ты ни капли не изменился!
Он протянул им асбестовую папку. В ней Жляз обнаружил две древних металлических гравюры: одна изображала его самого, а другая – Ёка.
– Где ты их взял? – Он передал папку Ёку.
– Люцифер Аид I, мой дед в тридцатом колене, сделал их в качестве прощального подарка, чтобы устроить вам сюрприз. Легенда гласит, что вы отбыли… э-э, несколько преждевременно. Поэтому они очутились в Архиве – хороший способ вас опознать, если кто-нибудь назовется вашими именами. Конечно же, мы знаем, что вы умеете каким-то образом менять тела, – но говорят, что вы предпочитаете один и тот же тип телосложения. К тому же ваши личности можно удостоверить несколькими короткими вопросами. Я просто подумал, что вы захотите взглянуть на эти гравюры…
– …чтобы мы поняли, что, если нужно будет, вы быстро размножите наши портреты, – закончил Ёк.
Люцифер не стал этого отрицать. Он улыбнулся и продолжил:
– Что такое V-луч?
Жляз наморщил лоб.
– О, это древнее пыточное приспособление, которое я когда-то изобрел. Я им больше не пользуюсь. Теперь я имплантирую иглы и заставляю их вибрировать с помощью УВЧ – а V-луч был нужен для того, чтобы повреждать внутренние органы, не уничтожая окружающие их ткани. Я скрещивал два прямых…
– Достаточно. Скажи мне, Ёк. Что случится, если я сдвину это пресс-папье влево?
– Я сожгу тебе руку своей опухай-пушкой.
– Замечательно. Быть может, ты разъяснишь мне, почему… Кстати говоря, то, что я разрешил вам оставить оружие при себе, следует воспринимать как признак уверенности.
– Ладно, – сказал Ёк. – Если ты сдвинешь эту каменюку влево, под нами провалится пол. Там, внизу, яма с кислотой. Мы со Жлязом спроектировали ее для твоего предка.
– Превосходно! – Люцифер встал и отвесил поясной поклон. – Приветствую вас, о создатели Линзы!
– Ой, да не надо этих формальностей.
– С этим ничего не поделать. Спустя тридцать два поколения мифотворческого процесса вы сделались весьма знаменитыми. Почти религиозными фигурами в нашей расовой памяти.
– Хм-м-м, – протянул Ёк, осознав, что в этом случае расовая память была биологической реальностью. Поскольку нормальное половое размножение здесь было невозможно, новым индивидуумам, которых выращивали в осеменительных баках, переписывали фамильные воспоминания. Срок жизни сидевшего перед ними Люцифера Аида должен был составить что-то около пары веков, однако он обладал фрагментарными воспоминаниями за шесть тысячелетий – в основном злодейскими и садистскими, поскольку у этого подвида монов они были наиболее сильны. (Впрочем, если уж на то пошло, они сильны у любого подвида монов.) Однако передающаяся по наследству должность Люцифера Аида подарила ему куда более богатый запас хорошего, крепкого, высококачественного зла, чем обычному незадачливому демону. А следовательно, он тоже заслуживал уважения. И Ёк кивнул в знак уважения.
– Ну хорошо. Вы нас чтите. Но вы же явно стянули войска к границе Люцетании не для того, чтобы зазвать нас на чаек. Или как раз для этого? Это была бы достойная шутка – почти в духе Люцифера III. Он однажды освежевал тридцать людей лишь для того, чтобы доказать…
Люцифер резко его оборвал:
– Увы, боюсь, мой размах куда более скромен… – Однако при этих словах уголок его губ дрогнул в невольной усмешке. Разбавленная душа Люцифера III брала свое, несмотря на пять тысячелетий генетических расхождений. – Но это и вправду была отличная шутка. Хе! Хе!
– Хе! Хе! – отозвался Жляз.
– Хе! Хе! – согласился Ёк.
– Ты должен научить меня этому фокусу с иголками и УВЧ, прежде чем вы нас покинете. Не забудь.
– Не забуду.
– Ну а теперь к делу. Из-за армии не беспокойтесь. Если сможете разобраться с моей главной проблемой, она не причинит никаких неприятностей.
– Тогда почему бы тебе не отозвать ее прямо сейчас? Мы хорошо умеем добиваться результата, а это сняло бы с плеч нашего и так обремененного Преза…
Тут загудел интерком; Люцифер немного послушал, а потом рявкнул:
– Хорошо. Но больше меня не прерывайте, пока я тут не закончу.
– Это было сообщение от нашего разведывательного отдела, – сказал он, – который только что отважно разведал, расспросив стражника у ворот, что когда вы приземлились, на вас напали.
– Это правда. Но мы сочли это одной из тех маленьких помех, которые путешественники должны принимать как данность.
– Так вот, это не она. Была не она. И не должна была ей быть. – Люцифер проверил, выключен ли интерком. – Таким забавам место в пыточных камерах. На вас напала одна из наших бешеных шаек. Это часть моей проблемы. Видите ли… – Он поерзал и неосознанно погладил пресс-папье, заставив Ёка встревоженно попятиться. – Видите ли, здесь некого пытать.
