Но разум взял верх, и я понимала, что писать надо другое — и в итоге записала на руке рядом с началом надписи: «Пусть венчание с Алисио будет недействительным и сейчас перед ним появится его истинная пара».

Сверху посыпались искры, они обрушились на нас, и я ощутила сильный отток магии, сделавший меня очень слабой и беззащитной. Я знала, что это из-за моего желания разорвать обряд, и ощущала, что нахожусь практически на пороге смерти. Но, к счастью, желание, чуть не убившее меня, исполнилось. Обессиленная, падая на пол, я посмотрела на запястье и увидела, что браслеты разорвались и упали рядом, рассыпавшись пылью.

А потом услышала, как громко и возмущённо воскликнул Алисио, у которого, видимо, произошло то же самое. Но к тому моменту, когда он метнулся ко мне за ширму, я уже стёрла написанное на руке карандашом. Доказательства были уничтожены.

Алисио схватил меня, поднял и некоторое время держал на вису. Вглядывался в моё лицо.

— Что это было, Эжелья? Как ты это сделала? — холодно протянул он, отслеживая все мои эмоции.

Но я знала, что лгать не следует, и вместо ответов сама задала вопрос:

— А что было, папа? Что я такого сделала, папочка?

Его прекрасные глаза злобно сузились.

— Я выясню, что у тебя за магия. Ни один маг не в силах разрушить обряд соединения. Осталось узнать, кто же моя девочка, от которой даже магией не тянет и создаётся ощущение, что магических сил почти нет. Но ты, малышка, разорвала один из самых могущественных древнейших обрядов. Это просто невозможно. Не говоря уже о том, что после такого ты осталась жива, — начал рассуждать вслух Алисио.

Потом он отпустил меня, и я осела на пол. Стоять я не могла, мне с трудом удавалось оставаться в сидячем положении, опираясь на трясущуюся от слабости руку и бессильно свесив голову.

Теперь было понятно, почему я такая слабая сейчас. По сути, я вообще должна быть мертва.

— Давай помогу тебе, — тихо предложил Алисио.

— Я сама, — выдохнула я еле слышно.

Отец ухмыльнулся.

— Сама ты уже натворила делов. Чуть не убила себя. Вот что с тобой делать? — говорил он, встав на одно колено, подхватывая меня на руки и поднимаясь.

— Отпустить меня, не принуждать. Оставить в покое. Быть только отцом и не пытаться быть тем, что я не могу понять и принять, — тихо озвучала я свои мысли.

Он донёс меня до кровати. Положил, нависнув надо мной.

— Я могу взять тебя и без обряда. И брать столько раз, чтобы ты окончательно поняла, что я не папа тебе. Я твой мужчина, — зло и холодно пригрозил мне он.

— Ты не можешь. Печать, — коротко напомнила я ему.

— Хочешь узнать, как я могу получить твоё согласие? — с ледяным спокойствием спросил он и начал раздеваться.

— Нет! — воскликнула я, видя как он стянул рубашку, оставшись полуобнажённым.

Он лишь поднял брови и взялся за ремень штанов.

— Нет! — снова закричала я, а он скинул с себя всё остальное и направился ко мне. — Пожалуйста, Алисио! — взмолилась я, но фей подошёл, совершенно не смущаясь наготы и не слушая моих просьб.

— Ты разрушила соединяющее нас заклинание. Моя девочка, я хочу услышать, как ты это сделала, чтобы в будущем не позволить тебе повторить это снова. И ты мне всё скажешь рано или поздно. А до тех пор ты будешь моей сладкой игрушкой — куколка Эжелья.

Его руки начали молниеносно разрывать на мне одежду, оголяя моё тело. Я бы терпела это молча, но поняла, что мне нужно, чтобы он ненадолго отвернулся. Хотя бы, например, чтобы дать мне воды.

Сопротивляться я была не в силах, но вот кричать начала.

— Не надо, нет! — вопила я во весь голос после каждого рывка ткани.

И оценила неумолимость фея, когда он проигнорировав все мои крики и всё же полностью раздел меня. Я покраснела от смущения и в то же время ощутила, что нужный эффект в горле достигнут. Горло после криков пересохло, и я, пытаясь прикрыться руками, попросила тихим хриплым голосом:

— Можно мне воды?

