Серафим резко сорвался было с прохода в сторону ларца, но тут же, как вкопанный, остановился. Я проследил за его взглядом. У самой нижней ступени лестницы фиолетовое свечение поднялось ещё выше, уже вовсю жадно облизывая кромку первой ступени. Всё ясно. Серафим физически не мог оголить рубеж, но и бросить тварь — тоже не вариант. Я наблюдал этот безнадёжный, лихорадочный расчёт на его окаменевшем лице.

— Эдна…

— Вижу я всё, глаза есть! — выплюнула сестра. — Лестницу не бросай, Серафим! Если оттуда второе такое же полезет… ларец нам меньшей бедой обернётся.

— Ларец и бывшего регента отсечь от прохода! — скомандовал Серафим. — К печати и ларцу не пускать никого. Любого кто сунется — останавливайте!

— Сестра Ари, со мной, — тяжело приказала Эдна. — Остальные — блокировать лестницу, никого не впускать и не выпускать! Болтеры над головами не поднимать! Кто начнёт стрелять через толпу… потом сам Богу-Императору объяснять будет, зачем демону помогал.

Две закованные в тёмный керамит фигуры плавно двинулись к опрокинутому серебряному ларцу.

Массивная силовая броня отлично защищает, но никак не приспособлена для деликатного вальсирования в орущей толпе. Болтером, к сожалению, дорогу тоже особо не расчистишь, если только не открыть огонь на поражение. Эдна пёрла вперёд, как носорог, грубо раздвигая паникующее мясо бронированным плечом. Ари, подобно широкому стальному ледоколу, хладнокровно вклинила ростовой щит аккурат между застывшей Аврелией и свободным проходом. Сама Аврелия неподвижно высилась у опрокинутого ларца.

Внизу, у её дорогих ботинок, стыла лужа крови убитого Вейна. На подоле матового платья чернели брызги разорванного церемониймейстера. Но тонкие белоснежные перчатки из атласного шёлка на руках оставались издевательски-девственно чистыми.

Леди-регент перевела ледяной взгляд на дымящиеся потроха служителя. Затем на пульсирующую тварь. Затем на ощетинившихся оружием двух Сестёр Битвы и… Она им улыбнулась. Это было микроскопическое движение, едва уловимый изгиб тонких губ. Но я его заметил и внутренне похолодел. Повидал я в жизни всякого, но чтобы такое…

Понятно, что для взвинченных Сестёр абсолютной, первоочередной угрозой сейчас являлась вылупившаяся мразь. Для меня же главной проблемой оставался сумасшедший Гарт, который снова зашевелился. Делал он это предельно тягуче, без резких рывков. Медленно-медленно, по миллиметру, подтягивал левое плечо. Бесшумно смещал тазовые кости. Хитро подводил опорное колено к самому краю перепачканной скамьи. Стоило бы измождённой Марте перевести взгляд на побоище у ларца хоть на долю секунды — и капрал беззвучной, окровавленной змеёй соскользнул бы на пол.

Я с размаху, до синяка, вбил колено в торец скамьи и зло рванул ремень на себя.

— Марта, — позвал я. — Не считай сервочерепа…

Женщина выкупила манёвр мгновенно. Она всем телом навалилась на больного, жестоко впечатав острый локоть ему прямо под вибрирующую ключицу и намертво вдавливая того в скамью. Ливий, не глядя, глубоко вогнал пальцы прямо под слипшуюся повязку и надавил на артерию с такой силой, что Гарт сипло, захлёбываясь, захрипел.

— Намертво его держите, — Медикатор дышал как загнанный мукаали. — Если этот дурак сейчас сорвётся с фиксатора, кровь тут фонтаном даст! И я, клянусь Богом-Императором, ловить её лицом ради чьего-то там обряда не собираюсь!

— К лестнице он тянется, Ливий, — мрачно констатировал я. — Хочет к Саркофагу Вероники…

— Да, вижу я!