На протяжении десяти секунд единственным звуком в кабинете было шипение распылителей. Потом Люцифер продолжил:
– Десять лет назад, по какой-то невыясненной причине, Линза перестала кристаллизировать человеческие души. Наши инженеры, никогда и не притворявшиеся, будто понимают принцип ее работы, проверили все, что смогли, и не нашли никаких поломок. Мы подумали, что это может быть какая-нибудь временная пробка в шахте, но не смогли проверить ее на высоте больше сорока миль – это уже люцетанская территория. А у нас в распоряжении была куча макаронников, так что мы могли и подождать. Конечно же, мы немедленно послали за вами с Ёком, потому что вы обещали Люциферу I прийти и по возможности починить ее, если такая потребность возникнет. Пробка не рассосалась! – Тут Люцифер взглянул на Ёка и смущенно отдернул руку от пресс-папье. – Мы не знали даже, живы ли вы до сих пор, – продолжил он, – но должны были попытаться. После нескольких лет мы упали духом. Мы были вынуждены отлавливать всех случайно забредавших в Срединные Пещеры монов, каких только могли, к тому же – неслыханное дело! – начали возникать банды карателей. Я не давал на это никакого разрешения, но они расхаживают повсюду и пытают собственных сограждан. Я не могу их остановить! Я боюсь отдать приказ! Армия начала бунтовать. Они возжелали устроить набег на Люцетанию, чтобы захватить пленных для пыток. Мне этого делать не хотелось, но спустя некоторое время я вынужден был их отпустить. И если теперь я прикажу им отступить, они могут не подчиниться. Если это произойдет, мне крышка. За шесть тысяч лет не бывало такого, чтобы в Аду не подчинились кому-то из Люциферов! Умоляю вас! Почините Линзу! Это ведь вы ее построили!
– Спокойно, мон. Ее наверняка всего лишь надо немного подлатать. Мы об этом позаботимся. Если это все, что тебе нужно, мы приступим к работе немедленно.
– Прекрасно! Замечательно! Можете рассчитывать на помощь моих лучших инженеров…
– Нет! Эти мелкие шпики просто хотят узнать, как она работает.
– Разве вы можете нас винить?
– Нет, но здесь, внизу, это наш единственный козырь. К тому же тут замешаны еще кое-какие вещи, которые мы не хотим раскрывать.
– Ну хорошо. Идите и почините ее. А как только почините – сразу сообщите мне. Кстати, а почему у вас, монов, такой зуб на итальянцев?
– Чего? Он у нас не больше, чем на любых других людей. Мы ненавидим их всех совершенно одинаково. В этом плане мы очень демократичны.
– Тогда почему девяносто процентов людей, которые к нам попадают, – итальянцы? Даже Данте, в тот раз, когда вы выбили ему гостевую визу, заметил, что Ад набит практически исключительно его земляками.
– А-а, – сказал Жляз. – Когда мы строили Линзу, то использовали в качестве проводника Аверн, классические врата в Преисподнюю. Он засасывает души всех людей, умирающих в радиусе до шестидесяти – ста миль. Так получилось, что он расположен в Италии. Вы, так сказать, находитесь под самыми шнурками сапога.
– Ну ладно, приступайте. – Люцифер нажал кнопку вызова на интеркоме и что-то в него пробубнил. После чего встал. – Я хочу познакомить вас со своим сыном. – Они вышли в приемную. Злодейского вида демон снова сидел на столе секретарши. Рук его видно не было.
– Привет, пап, – кивнул он. Сходство бросалось в глаза, и со временем сыну, должно быть, предстояло сделаться копией отца, но пока что лоб у него был чуть более низким, более злодейским, а рога – еще более короткими. Судя по всему, типичный сынок босса.
– Вырастешь таким же злобным, как твой старик, парень? – спросил Ёк.
– Надеюсь, сэр.
– Черт, да он будет еще злее. – Люцифер взъерошил ему шерсть и ухмыльнулся. – Надо ведь поддерживать семейную репутацию.
– В колледже учишься, мон? – поинтересовался Жляз.
– В Университете Преисподней, сэр. У нас крутая камнебольная команда, а еще я был президентом клуба игроков в «Приколи человечка», пока его не распустили ввиду кризиса сырья. – Он выдохнул клуб дыма. – Моя специальность – «Человеческая культура». Ее преподают на биологическом факультете, хотя на самом деле это раздел обществоведения…
– Ну ладно, сынок. Не докучай гостям. Они жутко заняты. Перед тобой Ёк и Жляз.
Люцифер-младший постарался не подать виду, что впечатлен, – он, в конце концов, учился в университете. Но тихо присвистнул, чтобы показаться утонченным.
– Польщен знакомством, джентльмоны. Я и не думал, что вы такие важные персоны. Я был бы не против потом с вами поболтать. – Это была почти мольба.
– Нет никакой «человеческой культуры», – фыркнул Ёк и, громко топая, вышел в вестибюль. Вскоре к нему присоединились Жляз и Люцифер-старший.
