Утренняя Гильдия Искателей разительно отличалась от той мрачной, пьяной богадельни, которую мы видели вчера вечером. Вместо угара, мордобоя и пьяных криков здесь царила деловая, суетливая атмосфера оживленного рынка перед началом рабочего дня.

Наемники, сбившись в небольшие кучки, деловито обсуждали условия контрактов, проверяли заточку оружия, натягивали тетивы на луках и торговались с интендантами. Воздух пах оружейным маслом, дубленой кожей, потом сотен тел и крепким, горьким местным чаем, который разносили разносчицы. Гул стоял такой, что приходилось повышать голос.

Мы подошли к огромной, иссеченной ножами доске заказов. Я решительно пропустил раздел «Медь», где на кривых гвоздях висели унылые, пропахшие пылью задания по чистке конюшен, сбору целебного мха и поиску пропавших псов местной знати. За этот мусор платили копейки. Я сразу перевел взгляд на пергаменты с оттисками массивных железных печатей.

Это были заказы для официально сформированных боевых групп. Риск умереть мучительной смертью здесь возрастал экспоненциально, но и оплата была соответствующей — серебром, а не медью.

— Вот, — Лирис ткнула изящным пальцем в свежий, желтоватый пергамент, приколотый к доске чьим-то метательным кинжалом. — Охота на Дирволков. Предгорья Серебряного Хребта. Мутировавшая стая спустилась с гор и режет скот у фермеров в долине. Фермеры скинулись и подали заявку.

— Дирволки, — Бронд задумчиво почесал свою заплетенную бороду, разглядывая пергамент. — Крупные, агрессивные суки. Размером с хорошего, откормленного теленка. Умные, охотятся слаженной стаей. Зато платят за каждую сданную шкуру и магическое ядро в груди. За ядро вожака можно выручить серебряных пять, а то и шесть на черном рынке. Плюс фермеры дают фиксированную премию за зачистку территории — три серебряных на группу.

— Берем, — решительно сказал я, срывая пергамент с доски.

Мы протолкнулись к стойке интенданта — лысого, сухонького мужика с деревянными бухгалтерскими счетами в руках, который выглядел так, будто не спал неделю. Я шлепнул перед ним сорванный контракт и наши потертые медные жетоны.

— Стая Дирволков? — интендант скептически, поверх очков окинул взглядом нашу разношерстную компашку. Он задержал взгляд на моем грязном халате и пустом колчане Лирис. — Вы уверены, смертники? У вас нет Железного ранга. Вы — Медь. Волки разорвут вас на куски и не подавятся. Я не буду оформлять бумаги, чтобы потом вычеркивать вас из списков.

— По правилам Гильдии мы имеем право взять заказ на один ранг выше нашего текущего, если боевая группа укомплектована из четырех человек разных специализаций, — отчеканил я, вспомнив параграф, который успел прочитать на доске правил у входа, пока ждал свою очередь. — Мы укомплектованы. Оформляй.

Мужик равнодушно пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему плевать на нашу судьбу. Он макнул перо в красные чернила, что-то быстро чиркнул в своем толстом гроссбухе и поставил на контракте кроваво-красную печать Гильдии.

— Ваше право. Ваша смерть. Если не вернетесь через три дня, контракт аннулируется и передается другим, более удачливым и экипированным группам. Мясники Гильдии трупы из леса не эвакуируют, так что о похоронах можете не беспокоиться — вас похоронит желудок монстра.

Оформив заказ, мы вышли на залитую тусклым утренним солнцем улицу. Охота на гигантских мутировавших волков требовала оружия, а моя ржавая труба, хоть и сослужила хорошую службу против слизней в замкнутом пространстве, против стайных, бронированных хищников на открытой местности была абсолютным мусором.

— У меня осталось ровно два медяка, которые я нашел вчера в кармане старых штанов, — проворчал Бронд, когда мы подошли к лавке торговца оружием на центральной площади. Открытые витрины манили блеском свежей стали, запахом масла и кожи. — Лирис, у тебя?

— Пусто, — эльфийка с грустью вывернула карманы своей куртки.

— Зург?

Полуорк отрицательно покачал лысой головой.

Я тоже был нищим, как церковная мышь. Мы стояли перед прилавком, заваленным качественными полуторными мечами, тяжелыми боевыми топорами гномьей ковки, изящными эльфийскими луками и мотками крепкой кольчуги. Мы смотрели на всё это богатство, как школьники перед витриной элитного автосалона.

— Ладно, — вздохнул я, принимая решение. — Бронд, отдай мне свои два медяка.

Дварф подозрительно прищурился, явно не желая расставаться со своими последними сбережениями, но монеты нехотя высыпал на мою протянутую ладонь. Я уверенно подошел к торговцу — толстому, потному человеку с бегающими поросячьими глазками, одетому в безвкусный парчовый камзол.

— Что скажешь, оборванец? — торговец брезгливо посмотрел на мой драный лабораторный халат, словно я был куском грязи. — У меня нет милостыни. Иди проси к храму Солариса.

— Мне не нужна милостыня, уважаемый, — я по-хозяйски облокотился о деревянный прилавок, игнорируя его тон. — Дайте мне вон то пехотное копье. Вон то, в самом углу, прислоненное к стене. Самое дешевое.

Я указал на простое деревянное древко длиной метра два, увенчанное грубо выкованным, широким железным наконечником в форме листа. Мечи требовали годов упорных тренировок, балансировки и мышечной памяти. Тяжелым топором нужно уметь махать, чтобы в пылу боя не отрубить себе же ногу. А вот копье — это идеальное оружие выживальщика. Король древнего поля боя. Оно держит дистанцию, им просто нужно колоть вперед, отгоняя хищников. Плюс, длинное, крепкое древко — отличный рычаг для моих будущих экспериментов с векторной физикой.

— Три медяка, — лениво, даже не глядя на меня, ответил торговец, продолжая протирать тряпочкой дорогой кинжал.

— Даю два, — я с громким стуком выложил монеты на стойку.

— Три, или пошел вон из моей лавки, бродяга. Это хорошее, крепкое ясеневое древко!

Я наклонился ближе к нему, понизив голос так, чтобы слышал только он.

— Послушай меня внимательно, уважаемый. Древко твоего копья поведено дугой от сырости, я вижу эту кривизну отсюда. А на железном наконечнике явные пятна свежей ржавчины и зазубрины от плохой ковки. Я иду в лес на Железный контракт. На Дирволков. Если я сдохну, это кривое копье просто сгниет в лесу вместе со мной. А если я вернусь с добычей, у меня в карманах будет звенеть серебро. И я приду покупать нормальную сталь, мечи и броню именно к тебе. Даю два медяка сейчас, и ты получаешь лояльного, богатого клиента в будущем. Считай это инвестицией в стартап.

Торговец удивленно посмотрел на меня. Видимо, наемники-оборванцы редко разговаривали с ним в таком тоне. Потом он перевел взгляд на здоровенного, мрачного Зурга, угрожающе маячившего у меня за спиной с тяжелой дубиной. Торговец сплюнул в пыль у своих ног.

— Забирай свою палку, голодранец. Но чтобы я видел тебя с серебром через два дня! Иначе натравлю на вас городскую стражу за мошенничество.

Я схватил копье. Оно было тяжеловатым, баланс явно смещен к наконечнику, но дерево было шершавым, в вспотевших руках не скользило.

— Ну всё, — я повернулся к своей команде, удовлетворенно взвешивая копье в левой руке. — Танк без денег, лучница без стрел, шаман-вегетарианец с депрессией и физик с палкой. Идеальный отряд самоубийц. Погнали убивать и зарабатывать.