Зачем вы включили телевизор? Голова и так раскалывается от того, что вы мне вчера вкололи. Что это было? Хотя, вряд ли у этого вообще есть название. И уж точно его не купишь в аптеке. Какие-то цэрэушные штучки – это точно.

– Тело мистера Ретимски, лидера популярной рок-группы «Блудный сын» было найдено вчера в гримерке после концерта без признаков жизни, – камера сделала наезд на мой труп в кресле, потом на столик с двумя белыми дорожками. Крупный кадр. Черт возьми, телевидение не может без этого. Впрочем, скорее всего, все уже было прописано в сценарии – подробная раскадровка. И ведь обязательно надо усугубить, сделать акцент. Даже не удивлюсь, если узнаю, что это были не настоящие журналисты с ТВ, а какие-нибудь еще парни из ЦРУ – «режиссеры», мать их, из соседнего с «музыкантами» отдела. – По предварительным данным, Кейси Ретимски скончался после употребления наркотиков, – ну вот, я же говорю. Понятно, что моей тушке уже все равно в каком виде душа предстанет перед апостолом Петром и куда двинется дальше. Но как все это объяснить потом фанатам?

Да, Господи Боже ты мой, возьмите кровь на анализ, и вы узнаете, что в ней не было ни грамма кокаина. Сплошной «Джек Дениелс». У меня даже, кажется, кровь побурела от него. Вскройте вены и все будет понятно. Тоже мне врачи.

Дальше еще несколько крупных кадров моего тела, замазанных фильтром. Хорошо еще, что стодолларовая купюра выпала из носа – не так все очевидно. Хотя куда там…

– Вам нравится? – Леннон стоял надо мной, кивая в телевизор.

– Нет, – сейчас мне было искренне все равно. Я бы мог его на хуй послать, но внутренняя интеллигенция не позволяла. Поэтому я мысленно оттопырил средний палец. – Откровенно говоря, вы выставили меня долбанным наркоманом. Ни один человек, ни один мой друг не сможет подтвердить такого. Вот виски – да, что есть, то есть, отрицать не буду – мой хороший товарищ, друг, собеседник, муза и все остальное. Но в нашей стране он уже не под запретом204. Может где еще?

– Секс, наркотики и рок-н-ролл, – Леннон махнул рукой, – мы хотели немного разнообразить сценарий. А то все уже было.

– Было, – я стиснул зубы, – вот именно. Герберта повесили, Уитни утопили, Джексон обожрался витаминами. Было! Ну придумали бы автокатастрофу, например, или с самолетом что-нибудь. Фанаты бы приняли, а это… – я аж задохнулся от накатившего гнева. – Дайте воды!

– Солодовая вас устроит? – Леннон протянул бокал с холодным виски. Да, кто я такой, чтобы выбирать… – Авиакатастрофа? Это хорошо, но невозможно. Регламент такое не позволяет. Слишком много факторов, никто не застрахован. Могли бы погибнуть случайные люди.

Тьфу на вас, армия спасения. Точечные удары, чтобы не пострадали мирные.

– Мистер Кейси, я понимаю ваше состояние. Каждый из тех, кто раньше был на вашем месте, говорил то же самое, – агент присел на стул. – Никому не нравится смерть, особенно своя собственная. В любом виде: повешенным – веревка, застреленным – пуля, утонувшим – ванна, наркоманам – кокаин…

– Но я не наркоман.

– Никому – ничего, – Леннон даже не заметил моего противоречия, – поверьте мне на слово, каждый из них тоже был недоволен своей «смертью». Бесталанно, грузно, театрально, в общем – ни о чем. И даже лишнее. Кроме, пожалуй, Эми… Эми Уайнхаус205. Только она ничего не сказала, а пила водку в три горла, рассматривая себя по телевизору.

– Может, потому что не могла уже говорить? – я сделал предположение. Ох уж эта Эми… О ее попойках ходили самые противоречивые слухи.

– Может, – Леннон пожал плечами, – самый легкий пассажир. Да и молчала потом всю дорогу – знай подливай в стакан. Хотя, кажется, на острове ей нравится.

Где тот аниматор, который придумал очередное шоу на потребу СМИ? Явно что не сам Леннон, кем бы он на самом деле ни был. Тупой исполнитель вместе со своими коллегами по комнате, Боуи и Меркьюри. Отряд отчаянных ебланов! И ведь им за это еще и зарплату платят. Агенты на попечении у государства с хорошей пенсией по старости за молчание.

Я ругал на чем свет стоит эту «святую» троицу, но, в первую очередь, себя. Кажется, последний раз я был так зол на Хемингуэя. Да когда это было на самом деле? Теперь и не вспомнить.

Я сделал очередной глоток. «Джек» обжигал желудок. Никогда еще в жизни не чувствовал себя такой мразью. Стоило запить все это, как Эми, чтобы было меньше вопросов. И заглушить, наконец, патлатую совесть – ничего не вернешь.

По телеку раз за разом крутили знакомые кадры. Дежавю! Вот куда я попал – назад в прошлое, где точно такой же я смотрел новости, где показывали тело моего друга. Как давно это было? Пожалуй, что вчера. Сколько времени утекло с того момента… А ведь тогда я даже не предполагал, не думал, не знал ничего ни про агентов, ни про Остров, ни про фальшивую смерть. А теперь все это передо мной, и происходит со мной, не только на экране, но и прямо здесь.