– Э-э, – начал Ёк. – Мне хотелось бы заглянуть в ваши темницы, когда мы закончим с починкой. Я ищу светловолосую человеческую самку.
Люцифер покачал головой.
– У нас не осталось никаких людей, – ответил он. – Последний расточился пару лет назад. Зато у нас в плену больше сотни ваших земляков-монов. Можете забрать их с собой. От них больше мороки, чем пользы. Приходится держать их в отдельных камерах и обрабатывать поодиночке. Стоит им оказаться вместе – и они сразу сбегают или что-нибудь ломают.
– Ну ладно, все равно спасибо.
– А как ее звали? Я могу заглянуть в архивы и посмотреть, попадала ли она сюда вообще.
– Жанна Д’Арк. Она была француженкой.
– Имя незнакомое, но я проверю и вечером вам сообщу.
– Хорошо.
Жляз съехал по чаше стофутовой кварцевой Линзы. Он был полностью затянут в плотный шерстяной костюм, чтобы ее не поцарапать. Вместо этого он активно царапал себя. Сжимая в руке стетоскоп, он плевался фуродским, ни к кому конкретно не обращаясь, и перемежал его комментариями, обращенными к Ёку.
– …в этом ____ месте так ____ жарко, а мне приходится носить этот ___ шерстяной костюм!
– Есть там наверху какие-нибудь проблемы? – спросил Ёк, который открыл механизм снизу и проверял электрические контуры.
– Ни трещинки. А внутри?
– Тоже ничего. – Ёк встал.
Жляз стаскивал с себя шерстяную рубаху.
– Знаешь, что это значит? – спросил Ёк.
– Угу. Либо в Италии перестали дохнуть люди, либо в шахте какая-то пробка.
– Вот именно, пробка, – сказал Ёк. – Я возвращался через Мир людей, и дохнуть они не перестали, это я тебе гарантирую.
– Хм-м. Тогда нам придется проинспектировать все двести миль шахты. Либо она чем-то заткнута, либо там скопление холодного воздуха, либо обратный поток теплого.
– То землетрясение ведь было около десятка лет назад, да?
– Ага, я тоже об этом подумал. А вот и Люцифер идет. Сейчас мы его введем в курс дела и заодно узнаем, что там с твоей человечкой. Кстати, ты ведь имел в виду ту самую Жанну Д’Арк?
– Да.
– И что у тебя с ней за история? Может быть, я смогу поспособствовать ее поискам дополнительным злодейским мастерством.
– Ну, она была ведьмой… то есть человечкой, которую я научил куче гнусных и нечестивых моновских практик.
– Это было сто лет назад. Как ты с ней познакомился?
– Ну, мне тогда пришлось какое-то время изображать человека. Я был маршалом Франции – Жилем де Ре. Я…
– Синей Бородой! Самым отъявленным человеческим злодеем за многие века!
– Я стараюсь по возможности получать от работы удовольствие.
– И ты раскрыл ей свою истинную сущность и обучил ее?
– Ну… да. А когда настало время возвращаться, мне вроде как не хотелось ее бросать. Поэтому я тайком протащил ее в Люцетанию и положил в морозилку. Если бы мне снова пришлось стать человеком, я мог бы просто ее разбудить, и мы продолжили бы с того, на чем закончили.
Люцифер подошел к ним. И остановился, озабоченно дымясь.
– Нашли проблему?
– Нет. Она где-то в шахте, – ответил Жляз. – Если хочешь, мы прямо сейчас поднимемся и ее проинспектируем.
– Хорошо. Приступайте.
– Так, – сказал Ёк, – а что насчет Жанны Д’Арк?
– В архивах не числится, – пожал плечами Люцифер. – Прости, что не смог помочь. Возможно, она здесь и была, но в книги не попала. Записи в последнее десятилетие велись через пень-колоду. Можете спуститься в темницы и порасспрашивать самостоятельно, если хотите. Возможно, кто-то из ваших соотечественников или стражников…
– Да, я хотел бы это сделать. Собственно говоря, Жляз и без меня быстро шахту осмотрит. Так что, если не возражаешь, я прямо сейчас и спущусь.
– Хорошо. Я дам тебе письмо для коменданта.
– Ну что, Жляз, тогда до скорого.
– Ага. – Жляз с трудом стянул с себя оставшиеся части шерстяного костюма и пинками согнал их в кучу. Ёк и Люцифер направились обратно в город.
Ёк скорчил рожу своему отражению в серном пиве и рыгнул сероводородом. Люцифер, сидевший за своим столом в административном центре, где уже успели погаснуть огни, тоже приложился к кружке. Он щелкнул выключателем, и потолочная лампа снова зажглась. Распылители в стенах шипели не так яростно, как раньше.
– Там не дверь хлопнула?
– Похоже на то, – ответил Ёк. Он проглотил свое пиво и отставил опустевшую кружку на поднос. «Результат отрицательный», – подумал он.
В дверь дважды резко постучали, и она открылась прежде, чем Люцифер успел договорить «Войдите».
