Искренен? Шорт что, с ума сошел или что там себе напридумывал? Да, черт возьми, я был искренен не на шутку. Впрочем, если бы ему рассказали всю правду про Курта Кобейна с ружейным дулом в раскрытом рту, думаю, и он бы в миг протрезвел.

– Ладно. Что там у нас? – я поджал губы.

– Не время раскачиваться, Кейси, – добрый полицейский постепенно превращался в злого. Что там доктор Джекил и мистер Хайд189 – вот его натура, – два месяца. Всего два чертовых месяца до тура. Или ты забыл, как писать песни?

– Я бы скорее забыл, как меня зовут, Лайонел, – Я попытался успокоить его, – есть пара новых песен, парни в форме. А раз так, думаю успеем.

Почему я чувствую себя виноватым перед ним? Вчерашняя ночь или что-то еще? Но, кажется, он вообще не в курсе. Во всяком случае, не подал никакого вида.

– Кейси, я все могу понять, принять. И Герберта мне не менее жалко, чем тебе, но война войной, а работа сама себя не сделает.

Тьфу, твою мать! О чем ты вообще?

– Это десятый тур, если ты не забыл, – Вуду перешел на спокойный тон. Нет, до Хайда ему было еще далеко, – Герберту точно все равно, а вот тебе нет. И если «Возвращение Блудного сына» было пиком, то, может быть, стоит пристроить ему еще пару этажей, чтобы начать строить лестницу в небо190. Ну и дальше до Вавилонской башни.

– Они плохо кончили, – я усмехнулся, прервав его словесный поток.

– Кто? – Лайонел, кажется, даже растерялся.

– Строители, – я захохотал.

Вуду грозно молчал в трубку.

– Если тебе это кажется смешным, то я больше ни за что не ручаюсь.

– Ладно, – не хватало мне еще этого нытика, – Есть три песни. Так лучше?

Мистер Шорт тяжело дышал. Еще чуть-чуть и меня сдует воздухом из его ноздрей. Ой, боюсь-боюсь.

– Ладно, четыре, но не больше, – я вошел в раж, – давай назовем наш альбом «Десяточка!»

– Если ты написал песни в стиле кантри191, то конечно, именно «Десяточка!» ему подойдет. Но ты ведь не перешел на сторону ковбоев?

– Что? Не хватало еще мне натянуть ковбойскую шляпу. Или ты меня плохо знаешь? «Блудный сын» держит марку, уверяю тебя.

– Ну, хотя бы за это спасибо! – он расслабился и даже попытался пошутить, – я был уверен, что ты не один из тех, из «Горбатой горы»192.

– Мы делаем рок-н-ролл, мистер Шорт. Это музыка для настоящих мужчин. А над названием я еще подумаю.

– Забудь. Я уже все придумал за тебя, пока ты тут бухал и играл в морской бой в окрестных лужах.

Он даже не дал мне опомниться.

– «Грандиозный тур»! А?! Как тебе? – я даже почти увидел, как он воздел руки над собой.

– Но… – черт возьми, это совсем не то, чего бы мне хотелось услышать.

– Не вздумай даже возражать. Шоу подписано, в «Sony» все уже согласовано, все билеты раскуплены в первые три часа, Кейси. Пятьдесят концертов, полный sold-out. Палку будет некуда воткнуть. Не разочаруй меня, малыш. Меня и мистеров из лейбла, еще чуть-чуть и они начнут делать ставки.

Действительно, он, видимо, от души поработал тут, пока мне было не до всего. Когда успел? Всего-то каких-то три дня. Ладно, чего уж. Может, он и прав, и «Грандиозный тур» звучит поистине грандиозно. А нам-то что терять?

– Тогда поставь на меня, – я вдруг раздухарился. Или звездная болезнь, наконец-то, настигла меня? Хотя слишком поздно. Все уже давно позади и наша музыка – это только работа, ремесло, которым мы умеем зарабатывать деньги. А по сути, мы больше ничего и не умеем. Но не всем же у станка стоять. Кто-то должен и о душе подумать. – Ладно, ладно, – я чувствовал, что Шорт начал спешить. Наверное, пора было положить трубку. Но я подсознательно пытался удержать его на другом конце провода. Зачем? – И, знаешь еще что…

– Что? – он бросил так нервно, что даже было слишком заметно.

Я помолчал несколько секунд, раздумывая.

– Нет, ничего, – пора действительно заканчивать, пока не сболтнул лишнего. Тупая моя башка, все неймется.

– Окей. Название альбома сам тогда придумай. На связи! – он быстро сбросил звонок, экран смартфона почернел.

– На связи, – я бросил телефон на диван.

Нет, мистер Шорт точно ни причем. Мое ночное приключение (или все-таки сон?) точно никак с ним не связано. Вряд ли бы он стал молчать. Он не такой. Хотя бы пару намеков сделал. Да я сам бы выкусил его, но ничего такого.

