Я сидел в баре, проглатывая очередной бокал обжигающего виски. Посмотрел на просвет сквозь стекло и кивнул бармену, чтобы повторил заказ.

На большом экране, позади него, новостной канал раз за разом крутил картинку с последнего концерта «Блудного сына» с пометкой «Срочно!». На бегущей строке внизу высвечивались цифры: двенадцать погибших, триста пострадавших. Сигнальные огни служб спасения и полицейские мигалки ослепляли. Зрители выбегали из дверей клуба, некоторые садились прямо здесь, на тротуар, ожидая помощи медслужб.

– Почему, ну почему так? – я схватился за лицо. Бешенный рык пробежал внутри. Я хлопнул виски, даже не замечая.

– Ладно, бро! – бармен обернулся на экран, продолжая протирать стакан, который держал в руках, потом бросил взгляд на меня и кивнул, – ты в этом не виноват, – он пожал плечами. – Случайность!

– Плесни! – я просто протянул ему пустую посуду.

Что тогда случилось – рухнул прожектор, началась паника. Единая картинка уже посыпалась рябью, части ее просто устремились в темноту. Так странно устроен мозг – отказывается ото всего плохого.

Я даже не представлял всех последствий. А ведь это был наш лучший концерт – пик карьеры. Мы преодолели Джомолунгму или как его еще называют, Эверест65. Потом можно было бы просто потихоньку наслаждаться лаврами и легендами, что и так царили вокруг нашей группы, превращая ее в рок-небожителей. А там и до звезды на Аллее славы66 или имени в Зале славы рок-н-ролла67 рукой подать. И можно было бы списать все на спецэффекты, если бы не весь тот ужас, что последовал дальше.

Я нашел себя дома, на диване. Открыв глаза, увидел рядом стакан воды. Ссадины болели, да что ж за наказание такое! Я встряхнул головой и опрокинул в себя прозрачную жидкость. Рано проснулся. В крохах прошедших суток я пытался отыскать сам себя. Хреново получалось. Последнее, что я вообще помнил – падающий на меня огромный прожектор, луч света, что стремительно приближался. Еще бы мгновение – так бы и вознесся над зрительным залом. В конце концов, мои грехи с лихвой позволяли такое роскошество. Да и новости были бы интереснее – лидер группы «Блудный сын» погиб во время выступления, прямо под рухнувшим на него прожектором. Пожалуй, одна из самых интересных рок-н-рольных историй последних лет. Где там Оззи с откусанной головой летучей мыши68 или Джи Джи Аллен с какашками на сцене69? Сколько лет назад такое происходило? Преданья старины глубокой! Миф, не больше.

Сейчас все намного банальнее: одни ширяются, другие загоняют себя алкоголем, третьи уходят в депрессию, подсаживаясь на таблетки. Какой рок-н-ролл? Где в этом хоть немного свободы? Банальные проблемы наркоманов, алкоголиков и шизиков, а тут хоть какое-то разнообразие. Поле боя, если честно! Вот только все это не отменяет остальных, обретших покой на моем концерте. Так бы получилась чертова дюжина, Тайная вечеря70. И уже все остальное неважно. А вот как мне теперь с этим жить?

Другой бы, может, и порадовался. К чему уныние? Все, что не доходит до собственного некролога в печатных СМИ – отличный пиар. Да и смерть тоже можно монетизировать. Тиражи альбомов только растут, правда, какое до этого дело лично тебе? Два метра земли над гробом вряд ли принесут удовольствие и дивиденды. Может, единственное, что бы сгладило проблему – последующее воскрешение. Но такой случай в истории зафиксирован только единожды. Да и то, пару тысяч лет назад71. А вот безутешной семье миллионы долларов не помешают.

Пора было остановиться. Меня несло совершенно не в ту сторону. Я ловил себя на том, что закапываю себя живьем. Еще немного и можно ставить свечки в церкви за упокой. А как же Синтия? А как же Сэм? Хватит траурных мыслей, я еще жив!

Тонкая полоска света под дверью с кухни. Ну кто там еще? Я попытался было встать с дивана. В голове зашумело, еще секунда и я бы рухнул в обморок. Мало того, все тело болело, отдаваясь тяжестью во всех мышцах. Я помедлил, мгла превратилась в одну точку, а потом вроде бы совсем сгинула.