Прежде чем что-то сказать, Жляз прошелся через весь кабинет и плюхнулся в кресло (которое заметно затрещало).
– Хорошие новости? – осведомился Люцифер, выдержав вежливую паузу.
– Не очень, – отозвался Жляз. – Я нашел разгадку… Но скажи, а где сейчас Люцифер XXXIII?
– Я не знаю, как он проводит свободное время. Он может оказаться где угодно. Надеюсь, он прославляет родовое имя приличествующими злодействами. – Он хитро улыбнулся. – Может, у него есть собственная банда. В незаконных пытках есть что-то очень соблазнительное… Будь я на его месте…
– Пока тебя не унесло в мечтания, сообщу, что это был так называемый подводящий вопрос. Я знаю, где он.
– Вот как?
– На высоте примерно семидесяти миль я обнаружил боковое ответвление от основной шахты. Оно создавало искусственный отток горячего воздуха и приток холодного.
– Искусственный?
Распылители пара зашипели, как будто сочувствуя, а потом ослабили напор.
– Искусственный. Вероятно, тоннель открылся во время того последнего землетрясения. Так или иначе твой сын на него наткнулся и начал его использовать. У него там нехилая система.
– Боюсь, я не понимаю. Система?
– Включающая маленькую Линзу собственного изготовления. Он откачивает души, рекристаллизует их и создает свой личный маленький Элизиум.
– Но зачем? – спросил Люцифер.
– Но как? – спросил Ёк.
Жляз посмотрел на Ёка.
– Кто еще мог построить Линзу?
– Звездный Фонарщик, Черная Банши, Сетант…
– В этой части галактики.
– Никто, кроме нас… – На его лице проступило понимание.
– Насколько сложным нечестивым моновским практикам ты обучил Жанну?
– Гм-м-м, – протянул Ёк. – Я никогда не передавал ей подробных планов Линзы… Но она вполне смогла бы построить ее сама, если бы у нее была возможность изучить работающий образец.
– И мотивация, – добавил Жляз. – Скажи мне, она гуманистка?
– Ну, – Ёк неловко заерзал, – что-то вроде.
– Ты и вправду становишься извращенцем, да? Ай-ай-ай! Человечка – да еще и добропорядочная.
– Слушай, у тебя ведь тоже была маленькая история с царицей Савской, подробности которой широкой публике до сих пор неизвестны.
– Гм-м. Ну ладно, отвлечемся от недостатков характера – Жанна попала сюда, рекристаллизовалась, после чего ее обнаружил Люцифер-младший. Она идеально вписалась в его планы. Президентство в клубе игроков в «Приколи человечка» было исключительно прикрытием. Проверь – готов поспорить, ты обнаружишь, что он не участвовал ни в одной игре. Жанна была человечкой, гуманисткой и идеалисткой, и она раскрыла секрет Линзы. Они построили копию в одной из Срединных Пещер, перекрыли поток спускающихся сюда душ и обустроили Сад Эдемский. Там все счастливы и живут в человеческой Утопии, а Люцифер XXXIII и компашка его друзей – их ангелы-хранители.
– Мой родной сын! Извращенец!.. А ведь он должен был все это унаследовать! – Люцифер лихорадочно жестикулировал. – Не надо было разрешать ему специализироваться на человеческой культуре!
– Сомневаюсь, что это стало причинным фактором, – заметил Жляз, – скорее, результатом. Проведя тысячелетия в этих радиоактивных, перегретых пещерах, ваш народ начал мутировать. Твой сын – гибрид. Он способен к размножению. Я сегодня днем заметил, как он вел себя с твоей секретаршей. Необычное поведение для стерильного мона-импотента.
– Боже! Моральный урод в моей семье!
– Нет. У него просто другой метод расслабления. Ему не нужно пытать ради удовольствия. Поэтому его и привлекла человеческая культура. Он прочел их миф о рае и решил создать собственную его версию.
– Мой родной сын! Анти-Люцифер! – Он налил себе порцию крепкого и проглотил его залпом. Потом налил еще и стал пить медленнее. Он выглядел сломленным. Однако вскоре колосс, полулегенда, которой был скрывавшийся за конкретной личностью воплощенный Люцифер, начал возвращать себе контроль. Он загадочно и мрачно улыбнулся, встал и подошел к книжному шкафу.
Вернувшись, Люцифер расстелил на столе карту. Он неожиданно сделался на полфута выше.
– Ну ладно, – ткнул он пальцем в карту. – Покажите мне, где находится эта раковая опухоль. Я отзову армию от границ Люцетании, и она будет здесь через шесть часов, даже если для этого мне потребуется лично казнить всех моих офицеров.
Жляз осклабился уважительно, Ёк – c некоторой робостью.
– Так где он? – требовательно спросил Люцифер, уткнув руки в боки и яростно дымясь.
Жляз встал и быстро набросал ручкой боковую пещеру. Люцифер задумчиво посмотрел на нее и потянулся за монстрафоном.
– Одну секундочку! – сказал Жляз. И почему-то Ёку вспомнились те же самые слова, днем раньше прервавшие жест Преза.