Я открыл стеклянную дверь и вышел в открытое патио. Деревянные доски приятно грели ноги, океанский бриз бил в лицо и шум волн захватил меня. Я грохнулся в пластиковое кресло, подпер кулаком подбородок и просто смотрел вдаль, где неровная, дрожащая поверхность воды начинала бурлить и поднималась, быстро устремляясь к берегу.

Я вдруг вспомнил, почему купил дом на берегу. С него началась моя новая жизнь. Жизнь с Синтией, здесь родился Сэм – настоящая семья. Да и песни здесь писались гораздо лучше. Мог ли я мечтать об этом в своем захудалом городишке еще каких-то десять лет назад? Все было только в мечтах. И маленький домик – нет, не эта вилла – с тремя спальнями где-нибудь на отшибе Штатов, на пенсии. Когда, в общем-то, вообще ничего не надо – лишь бы дожить жизнь в умиротворении и спокойствии. И там же, на далеком берегу быть похороненным под толщей холодного песка с надписью на гранитном камне, ограниченном именем, фамилией и двумя датами – рождения и смерти. Маленький винтик в большой машине огромной страны без чести и призвания.

Все бы так, но мимо, как сказала бы моя матушка. Мне же довелось родиться Кейси Ретимски. Кей-аккордом, великим музыкантом современности, чья музыка зажигает сердца и вдохновляет на поступки! И мое детище – «Блудный сын» – это вам не кот с вылизанными яйцами. Кто-то воюет с автоматом в руках, а мое оружие – ноты. Всего лишь черные точки на бумажных листах. Но если расставить их в нужной последовательности, то, пожалуй, будет покруче пуль. Они тоже пройдут через кожу и достанут до самого сердца. Но не убьют, нет, изменят, сделают лучше, возвысят над суетой. Надо только прислушаться.

Откуда мне еще взять музу, если не из того, что окружает меня? Ведь можно раздобыть музыку, как те древние люди добывали огонь, из самой сухой тростинки, дрожащей на ветру. Из шороха песка, из биения волн о берег, из гомона людских голосов на пляже, даже из ритмов биения волейбольного мяча на ближайшей спортплощадке. Я знаю как, я умею. Ничего не бывает просто так.

И я ловил каждый звук, доносящийся до меня, и превращал его в музыку, в ноты. А сверху, маленькими деревянными детскими кубиками выкладывал слова. По букве, по слогу. Ловил ритм и длинными фразами клал на бумагу. Хотя, зачем я вам вру – на бумаге давно никто уже не пишет. Находясь в моменте, забивал в заметки на своем айфоне. Те бумажки и салфетки, которыми я нагромождал карманы в юности давно остались в прошлом. Высокие технологии за каких-то десять лет сделали огромный шаг вперед, чтобы я мог не утруждать себя в чем-либо. Так и строчил день за днем приходящие мне в голову мысли, рифмуя. А потом выбирал лучшие, чтобы написать еще одну песню. Песню, что станет если не бриллиантом, то точно жемчужиной в новом альбоме.

Так как же его назвать, черт возьми? Наш новый альбом.

Мои мысли опять натолкнулись на мистера Шорта. Вот гад, залезет ведь в любую дыру, будь он неладен. Даже здесь, когда я от него так далеко.

«Океан»? Кратко и понятно. Нет, не то. После «Возвращения Блудного сына» и вдруг «Океан»?

Да почему я не могу отвязаться от этой мысли? Вуду – ты настоящий гандон. Такой же длинный и резиновый, который лезет куда не попадя со своей смазкой, даже в мою голову.

Я встал с кресла и подошел к перилам, ограждавшим патио. Ветер усилил дуновение, облизывая мое тело, мягко пощипывал кожу. Кто же создал это все вокруг? Невидимый Бог, моя муза, играющая нервными окончаниями, словно на арфе? Еле заметные мурашки побежали по коже. Тут же крохотные песчинки под ногами покалывали пальцы ног. И что в этом я́?

Я раскинул руки, поднял ладони к солнцу и закрыл глаза, повторяя про себя придуманную давно мной мантру: «Следуй за мечтой!» и вдыхал пряный аромат перемешавшихся запахов прибрежья. Листья пальм шуршали над головой, шелест волн, крики чаек. И я – почти лечу, планирую, забывая обо всем на свете. Здесь бы и появиться очередной строке, которую я судорожно занесу в заметки. Но после бессонной ночи ничего не шло. Я просто пропал среди огромной синевы, что сливалась на горизонте.

Сэм незаметно подошел ко мне.

– Папа, твой кофе давно остыл, – сказал он мне с укоризной.

Еще мгновение и я уже тут, на земле.

– Что? – я даже не услышал его.

– Твой кофе остыл, – малыш прижался ко мне.

Я наклонился, схватил его и поднял над собой, ближе к солнцу.

– Что ж, давай разберемся с этим! – в эту секунду я был абсолютно счастлив.