Карандаш я скрывала под платьем, пока меня не начали раздевать, а когда прятать стало негде, сунула его себе под спину. К счастью, на чёрных простынях он был незаметен.

Алисио тяжело дышал, глядя на меня, лежащую перед ним, а я старалась на него не смотреть. Он погладил моё плечо и нежно провёл по руке. Но всё же встал и пошёл налить мне воды. И мне хватило времени быстро написать на простыне: «Хочу, чтобы у Алисио на всю ночь до утра началась мощная диарея». Вот так, папочка. Ночку на горшке не хочешь? Отомстила ему за всё сразу, хотя и вынуждена была признать провал с вызовом пары. Ведь никто не появился… Выходит, нужно писать на какой-то из девушек, прямо на её теле, чтобы она стала парой Алисио. А это уже провернуть труднее. Не знаю, когда смогу сделать это. Но постараюсь воспользоваться первым же подходящим моментом.

Алисио вернулся с водой, помог мне приподняться и поддерживал меня, пока я пила. Поддерживал и разглядывал моё тело. Впрочем, и я смотрела на него, понимая, что каждая черта его тела прекрасна. И меня совсем не радовали такие мысли и оценки. Он должен быть в моих глазах монстром, но он слишком красив, и у меня не получалось ужасаться, глядя на него.

Когда я допила, он уронил меня обратно на кровать и отнёс стакан. Я не знала, что делать. Было страшно, что моё желание исполнится не достаточно быстро. Он уже вернулся и нависал надо мной.

— Я подозреваю, что печать запрета стоит из-за твоей девственности. Стоит просто убрать невинность, и печать тоже исчезнет — и я смогу брать тебя сколько угодно, без твоего согласия и без запрета, — высказал свои предположения Алисио и окинул меня горячим взглядом.

Глаза его потемнели, и я видела, что это не от гнева. Некоторое время мы смотрели друг на друга.

— Не надо, — снова попросила я его, но моя просьба, как и все прошлые мольбы, не помогла.

Ощутила, как его нога неумолимо вклинивается между моих сжатых коленей. Всхлипнула.

— Моя девочка, я хотел по-другому, но теперь… — начал Алисио, и тут раздалось громкое бурление его живота.

Лицо фея вытянулось, и я мысленно договорила за него: «…но теперь пойду на горшок».

Вслух я этого, естественно, не сказала. Просто подняла брови и изобразила удивление.

— Что ты хотел сказать? Я не разобрала, — переспросила я и, невинно хлопая ресничками, стала внимательно ждать ответа.

— Вернёмся, — сказал он сдавленно и вымученно.

Лицо его не изменилось, но покраснело, и на лбу у него вздулись вены. Лоб и виски покрыла испарина. Хотя он ещё сдерживался. Желание я записала буквами моего прошлого мира, понятными только мне — ну, ещё Армет смог бы перевести. Но не тёмный фей из замка призраков. Поэтому даже если он найдёт в себе силы, станет обыскивать постель и разглядит надпись на чёрной простыне, это ему ничего не скажет, кроме того, что я люблю делать разные записи.

Мы вернулись на Скарит, и Алисио быстро велел мне располагаться ко сну. Сам же он, схватив халат, стремительно вышел. В комнате всё уже было расставлено и разложено по своим местам. Кровать застелена таким же чёрным постельным бельём, а на небольшом столе рядом с уютным креслом стояли вино и фужеры. Для меня на спинке стула висел красивый пеньюар. Преодолевая убийственную слабость, я надела этот почти невесомый халатик из приятного струящегося шёлка. Кажется призраки, всё нам приготовили. К сожалению, в замке на простыне остался компромат на меня, и я его не могу удалить. Надеюсь, простынь просто выстирают, ничего не заметив.

Сейчас мне хотелось оказаться в своих комнатах и одной, но я не стала рисковать, понимая, что и так зашла слишком далеко. Алисио будет крайне сердит наутро. Карандаш я захватила с собой и спрятала за ширму, где обнаружила приготовленное для меня платье на завтра. Утром, когда буду одеваться, заберу его. Завтра снова придётся писать желание, чтобы оградить себя от Алисио.