Рука Люцифера остановилась, в прищуренных глазах проглянул невысказанный вопрос.
Жляз продолжил орудовать ручкой:
– Мое умение маскироваться огромно: я не только проник в Райскую Цитадель, прикинувшись демоном, опознал твоего сына и убил королеву…
– …Убил королеву! – Ёк вскочил. Однако Жляз подмигнул ему – так, чтобы Люцифер не заметил.
– …но к тому же еще и разведал окрестности. Вот здесь, неподалеку, – он указал на карту, – есть лавовая полость. Удачно рассчитанный взрыв – примерно в этом месте, – задумчиво проговорил он, – обрушит на Рай огненное море, погубив их всех в разгар кутежа и извращенности… Всех людей, всех заблудших демонов, и вашего сына.
Раздался жуткий треск – это кулак Люцифера расколол столешницу.
– Да! Клянусь Иштар! Это прекрасно! Изящно! Утонченно! Превосходно! Какой выдающийся у тебя ум, Жляз! Как бы я хотел уговорить тебя остаться и перелопатить всю систему! – Целых две минуты он маниакально смеялся, а потом вернулся в кресло. – Хорошо. Приступайте! Идите! Немедленно летите и взорвите эту полость! Я буду на посадочной площадке – ждать этого изумительного шума.
– Это еще не все, – добавил Жляз. – Когда ту пещеру затопит, шахта снова начнет нормально функционировать.
– Идемте же. – Люцифер подскочил с места и направился к двери, захватив с собой кувшин и кружку.
– Она жива, – прошептал Жляз, когда они пошли следом. – Я ее украл и спрятал в аэрокаре, но подумал, что политически выгоднее будет соврать.
Ёк ухмыльнулся, с каждой секундой чувствуя себя все лучше.
Сотрясший землю грохот раздался всего за несколько мгновений до того, как из шахты вынырнул аэрокар. Он стремительно протанцевал через лес сталактитов и приземлился перед увенчанной черным нимбом фигурой, стоявшей на возвышенности. Откуда-то донесся грандиозный вздох, похожий на шум далекого ветра; он сделался громче, превратившись в нечеловеческий стон.
– Дело сделано? – спросил Люцифер у выскочившей из кара парочки.
– И да, и нет, – ответил Ёк. – Возникли затруднения.
– Например?
– Ну, все прошло так, как я планировал, – сказал Жляз, нервно глядя вверх. Стон превратился в гром. – …Но в этой полости было больше лавы, чем я думал! – завопил он.
Осознание прокатилось по лицу Люцифера, точно тихоокеанский ураган.
– Ты хочешь сказать…
Жляз кивнул:
– Это шумит хлещущий в шахту лавовый поток.
– Сколько у нас осталось времени?
– Минут пять. Может, шесть…
Несмотря на титанический грохот, абстрактная тишина – не звука, но чувства – снизошла на Люцифера, пока он размышлял на границе хаоса. Голос его был спокойным, даже беззаботным:
– Я совершил ошибку, позабыв пару строф из нашего древнего Писания. – Он налил себе кружку серного пива. – Легенда гласит, что вы с Ёком способны сделать все, все что угодно. – Он медленно глотнул пива и продолжил: – Но в результате, выполнив свою задачу, вы каким-то образом умудритесь создать новую проблему, так что в итоге положение обязательно окажется хуже, чем до вашего появления.
Он дико, пьяно взмахнул рукой:
– Однажды вы спасли мой народ. Вы нашли нам это прекрасное убежище – и, разумеется, оно сделало нашу расу стерильной! Потом…
– Мы еще можем спасти спектакль до конца пятого акта, – перебил его Ёк.
– Как?
– Еще один небольшой взрывчик у основания закупорит шахту. Может, это остановит лаву. У нас есть еще три с половиной минуты, чтобы попробовать.
Они исчезли в каре, оставив после себя облако сквернословия.
– Вашего козыря, – зловеще прорычал Люцифер, – больше не существует.
Он взглянул на взорванную шахту. На разбитую Линзу до сих пор периодически сыпалась каменная крошка.
– Je ne parle pas français! – рявкнул он на стоявшую между двумя монами светловолосую человеческую самку, которая что-то сказала. – А ты, Жляз! Ты мне солгал. Ты не убил ее! Ты ее похитил! Ты правда думал, что сможешь спрятать ее в своем каре?
Жляз кивнул.
– Он маневрировал слишком неуклюже, а ведь ты хороший пилот. Я понял, что виной тому дополнительный груз. Я не занимал бы свой пост, если бы был глуп. Ты мне солгал!
– Мне это показалось уместным, – сказал Жляз.
Люцифер не обратил на это внимания.
– Она будет наказана по полной за государственную измену. А потом, несмотря на некоторые религиозные оговорки, вы станете гостями моего личного подземелья. Пусть моя репутация погублена, но я уйду красиво.