— Он выжидает, когда мы отвернёмся на выстрелы. Это не болевая конвульсия. Он момент высчитывает.

Ливий вскинул на меня лихорадочно блестящие глаза. Грязная мышца на его запавшей скуле нервно дёргалась.

— Так вот… не сметь отвлекаться! — прошипел старший медикатор. — Сёстры битвы без твоих бесценных советов навертеть дырок в ком угодно сумеют. А вот этот капрал, без твоих рук, прямо сейчас организует нам полноценную геморрагическую катастрофу и свежую красную струю по всем прекрасным статуям Зала Предстояния!

Совет, спору нет, весьма своевременный. И исключительно актуальный. Особенно в те минуты, когда метрах в десяти от тебя проклятый саван рожает варп-отродье, по полу размотан архимилитант гвардии и выпотрошен жрец, а леди-регент стоит с чужим дымящимся стволом среди небольшого озера крови.

Я почти не отвлёкся, а тварь вдруг прыгнула. Но атаковала она вовсе не ощетинившихся болтерами Сестёр. И не застывшую мишенью Аврелию.

Существо гигантской блохой метнулось на бойца, который в этот момент грубо выталкивал воющую от ужаса женщину с лотком в сторону выхода. Зазубренная клешня с размаху, с металлическим лязгом ударила парня в наплечник. Плотная броня сдержала первый страшный импульс, но чудовищная кинетика удара развернула гвардейца волчком. Боец со всего маху врезался спиной в железный край соседней скамьи. Его лазвинтовка бесконтрольно задралась к потолку. Выстрел полыхнул прямо в каменный свод.

Сверху на нас сухо брызнули раскалённые капли и крошка обгоревшего роккрита. Тимон с жалобным писком рыбкой нырнул под скамью, закрыв голову тонкими руками.

Эдна выстрелила во второй раз. Снаряд ввинтился твари прямо в грудную клетку. Существо с силой швырнуло назад к развороченному столу. Взрыв выдрал из плоти огромный пузырящийся кусок маслянистого мяса. Осколки развороченной серебряной обкладки со свистом брызнули во все стороны звенящей шрапнелью. Один из мечущихся служителей жалобно охнул, рухнул на колени, судорожно вцепившись пальцами в лицо, — между его дрожащих фаланг немедленно обильно заструилась густая тёмная кровь.

Любое нормальное существо должно было издохнуть после такого. Но не это. Тварь пошатнулась, врезалась изуродованной спиной в дубовую столешницу, с грохотом сшибла медную чашу и тяжело согнулась пополам.

А потом она плавно вскинула голову. Пасть широко, до невозможного угла, раскрылась. И по Залу Предстояния прокатился тонкий, вибрирующий звук. У меня мгновенно свело зубы оскоминой. Этот звук оказался обманчиво тихим, невероятно, пугающе нежным. Внутри головы вдруг зашевелилось тягучее, непреодолимое желание — просто поднять глаза. Просто шагнуть чуть ближе. Лишь бы рассмотреть эти идеальные, завораживающие черты. Лишь бы понять, почему это лицо так мучительно красиво.

Вот в этом и крылась самая поганая суть явления. Зримую, банальную угрозу можно грубо обматерить и ударить ботинком по роже. А эта дрянь мягким шёлком заползала в самый мозг, умело мимикрируя под твою собственную, сокровенную мысль.

Я стиснул ремень.

— Уши… молитвой забить! Немедленно! — взревела Эдна. — Никому не слушать эту дрянь! Она не по перепонкам ездит, она прямиком в дурную часть башки гадит!

Сестра Ари тут же, на одном выдохе, завела литанию. Жёстко. Рублено. Без малейшего церковного распева.