Выйдя из-за ширмы, я еле дошла до кровати и легла с краешку. Алисио не появлялся. Я вспомнила, что сейчас, когда писала желание, почувствовала ещё один отток силы. И уже подозревала, что ещё одно подобное желание — и лежать мне в гробу.

Я прекрасно помнила предупреждение книги: если я отказываю мужчине и не даю ему пару, то лишаюсь сил. И могу таким образом просто помереть — были такие случаи с другими брачными феями до меня. Умирать я совсем не хочу, но разве я могла поступить по-другому? И как мне тогда защищаться? Особенно от Алисио. Надеюсь, уже завтра у меня будет возможность схватить какую-нибудь бедняжку и написать на ней своё желание. А теперь мне нужен отдых и силы, и я постаралась заснуть.

Ночью я, кажется, слышала приближающиеся, словно неуверенные шаги и странные стоны, но потом они стали отдаляться, и меня никто не разбудил.

Утром, просыпаясь, я ощутила, что мои силы полностью восстановились, и ещё до того, как открыла глаза, услышала над собой шумное дыхание. Явно кого-то сердитого. Диарею для отца я просила до утра, значит, она уже закончилась. Но вряд ли у папочки сейчас есть силы и желание приставать ко мне. После ночи на горшке он, скорее всего, очень хочет мыться, есть, спать — да всё что угодно, но только не заниматься сексом. Понос вряд ли является тем, что располагает к интиму.

Я открыла свои наглые глаза и невинно похлопала ими на склонившегося надо мной злющего фея. Его лицо было осунувшимся и бледным, словно он за ночь потерял почти половину себя. Впрочем, может так оно и было.

— Доброе утро? — спросила я, зная, что никакое оно у него не доброе.

— Дракон и оборотень не успели заполучить тебя не потому, что не хотели, а потому, что ты не дала им такой возможности? — внезапно высказал он догадку.

Но я не собиралась ни в чём признаваться.

— Ты о чём, папочка? — спросила я, сонно делая самое непонимающее лицо.

— Твои просьбы что-то поесть, отвернуться, а также попить, уж очень оказались очень своевременны, — продолжил фей делиться своими наблюдениями.

На это я ничего не стала отвечать и просто сонно промычала по-родственному:

— Папа, дай встать. Мне надо умыться и на учёбу. У тебя, кажется, тоже запланирован урок, — напомнила я ему и слегка толкнула его в грудь, отодвигая от себя.

Он выпрямился и, бросив на меня злой взгляд, исчез в портале. Я же пожала плечами и пошла умываться. Вино так и осталось нетронутым. Наш обряд и его «ликвидацию» Алисио отмечал на унитазе, и раз он такой внимательный, то на следующую ночь я запишу желание заранее. Если, конечно, мне не удастся зачаровать для него пару.

Ещё одна ночь на толчке ему не повредит. Глядишь, вместе с телом и мозги прочистятся. А если он днём вздумает ко мне приставать? Может, ему и днём организовать что-то? Опять понос? Будет руководить не из кабинета, а из кабинки туалета? Ну, вообще приведениям всё равно, откуда получать приказы. И запахи они не чувствуют.

На самом деле я ощущала тревогу, и интуиция моя вопила, просто надрываясь. И хорошо, что я не успела ничего записать. Вышла из душа — и тут Алисио снова входит в комнату. Вообще, сегодня я его больше не ждала. Думала, он будет долго принимать ванну и приходить в себя после такой ночи, а он уже свежий, благоухающий, прекрасный и ледяной. Смотрит на меня замораживающим взглядом. А я завёрнута в ткань после умывания, и больше на мне ничего нет. Он сел к приготовленному столику, где по-прежнему стояло вино и фужеры. Налил себе бокал и морозным тоном сказал:

— Подойди.

Я почувствовала себя приросшей к полу. Алисио сжал губы и раздавил бокал в руке. На стол пролилось вино и кровь из порезов. Я вздрогнула и быстро подошла к нему.