Ёк откашлялся:
– Когда-то мы построили это место…
– Времена изменились, – сказал Люцифер. – Вы работали с меньшим количеством народа, задачи у вас были проще. Вы велики только c точки зрения истории. А теперь у нас политический хаос. Что вы можете сделать? Построить еще одну Линзу? А шахту откуда возьмете? Да и в любом случае на это уйдет слишком много времени.
– Тяни время, – сказал Ёк, – столько, сколько сможешь. Позволь нам вернуться в Люцетанию – Город Света, у которого ты взял свое имя…
– И которым должен был править! – перебил Люцифер. А потом задумчиво проговорил: – Нет, я не могу вам верить. Вы не вернетесь.
– Оставь у себя Жанну, – любезно предложил Жляз, – если тебе нужен надежный козырь.
Ёк печально задумался. Люцифер тоже.
– Как долго вас не будет? – наконец спросил он.
– Да мы только туда и обратно, – заверил Ёк.
– Одна эфемерная человечка – не такой уж серьезный стимул. – Люцифер покачал головой. – Я не послал бы даже одного из вас, оставив у себя другого: у вас, верхних монов, нет чести. Однако, раз уж на то пошло, – продолжил он, – я не уверен, что вообще хочу оставлять вас у себя. – В глубине его глаз томилась хитрая искорка. – Быть может, вы сумеете обеспечить мне политическое убежище в Люцетании?
Жляз покачал головой:
– Твои генералы все равно объявят войну, и тебя, скорее всего, казнят.
Люцифер помрачнел.
Ёк улыбнулся, услышав донесшиеся из города крики.
– Шум, который ты слышишь, – торжественно произнес он, – это побег заключенных. Во время недавней экскурсии я оставил одному земляку-мону свой карманный набор инструментов. Без какой-либо цели, просто чтобы устроить адский переполох. – Он хохотнул над собственной шуткой, и Жляз к нему присоединился. – И, похоже, его зловредный механический гений только что восторжествовал. У нас снова есть маленький козырь. Поклянись своим постом, Заветом и всем, что черно и богомерзко, что позволишь нам совершить этот полет, и мы их утихомирим, и дадим тебе слово, что сразу вернемся. Если ты этого не сделаешь, они устроят изрядный погром, прежде чем вы с ними справитесь. Особенно с учетом того, что физически мы сильнее, а все ваши бойцы – наверху, у границы.
– И это ты еще всего не знаешь, – пробормотал Жляз.
Люцифер выдохнул черное облако и плюнул сквозь него, потом улыбнулся, и несколько камней раскололось (Жляз утверждал, что от жары, но у Ёка были по этому поводу свои мысли).
– Ну ладно. Поскольку моя религия – зло и коварство, я всегда готов воздать почести тем, кто превосходит меня в злодействе. – Он отвесил поясной поклон. – Идите и остановите их сейчас же, иначе вам светит еще одна работенка по отстройке города. Даю вам свое самое гнуснейшее слово, что отпущу вас.
И они ушли.
Лампа для чтения в офисе Преза была единственным источником света в здании правительства. Он сидел за своим столом, раздумывая над военной картой.
Дверь была полуоткрыта. Ёк пинком распахнул ее полностью и вошел в кабинет. Он задержался, чтобы вежливо постучать в косяк.
– Дьявол! – заметил През. – Как вы вернулись? Вы ведь на самом деле туда летали? – он попеременно выглядел то хмурым, то озадаченным.
– Конечно, – ответил Жляз, возникнув позади Ёка и захлопнув дверь пинком. – Мы разобрались со всем, кроме нескольких мелочей. А сейчас разберемся и с ними, если ты не возражаешь. Как насчет нашей оплаты?
– В моем рабочем сейфе таких денег нет. К тому же разве у меня есть доказательства того, что вы хоть что-то сделали?
– Завтра войска Ада отойдут от нашей границы. В течение месяца будут налажены дипломатические связи по поручению нового монарха, Люцифера XXXIII, с которым мы заключили сделку. Перемирия или дружбы не будет, но здоровый статус-кво восстановится.
– Вот когда все это случится, приходите ко мне за деньгами. А пока что прошу меня извинить… – През опустил взгляд на лежавшие перед ним документы.
– Нет, мы тебя не извиним, – сказал Ёк. – Нам нужен наш фунт мяса.
– В каком смысле?
Ёк достал свою карманную ацетиленовую горелку.
– Прежде чем мы используем ее на твоем сейфе, мы используем ее на тебе.
– Это абсурд! Я же сказал, что вы получите свои деньги, если ваши обещания окажутся правдой. Вам нужно только подождать.
– Ты не понимаешь, – объяснил Ёк. – Это чистой воды месть.
– За что?
– За то, что ты разбил ту анабиозную камеру в моей лаборатории после землетрясения.
– С чего бы я стал это делать?
Ёк начал загибать пальцы:
– 1) Ты понимал, что мне нужен будет серьезный повод отправиться в Преисподнюю, когда вы наконец меня найдете, и знал, что если я туда спущусь, то и Жляз тоже; 2) ты пуритански порицал мою «извращенность», из-за которой я сохранял жизнь человеческой самке; и 3) просто так, потому что тебе нравится ломать вещи (особенно живые), которые тебе не принадлежат.