Я бы, конечно, предпочел отмотать время на пару месяцев назад: сидеть себе в «Вавилонских садах» и не напиваться так. Вернуться домой, в свою мягкую постель, укрыться одеялом и просто заснуть. И тогда бы не пришлось делать никакого выбора. А блеклый фантом в виде моего друга просто бы растворился в небытии. И черт его знает, за кем я бежал. Даже неважно. Показалось. Как показалось все то, что случилось потом, представ вдруг невероятной реальностью. Хуже самого плохого сна.

– Мистер Ретимски, – Леннон пощелкал пальцами у меня перед глазами, убеждаясь, что я все еще жив (в какой-то мере), – мистер Ретимски, только прошу вас, не надо нагнетать.

А что, у этого убийцы еще и душа есть?

– Ничего себе, – я будто очнулся, – нагнетать. Пффф! Я умер для всех остальных, объясните же это мне!

– Я понимаю, Кейси. Для каждого это долгая дорога от отрицания до принятия, – агент сложил руки на груди. Это уже было раньше. – Давайте же сделаем это прямо здесь. Я не психолог, я просто делаю свою работу. За всем этим, – он покрутил указательными пальцами у висков, – это туда, на остров. Там есть прекрасные специалисты, прекрасно избавляют от депрессии. Не надо усложнять!

Второй раз за час. «Не нагнетайте, не надо усложнять». Я – живой. Живой, ебаный, ты, гамадрил. Я живой в отличие от тебя, мертвого на самом деле, и делающего грязную работу. Я выбрал свой путь с рождения и ни на минуту не останавливался. А вот ты… Вряд ли с самого детства хотел заниматься сомнительными делами. Я-то точно знаю, что музыка – мой путь и моя цель, а вот тебе вряд ли стоит бахвалиться «убийствами» звезд. Даже если ты в детстве вставлял соломинку в жабьи жопы и надувал их. Та еще затея. А что ты рассказываешь друзьям на попойках? Уж точно, что не состоишь в родстве со всеми ушедшими на тот свет звездами. Ну да, есть какая-то отмазка типа: «Я – музыкант». Только вот говнопесен твоих никто не слышал. Ну и этому есть оправдание – у нас нет денег, чтобы записать альбом.

На экране в очередной раз появилось лицо мистера Шорта крупным планом. Он был удивлен, обескуражен. И это – мягко говоря. Он вдруг потерял источник прибыли, в одну секунду. И так и скакал над телом, как будто мог его воскресить. Пожалуй, сейчас Вуду сделал бы все, чтобы поставить меня на ноги, любые деньги отдал – даже все, что было на его счетах. Ну и потыкал бы в мою куклу вуду иголками для проформы. Смешно – Вуду потыкал в вуду. Забудь, Лайонел. Просто забудь. Все, что будет дальше не в твоей, и даже не в моей власти. Ничего личного. Для тебя я умер. Навсегда.

Я отхлебнул еще виски.

– Хорошо. А что Синтия? – я прикусил ноготь. – Что будет с Сэмом?

– Как и для всех, – Леннон достал из кармана «авиаторы» и напялил их на нос, – вы умерли, мистер Ретимски. С того света не приходят письма и телеграммы. Я сожалею. И даже если вы попытаетесь с ними связаться… но лучше не надо. Мы не любим выскочек. Остров звезд не любит выскочек.

Я покивал головой. А разве у меня были другие планы? На данный момент вообще никаких. Моя стезя – дорога из желтого кирпича в Изумрудный город, где Волшебник исполняет желания. Любые, кроме того, чтобы вернуться в родной Техас.

Я почувствовал усталость. Сколько еще это все будет продолжаться? Давайте уже, собирайте свой скорбный кортеж, вешайте венки, ленты от друзей, прощальные слова и опускайте того самого меня на темную глубину, в царство осклизлых червей, грызущих гроб с моей ростовой пластиковой куклой. Кто такой Кейси Ретимски сейчас? Только труп, разлагающийся у всех на глазах без возможности написать еще одну захудалую песню, или лучший хит, что побьет все хит-парады, отбросив на последние места «Imagine Dragons», «Green Day» или других, не менее способных звезд. Дорога открыта, одним конкурентом меньше. Но они еще будут стоять у гроба и ронять слезы, делая вид, что им не все равно. А вот мне – да.

Кому там за двадцать семь? Кто перешел этот мистический рубеж? У кого хватит сил сделать лучше, чем у Кей-аккорда? Да, пожалуй, что и ни у кого. Я был, я есть, и я останусь легендой. Звезда вселенской величины. Да и имя в Зале рок-н-ролла точно заслужил. Только жалко, что узнаю об этом потом.

– Где пульт? – я пошарил рукой. До смерти надоела моя смерть.

– Надоело? – в руках у Леннона появился пульт. – Не хотите узнать что-нибудь новое о себе?

– Достаточно, – я махнул рукой, – мертвого не воскресить.

– Ну, как сказать, – агент нажал кнопку и экран погас.