— Бог-Император! Направь же руку мою…

Боец Вейна, сплёвывая кровь, хрипло подхватил:

— Укрепи слабое сердце моё…

Серафим монолитно впечатал от нижней ступени:

— И сохрани разум мой… в час испытания скверной…

Я тоже отчаянно хотел выкрикнуть спасительные слова. Но Гарт ледяным сквозняком прошелестел мне прямо в ухо:

— Опоздали, медик, вы же все уже в глаза ей посмотрели…

Не выдержав, я коротко и хлёстко всадил кулак ему прямо в грудину — не на поражение, а лишь бы сбить ритмику дыхания и стереть с его губ эту выворачивающую кишки, всезнающую улыбку.

— Это тебе поздно уже! — рявкнул я. — А у меня тут — смена в самом разгаре! Понял?

Марта даже не подняла головы на мой выпад.

— Кром, поаккуратнее давай! Он мне пока живым требуется.

— А мне он, мать твою, требуются парализованным!

— Вот и вяжи надёжнее. И не болтай. Языком ты артерию не передавишь!

Я снова налёг на ремень. А что я ещё мог сделать?

Сестры к тому моменту идеально перекрыли сектор обстрела. Эдна монолитом выросла справа, Кайра жёстко закрыла левый фланг щитом. Гвардеец, кряхтя, наконец отволок визжащую женщину за шкирку за линию огня. Его напарник грубо, волоком вытащил обмякшего писаря.

Чистый квадрат между проходом и тварью открылся буквально на пару драгоценных секунд. Существо изломанно повернуло голову к стрелкам. Так не поворачивают шею при атаке. С такой жеманной грацией дамочки на приёме выбирают, кому из кавалеров сейчас царственно улыбнуться.

Хотя ровно половина этой «красоты» уже клочьями свисала на грудь. Под лопнувшей кожей не осталось белой кости — только месиво тёмного, пульсирующего мяса, вязко перетекающего само в себя, как живое масло. И даже в этом раскуроченном виде она оставалась ослепительной. Безумной. Но не обычной манкой женской привлекательностью, а, скорее, системной ошибкой в твоём собственном сознании.

— Огонь! — рявкнула Эдна.

Оба курносых болтера слитно бабахнули и изрыгнули пламя одновременно. Разогнанные снаряды разорвали тварь точно выше пояса. Изувеченные ошмётки плоти веером разметало в приличном радиусе. Белоснежный траурный шёлк обернулся чёрным дымящимся месивом. Выпотрошенное тело старого церемониймейстера густо забрызгало маслянистой жижей. Взрывная волна с грохотом снесла с поверхностей остатки медных чаш, порвала в труху покровные нити и намертво вбила скрученные куски серебра в прочный роккрит. Один острый, визжащий осколок с воем прошил воздух в миллиметре от моего уха и с влажным чавканьем вонзился в стену за моей спиной.

То, что секунду назад было существом, шлёпнулось на опрокинутый ларец. Обезглавленный кусок мяса отвратительно дёрнулся. Сестра Ари сделала выверенный шаг вперёд и выстрелила ещё раз. Один контрольный выстрел в то, что осталось от головы. Ворох плоти окончательно замер.

Тошнотворный, дурманящий запах гнилых лилий продержался над побоищем ещё пару долгих вдохов. А затем его ожидаемо, благодатно сожрала привычная, успокаивающая вонь. Железистая кровь, горелая ткань и кислый запах стрелянного пороха.

С этой привычной грязью жить куда сподручнее. Она хотя бы не вызывает нездорового желания подойти вплотную и восхититься процессом. В крипте повисла звенящая тишина. И продлилась она ровно один глубокий вдох.

И тут из-за угла, прямо из бокового прохода, разлался дикий женский вопль. Пронзительный. Захлёбывающийся, рваный вой на одной высокой ноте, — словно жертва физически не могла набрать воздуха для следующего крика.

Потом бахнул выстрел из лазвинтовки. Затем ещё один, ещё и ещё. Оцепление у коридора взорвалось истошным матом. Чудом уцелевшая толпа паломников, повинуясь стадному инстинкту, ломанулась от новых выстрелов прямо назад, вглубь зала. Относительно безопасных мест в Зале Предстояния больше не осталось в принципе.