– Бред! Какие у тебя есть доказательства?
– О, самые лучшие на свете – слова самой Жанны. Ее отлетевшая душа заметила, как ты резвился в моей лаборатории с ломом, прежде чем ее засосало в Ад. Позднее она узнала, что это было через три месяца после землетрясения. Утечки газа – не такая серьезная угроза, чтобы посылать инспекционную бригаду на следующий же день. Видишь ли, я и впрямь ее нашел. – Ёк зажег горелку. – Или ты туда заглянул, чтобы вместо меня вывести термитов, и обнаружил, что они взбесились?
През сглотнул, облизал фиолетово-синие губы.
– Вам это с рук не сойдет! Я – Президент всей Панмонстрической Ассоциации.
– Как и Тара Хуануа.
– За шесть тысяч лет времена изменились! Вас найдут! Где вы сумеете спрятаться? Такого места не существует!
– А вот и нет, – ответил Жляз, – место будет то же самое, и заниматься мы там будем тем же, чем и прежде, – злодействовать и помогать с перестройкой Преисподней. Новый Люцифер Аид опять даровал нам убежище на неограниченный срок. Так что, видишь ли, нам всего лишь придется дождаться, когда у следующего Преза возникнет проблема, деликатная настолько, что для ее решения потребуются наши особые таланты. Какая разница, что на это может уйти несколько веков? Мы можем даже сами ее сфабриковать. Нашей ценой будет помилование. А тем временем мы будем наслаждаться отпуском в теплых краях.
Они подошли ближе.
– Ладно, – поежился През. – Признаю, это я поломал твое оборудование и убил человечку. Другого способа заставить тебя сделать то, что мне нужно, я придумать не смог. На этот поступок меня сподвиг не злой умысел, а политическая необходимость. Мне нужен был рычаг воздействия. Государь, подобно оружию или силе, ни морален, ни аморален. Он отвечает на вызовы в рамках доступных ему средств…
– Нечего тут Макиавелли цитировать, – сказал Жляз. – Им был я.
– К тому же, – добавил Ёк, на лице которого плясали странные тени, отбрасываемые голубым нимбом горелки, – поскольку Жанна говорит, что все было иначе, я предпочту поверить ей, а не тебе – хоть у человеческих самок и не лучшая репутация в плане правдивости. Она утверждает, что это была чистая злоба. Под твоим руководством тут все равно все разваливалось. Настало время перемен. Собственно, ходят слухи, что ты устроил это землетрясение сам, чтобы ввести чрезвычайный налог.
– Вот это точно ложь!
– Знаю, я сам пустил ее в народ сегодня вечером.
– Вам это с рук…
Когда Ёк второй раз за двадцать лет ввалился в «Зипеновый подвальчик Грены», с ним был Жляз.
– Вот это, – Ёк ткнул пальцем, – Адон, мелкий божок плодородия, который вот-вот станет спасителем Преисподней. Довольно иронично, прямо как в прошлый раз…
– Не о чем тут ностальгировать, – сказал Жляз. – В прошлый раз все вышло из-под контроля.
Но Ёк молча воззрился на свои ладони.
– Кхм, Адон. Могу я перекинуться с тобой словечком?
– Конечно, Ёк. Купи мне зипены.
– Ладно. – Он свистом заказал галлон. – Мы нашли тебе хорошую и очень престижную работу. Несколько поколений – и у тебя, возможно, даже выработается вкус к серному пиву.
– А что надо будет делать?
– Ну как же – то единственное, в чем ты хорош, разумеется. Целой культуре требуются твои, э-э… специфические умения, чтобы преодолеть особенно тяжелый исторический этап. Им нужен быстрый, искрометный переход от садизма к сексу.
– Отлично! Мне понадобится моя снаряга – рогатые маски, фаллические символы…
– Некогда. Там, куда мы отправляемся, полно рогов и целая куча непристойного вида камней.
– Хорошо. – Адон глотнул зипены. – Не знаете, там будут какие-нибудь мои знакомые?
– Только мы со Жлязом. – Ёк откинулся на спинку стула. – Но у тебя быстро появятся друзья – у нас в каре снаружи даже есть целая толпа маленьких желтых существ в качестве группы поддержки.
– Здорово! – обрадовался Адон.
– Хм-м. – Жляз с благородным вздохом налил зипены и взглянул на часы.
У них еще было время для сентиментальных воспоминаний о минувшем.
Роджер Желязны и Карл Йоук поочередно писали рассказы для «Архива», цикла историй о Жлязе и Ёке (от фамилий Желязны и Йоук), безалаберных, но хитрых монстрах, которые жили в пещерах ниже Парижа, но выше Преисподней и неподалеку от Люцетании, подолгу спали, поглощали огромное количество зипены, влипали и вылипали из абсурдных ситуаций и проваливали бо`льшую часть порученных им заданий. Истории также отличались большим количеством юмора и игры слов. «Упражнения в спасибтельстве» – единственный уцелевший рассказ, написанный Желязны для «Архива».
