Что лучше для пожилого немца-холостяка: законный брак по контракту с иностранкой или «удочерение» молодой любовницы? Когда я спросил у знакомого адвоката о правомерности таких браков, то он ответил: «Для такого персонажа как Ваш сосед, господин Шмутцик, было целесообразно „удочерение“ молодой иностранки…» На самом деле так оно и было.

Мой сосед респектабельный и деловой немец, как-то зашел ко мне в гости на рюмку хорошей «русской» водки с фаршированной рыбой, и, по моей просьбе, рассказал о своей «дочери» Сун-Ху-Ча, которую привез в Мюнхен из Гонконга:

— Это произошло в 1998 году… Я прилетел в Гонконг с деловой командировкой. Вам наверное известно, что этот большой роскошный город стал придатком КНР. Однако, культура и деловая цивилизация этого города-гиганта ничем не отличается от наших европейских городов, если не считать своеобразия азиатского колорита, привлекающего европейца к раскованному и приятному отдыху. Вот я и решил посетить «азиатский публичный дом» с предоставлением лечебных и сексуальных услуг. Сев в вагончик городской канатной дороги, я поднялся на горную часть города «Гонк-фу», где и находились все эти «злачные» заведения. Как не странно, почти все население Гонконга говорит с иностранцами по-английски. Я, как бизнесмен, тоже владею английским, поскольку в молодости закончил коммерческий колледж в Лондоне. Мне уже более пятидесяти лет и я не был женат в Германии, потому что немки слишком меркантильны и слабо сексапильные женщины, а таких я не люблю… Должен признаться, герр Чагаеф, мне надоела одинокая и неуютная жизнь и я начал задумываться над собой… Наконец, я зашел в этот «бордель», где меня, как подобает гостю, принял мужчина-китаец, владелец этого заведения. Он очень доброжелательно выслушал мои требования, протестировал меня и сказал: «Господин Шмутцик, Вас обслужит одна из моих „девочек“ по имени Сун-Ху-Ча. Надеюсь, она Вам понравится и выполнит все Ваши пожелания».

Я принял душ со всеми ритуальными благовониями, переоделся в их одежду и вошел в маленькую экзотически обставленную комнату. Там меня и встретила эта юная красавица Сун-Ху-Ча, одетая в шелковое кимоно и с традиционной прической. Ее приятный голос звучал на чистейшем английском языке, а привлекательная улыбка завораживающе подействовала на меня. Я не стану вам описывать всей процедуры нашего общения, которое длилось более двух часов. Однако, я должен заметить, что такого наслаждения во всех формах и манерах общения я никогда в жизни не ощущал. Мне не хотелось с ней расставаться, и я заплатил ее «хозяину» большие деньги. Почти ежедневно, после работы в агентствах наших клиентов, я приходил к моей Сун-Ху-Ча. Мне показалось, что она тоже начала ко мне привыкать, однажды назвала «папой». Это очень тронуло меня, и я решил узнать о ней все! Я поговорил с хозяином «борделя», рассказал о своих намерениях и возможностях. Он же, меня внимательно выслушав, ответил:

— Господин Шмутцик, если я буду помогать всем моим клиентам «удочерять» всех моих работниц, то у меня никого не останется… С кем же я тогда буду «работать»?

— Но ведь Сун-Ху-Ча не возражает уехать со мной в Германию, она уже совершеннолетняя и вправе решать свою судьбу, — ответил я.

Тогда хозяин ответил:

— Она заключила со мной контракт на пять лет и должна «отработать» этот срок. Сейчас ей восемнадцать лет, а через пять лет она станет старше и не будет мне нужна… Тогда вы и сможете ее «удочерить», господин Шмутцик.

Я понял, что с хозяином «борделя» мне не договориться. Кроме этого, он может запросить большую сумму за расторжение контракта. И я решил обратиться к местному адвокату, который мне очень помог в оформлении необходимых документов по «удочерению» Сун-Ху-Ча.

— Господин Шмутцик, а не проще ли было жениться на этой молодой женщине и увезти ее в Германию? — спрашиваю я у великовозрастного жениха.

— Меня, как благоразумного немца, такой вариант не устраивал… Для чего мне брачный контракт с иностранкой, чтобы потом иметь моральные и материальные неприятности? А если я «удочеряю» совершеннолетнюю девушку с ее согласия, то мои права опекуна очень упрощаются во всех отношениях. Наконец, наш германский «социаламт» (служба социальной помощи) берет на себя часть расходов для обучения и содержания моей «взрослой дочери». Разве это плохо? Кроме этого, вы ее видели, она низкорослая девушка, носит малоразмерную одежду и обувь, ест очень мало, вынослива, неприхотлива, добросовестно исполняет свои обязанности, предана мне…

— А если вашей «сожительнице» захочется, наконец, выйти за молодого человека замуж или иметь детей, как вы поступите? — снова спрашиваю я, уже вторгаясь в личную жизнь гостя.

— Во-первых, у нее детей никогда не будет, об этом «позаботился» ее прежний хозяин, а во-вторых, я — «отец и опекун» вправе лишить ее наследства по своему усмотрению. Я думаю, что «моя девочка» не посмеет ослушаться такого доброго «папу»!

— А не кажется ли вам, господин Шмутцик, что вы довольно эгоистично поступаете со своей подопечной?

Гость сделал небольшую паузу, выпил еще одну рюмку «русской» водки, доел кусочек фаршированной рыбы и, снисходительно улыбнувшись, ответил:

— Герр Чагаеф, я вытащил эту милую девочку из «борделя», удочерил, привез в Германию, дал ей образование, устроил у себя в фирме на работу делопроизводителем, она получает хорошую зарплату, которая идет на ее банковский счет. Наконец, она иногда ездит со мной в командировку в Азиатские страны и там работает у меня переводчиком… И вы это называете эгоизмом? Неужели, после всего этого я не заслужил душевного и морального поощрения?

— Извините меня, господин Шмутцик, я нисколько не умаляю вашей чести и достоинства, а наоборот, горжусь таким соседом и желаю видеть в вашем лице хорошего друга моей семьи! — ответил ретируясь, я.

P.S.: После этой беседы господин Шмутцик, почему-то, стал избегать встречи со мной, а его «удочеренная» Сун-Ху-Ча вела себя очень сдержанно при встрече со мной или моей супругой. Порой, вторгаясь с благими намерениями в чужую жизнь, можно стать недругом. Одно могу сказать: мне не хотелось бы, чтобы пример «удочерения» господина Шмутцика стал заразительным.