Серафим резко, по-совиному, крутанул головой в сторону коридора, но не сдвинулся с нижней ступени даже на сантиметр. Эдна вопросительно стрельнула в его сторону глазами. Вояка скупо, отрывисто мотнул подбородком.

Ясно… Ступень не сдавать. Стоять насмерть. Контроль прорыва — задача оцепления.

В этот момент Аврелия, до которой всем резко стало не до неё, при появлении настоящего демона из Имматериума, медленно, с кошачьей грацией, склонилась над развороченным серебром ларца. Движение было ненормально спокойным, оттого пугающим.

Сестра Ари мгновенно довела ствол своего болтерного пистолета.

— Миледи, назад! — стальной голос из вокабулятора шлема не допускал возражений. — От ларца отойдите! И поживее!

— Это малая печать траура, вообще-то, сестра, — процедила регентша ледяным тоном. — Если её вот так оставить валяться в грязи, то вы сами же, лично, будете потом оправдываться перед Министорумом, отчего допустили такое вопиющее осквернение чина.

Боевая Сестра не шелохнулась. Огромный щит стоял перед ней как влитой.

— Это предмет инвентаря, в метре от которого, только что, вашу мать, материализовалась тварь из Имматериума! — чеканила она. — Я при исполнении. Моя задача — блокировать угрозу.

— Вы имеете дерзость, сестра, называть священную печать — скверной?

— Я имею честь называть эту металличесчкую побрякушку объектом, от которого вам надлежит немедленно убрать свои руки! — рявкнула Ари. — Более матерную формулировку вам, миледи, уж поверьте, слушать точно не захочется.

Наместница с достоинством выпрямила спину. Носком изящного дорогого сапога она небрежно, но невероятно точно поддела свисающий край грязного савана. Тяжёлая шёлковая ткань шурша сползла вниз, совершенно наглухо скрывая раззявленное нутро ларца от прямого наблюдения. И я зафиксировал этот финт.

Возможно, потому, что большую часть своей паршивой жизни я профессионально таращился на чужие трясущиеся конечности. Понятно, что санитары всегда выжаты до предела. Но мы редко бываем слепцами.

— Серафим! — резко крикнул я, не сводя глаз с алтаря.

Мужчина молниеносно вывернул ствол в мою сторону. Больше я не успел произнести ни звука. Прямо из-под второго, нетронутого белого покрова, что до этого мгновения безмятежно покоился на соседнем столе, медленно, с влажным хрустом разрываемой ткани, появилась тонкая, белая рука с чёрным когтями.

Про нашу благодарность за вклад в искоренение ереси

Естественно, мы не могли оставить без особой метки всех, кто решил поддержать благое дело искоренения ереси звонкой монетой. Мы благодарим всех за подаренные награды к нашей книге и хотим отблагодарить вас памятными карточками. Весь набор состоит из семи карточек. Ровно по количеству клятв Святой Девы. Естественно, что отдать их просто так мы не можем. Сами понимаете… Отчётность, бюрократия. Да и дело искоренения ереси требует пожертвований.

Империум Человечества нуждается именно в твоей поддержке. Если желаешь получить карточку, отправь награду. Желаешь получить ещё одну, нужна ещё одна награда. А если хочешь получить весь набор… Ну вы поняли. Наград должно быть семь. Даже если это будет символическая сумма, никак на ваш бюджет не влияющая, мы это оценим. Потому что это ощутимый и осязаемый показатель нашей работы. Потому что для нас важно чувствовать и знать, что подолгу работаем над каждой книгой не напрасно.

Однако самый щедрый даритель будет отмечен особенно — и специальной особой карточкой «Властелина коллекции», и упоминанием в книге!

Если тебе нравятся наши книги, пожалуйста, не забывай ставить лайки и оставлять комментарии. Подписывайся на нас здесь на АТ, Бусти и ВК. В социальных сетях публикуются новости и книги перед тем как они будут выкладываться на площадки-агрегаторы.

Читай, собирай карточки, поддерживай Империум!

Искореним ересь вместе!