Карл Йоук написал: «“Спасибтельство” в названии – не опечатка, а остроумный неологизм, комбинация слов “спасительство” и “спасибо”. Это новое слово отражает не только очередное спасение монами Преисподней, но и тот факт, что они помогают Люцетании избежать войны с адскими войсками и делают возможным процветание “Рая”, основанного Люцифером XXXIII и Жанной в нижнем царстве. А намек на “спасибо” подсказывает, что произошедшее, и то, что произойдет дальше, – к лучшему…
Помимо “спасибтельства” в рассказе есть и другая игра слов. «Преисподняя», как выясняется, это сокращение от “Прежаркая Империя Суровых Подлюцетанских Недр, Ядовитых и Яростных”. А “демон” – производная от словосочетания “деградировавший мон”… И, наконец, Авернскую Дверь Нижнего Царства (где Аверн – синоним Ада) можно сократить до “Адницы”, и надежные источники сообщают мне, что именно этим вариантом Ёк и Жляз обычно и пользовались…
Рассказ следует традиционной схеме “Архива”. През, у которого есть свои тайные интересы, обманом заставляет Ёка и Жляза взяться за задание. Они успешно разбираются с основной проблемой, но при этом “лажают” в чем-то еще. Здесь присутствует и обычная ирония: обратите внимание, например, на то, что Ёк и Жляз собираются построить Ад заново: создать более добрый и мягкий Ад, в котором пытки заменит “здоровый” секс. А еще здесь есть предательство (их подставляет През). И юмор» [216].
Рассказ был написан в 1964 или 1965 году; Йоук вспоминает, как Желязны читал ему «Упражнения» в его квартире, пока жена Йоука нетерпеливо ждала, когда можно будет подавать обед.
Зипена – вымышленный любимый напиток Ёка и Жляза; Йоук и Желязны «однажды попытались приготовить зипену в подвале Роджера. За основу был взят томатный сок V‐8, к которому мы добавили табаско, лакрицу и еще что-то – для алкоголя еще было рано – быть может, имбирный эль “Вернорс”, который мы пили наравне с “Пепси”. Вкус, как и положено, был ужасный» [217].
Адон (также известный как Адонис) – вечно молодой, ежегодно возрождающийся греческий бог плодородия и урожая. Дионис (также известный как Вакх или Бахус) – греческий бог плодородия, буйных экстатических религиозных обрядов и вина. Приап – еще один, второстепенный, греческий бог плодородия, часто изображавшийся с гипертрофированно большим фаллосом. «Этрусский» – имеющий отношение к народу Этрурии, цивилизации, достигшей своего пика в районе 500 года до н. э.
Люцетания или Лузитания – древнеримская область, существовавшая на территории современной Португалии. Анубис – древнеегипетский бог мумификации, изображавшийся с головой шакала. Орфей – герой древнегреческих мифов, получивший от богов разрешение вернуть себе свою умершую жену Эвридику, но не исполнивший их единственного условия – не оглядываться во время долгого пути из Аида. Орфей оглянулся, усомнившись, что Эвридика на самом деле следует за ним, и потерял ее навсегда.
Этос – фундаментальный характер, дух и верования культуры, то, что отличает ее от других. Аверн – расположенный неподалеку от Неаполя кратер, в древние времена считавшийся входом в ад.
Сталагмиты формируются на полу пещеры из капающей сверху минеральной воды. УВЧ – ультравысокие частоты. Поэт Данте Алигьери описал в «Божественной комедии» свое вымышленное путешествие по Аду, Чистилищу и Раю; эта работа вдохновила многие из произведений Желязны. Жанна д’Арк – французская девушка, которая, вдохновившись религиозными видениями, возглавила сопротивление во время осады Орлеана; позднее ее сожгли на костре как ведьму.
Маршал – высшее воинское звание во Франции. Жиль де Лаваль, барон де Ре, также известный как маршал де Ре, был одним из сподвижников Жанны д’Арк и позднее прославился, став маршалом Франции, советником и камергером Карла VII. Сказка о Синей Бороде, заглавный персонаж которой убивает своих жен и прячет их тела в комнате своего замка, считается вдохновленной маршалом де Ре.
Элизиум – мифическое посмертие для героев и блаженных, сходное с Авалоном. Термин «утопия» («благое место») придумал сэр Томас Мор для своей одноименной книги 1516 года. Никколо ди Бернардо Макиавелли – итальянский государственный деятель и политический философ, считавший, что неэтичные средства могут быть необходимымы для получения и эффективного использования власти. Сталактиты формируются на потолках пещер из насыщенной минералами воды.
Обмен репликами «Довольно иронично, прямо как в прошлый раз… (…) В прошлый раз все вышло из-под контроля» намекает, что Ёк и Жляз нечаянно создали христианство.
Помимо имен главных героев, в английском тексте рассказа присутствует еще одна отсылка к создателям «Архива», неочевидная в руссском переводе: первые две буквы слова «zyphoam» – оригинального названия зипены, излюбленного напитка монов, – представляют собой первые буквы фамилий Zelazny и Yoke.