— Ты чего? Зачем себя ранишь? — воскликнула, усаживаясь перед ним и хватая его ладонь в свои руки. Стала озираться, ища, чем её перевязать. Тут же, блин, нормальной аптечки нет! У всех хотя бы минимальные лекарские способности имеются. У Алисио тоже они должны быть. Подняла к нему лицо и строго спросила:

— Исцеляться собираешься? Сделай что-нибудь, пожалуйста!

Было больно смотреть на его раненую руку.

Он смотрел как-то странно. Словно никто никогда не заботился о нём и не переживал.

— А ты не умеешь исцелять? — спросил с интересом.

— Я много чего не умею. Росла в мире, где не было магии, и узнала о том, что у меня есть дар, совершенно случайно, — ответила я, и воспоминания о первых днях на Скарите вызвали у меня невольную улыбку.

— Расскажешь мне о своей жизни? — неожиданно тепло спросил фей.

Я удивилась, но согласилась рассказать. Он провёл над своей изрезанной ладонью другой рукой, и все раны исчезли. Таким же образом он убрал осколки. Я встала. Надо было собираться на занятия, и тут Алисио остановил меня.

— Эжелья, ты постаралась сделать так, чтобы обряд был отменен и между нами этой ночью ничего не было, — сказал он вдруг.

Я сразу же принялась всё отрицать:

— С чего ты взял, что это я?

Это была не ложь, а вопрос, и ответа у него не было, как и доказательств. Значит, я не лгу. Ему нечего было мне предъявить. Поэтому я говорила, глядя ему прямо в глаза. Он хищно и холодно улыбнулся.

— Нахалка. Надо же такое проделать со мной!

Но я не собиралась сдаваться.

— Когда бы я успела? И как?

Это опять были вопросы, а не прямая ложь. И опять отец не мог ответить на них и сказать ему было нечего. Я вскинула голову. Он задумчиво протянул:

— И я бы хотел знать, как? Но это лично для себя. То, что это сделала ты, я и так знаю. Доказательства для подтверждения мне не нужны. Я же не собираюсь судиться с тобой. Просто знаю, что это ты, и для меня этого достаточно. У меня есть, что сказать тебе, моя девочка.

Я замерла, понимая что, кажется, напросилась на трёпку.

— Хочу предупредить тебя, моя малышка, — начал Алисио, и мне показалось, что в комнате появились усиленно сгущающиеся тучи.

Стало словно темнее. А после того, что я услышала, мне значительно поплохело, и пришлось конкретно пожалеть, что посмеялась над ним.

— Эжелья, если со мной хоть раз произойдёт ещё что-то подобное, то, даже будучи не в силах наказать тебя сам, я позабочусь, чтобы тебя наказали мои слуги, — это звучало невыносимо тревожно, но последующее было в сто крат хуже. — А наказания у меня для тебя будут сугубо сексуальные. И если я хоть раз попаду в такую ситуацию, как этой ночью, то вся моя армия приведений получит приказание заняться тобой, и ты в тот же день получишь глобальный сексуальный опыт. В конце концов, к своим приведениям я не ревную.

У меня кровь отлила от всего тела, и, посмотрев на него жалобно, я сказала дрожащим голосом:

— Ты так не сделаешь. Ты же не сможешь так поступить со мной, да?

Отец резко встал и, шагнув ко мне, схватил меня за плечи.

— Ты прямо сейчас хочешь получить подтверждение того, что ошибаешься? — спросил он ледяным голосом.

Я замотала головой, ноги подгибались подо мной от страха. Я реально видела в его глазах свой приговор. Поняла, что с ним шутки плохи и в отношении него магичить нельзя. Он слишком страшный, и я его боюсь.

Алисио отпустил меня, видя, что я больше не сомневаюсь, и сел обратно в кресло.

— В эту ночь хоть обряд и был разрушен, ты всё же должна была расстаться с девственностью, — разъяснил он холодно.

Я напряглась, пытаясь понять, чего он сейчас от меня хочет.

— Этого не произошло, но я не могу позволить тебе выйти, чтобы у кого-то из твоих поклонников возникла хоть малюсенькая надежда на то, что я могу тебя пожалеть. И тем более, надежда, что ты в состоянии справиться со мной, — Алисио говорил жёстко, и в этот момент я боялась даже думать. — Я надену тебе артефакт, который будет показывать, что ты уже не девушка. И готовься, что этой же ночью ты действительно перестанешь ею быть. Поэтому тебе не имеет смысла раскрывать кому-то правду, но если ты сделаешь это, то обещаю, что не только добавлю тебе опыта с призраками, но и происходить это будет на глазах у того, кому ты расскажешь то, чего не следует, — снова пригрозил отец.

Он, видимо, теперь постоянно меня так пугать будет. И ладно, если бы только пугал, но он же тёмный фей! От него можно ожидать чего угодно.

— Что ты от меня хочешь? — нервно воскликнула я после всех этих угроз.

В ответ он тут же потянул ткань, в которую я была завёрнута, и та упала — я не успела схватить.

— Замри, — приказал Алисио, и я замерла, боясь пошевелиться, хотя и стояла перед ним голая.

Он достал нечто похожее на кольцо для пирсинга и вдел её мне над пупком. Было немного больно, но Алисио сразу залечил прокол, и неприятные ощущения исчезли. Колечко было золотое с красивым драгоценным камнем. Фей поднял ткань и сам завернул меня в неё.

— Собирайся. Комплект формы за ширмой. Я тебя жду. Пойдём завтракать, — и он осторожно поцеловал меня в лоб. Это было почти по-человечески, отчего я удивлённо взглянула на него, но за ширму пошла сразу. Вдруг он передумает прибегать к артефакту и на самом деле найдёт способ принудить меня к близости? Не хотелось его дразнить своим видом. Надо было скорее одеться.

Ещё вчера я увидела, что ширмой висит комплект формы, отличающийся от принятой здесь. В школе все ходят в рубашках, и длина рукава определяется временем года. Для зимы — длинный, для демисезонного времени — три четверти, а для лета — короткий. Сейчас носили три четверти. А теперь рубашка у меня отличалась фасоном, и рукава были длинными и облегающими. Только цвет совпадал: моя форма была чёрной, как у всех, правда, более насыщенного оттенка, и ткань обалденная. Невероятно нежная. Надевая её, я готова была мурлыкать.

Низ у обычной формы предполагал юбку до колен или штаны. Отец дал мне длинную юбку, до самого пола. Иссиня-чёрная, из тяжёлой, свисающей складками ткани, она выглядела очень элегантно и совсем непривычно. Для меня и юбки до колен были слишком длинными. Я бы предпочла покороче. А это нечто до пола я вообще не представляла, как буду носить.

Зеркало отразило какую-то даму из средневековья. Я разглядывала себя скептически, но Алисио посмотрел с таким восхищением и обожанием, что я поняла: он точно одевал меня для себя. Но спорить я не могла. Его угрозы меня пугали, и пришлось идти в том, в чём он хотел.

Сам Алисио выглядел, как всегда, элегантно и изыскано. Чёрные волосы, заплетённые в сложную косу, и длинная чёлка. Чёрный комплект одежды и украшения — цепочка и печатка. Он и мне протянул футляр — я осторожно взяла его и увидела комплект драгоценностей. Тончайшая работа. Золотое кольцо выглядело, как веточка вьюнка с крохотными листочками и белыми маленькими цветочками. И такие же колье и серьги. Мне с первого же взгляда понравились эти украшения, и я удивлённо взглянула на Алисио.

— Давай помогу надеть, — сказал он ласково, и я неуверенно посмотрела на него, не зная, что сказать.

Ему мои слова не были нужны. Он осторожно надел на меня все эти вещи тончайшей работы. А потом глаза у меня расширились от удивления. Фей застегнул колье и тихо на ухо сказал мне:

— Это я сделал специально для тебя. Самая прекрасная девушка должна носить самые красивые драгоценности.

Я уже совсем не знала, что мне делать. Как его понять?

Затем мы вместе пошли в столовую. Я видела бросаемые на нас взгляды и слышала шёпот, которым нас провожали. Все были уверенны, что Алисио провёл обряд и что обряд был завершён, а украшения стали дополнительным доказательством этого. Я разгадала его замысел. Если бы он не подарил мне украшения, никто бы не поверил, что мы переспали. Потому что в этих похожих на средневековье мирах, принято подобным образом одаривать своих женщин.