Повел пальцами ног – вроде даже могу идти, надо только встать с чертового дивана. Оттолкнувшись от мягких подушек, я встал, накинул на себя халат, лежавший тут же, и побрел на свет.

Господи, если только мне казалось, что все хорошо, то все было отнюдь не так. Сделав пару шагов, меня настиг звон в ушах. Да такой, что даже соседи могли услышать. Он бы дал большую фору колоколам в ближайшей церкви – те звонили гораздо тише. И в эту секунду со всей высоты роста я рухнул на колени. Адская боль затмила сознание. Только бы удержаться, только бы совсем не упасть, распластавшись на холодном полу. Только бы кто-нибудь мне помог, кто-нибудь, пожалуйста!

Так и полз через всю гостиную перебирая коленями. Было тяжело дышать, что-то давило сверху, воздуха не хватало. Главное, чтобы кто-нибудь мне сейчас помог – одна только мысль. Перед дверью в кухню я замер, покачиваясь, подставив под голову руки. Такая слабость обуяла, я даже не мог протянуть ладонь и толкнуть дверное полотно от себя.

– Ты либо мудак, либо у тебя хватит сил, – я не стал себя жалеть. Ни к чему. Но дрожь в коленях говорила совсем о другом.

Что происходит в такие мгновения – отчетливая картинка всплыла в памяти. Тот самый бар, и мои парни за столом.

– Один за всех! И все за одного! – звон бокалов и громкий смех, в котором потонуло все вокруг. Эрл, Хем, Хайер, где сейчас хотя бы один из вас? Иуды72, тот хотя бы был один, а вы что, все заодно?

Я так бы и свалился перед дверью, задыхаясь в неожиданном приступе, если бы она не открылась. Меня ослепило светом люстры. Клянусь, в этот момент я абсолютно был уверен, что тот прожектор с концерта все-таки настиг меня.

На пороге стоял Лайонел. Старый бродяга! Лайонел Шорт собственной персоной. Как же он любит появляться в самый неожиданный момент! Впрочем, мне ли сейчас разбираться в подробностях?

– Ты как? – он в секунду оказался рядом.

А я даже не мог произнести ни слова. Меня штормило, било в ознобе, щелкало в голове кузнечиками и трясло в приступе паники. Я открывал рот, чтобы вдохнуть, и сказать, что все хорошо. Но не получалось. Скорее, все было плохо.

Он хлестал меня по щекам, а я смотрел на него ошалелыми глазами. Единственное, что привело меня в чувство – стакан воды, который он выплеснул мне в лицо. Капли падали на пол, подо мной натекла большая лужа. Но хотя бы это меня вернуло во вменяемое состояние. Скорая помощь бывает разная.

– Спасибо! – я отдышался.

– Еще ни разу не видел тебя таким, – Шорт держал в руках пустой стакан, не зная куда его деть.

– Повезло, – я вытер холодные капли и скинул мокрый халат. – Надеюсь, первый и последний раз.

Он помог мне встать и усадил на высокий барный стул за кухонным островом73. Сердце билось в ритме загнанного зайца. Еще не хватало отсюда сверзиться.

– Тебе не предлагаю, – он отвинтил крышку с бутылки Jack Daniel’s и плеснул в бокал коричневой жидкости.

– Почему? Может, и мне поможет?

– Может, поможет? – он передразнил меня. – Ты и в жизни разговариваешь стихами? Или пишешь новую песню?

Я протянул ему пустой стакан с огранками по бокам, который нашел на столе.

– Заткнись уже и налей, – сказал я уверенно. – Ты мне не мама, ты – мой продюсер.

– Тоже хорошие слова. Запиши, используешь для своей биографии. – Лайонел, запнувшись на мгновение, и все еще пристально рассматривая меня, опрокинул бутылку, – твоя смерть будет на моей совести. И эти слова тоже запиши. Фанаты хотя бы будут знать, что я отговаривал тебя. Включи телефон на запись, я не хочу, чтобы меня привлекли к уголовному делу, как Конрада Мюррея74. Ты сам, все сам…

– Заткнись, – я оборвал его, – тебе-то что переживать? Тем больше денег у тебя будет, – и опустошил стакан один глотком. – Ты ведь не идиот. Понимаешь, о чем я.

Конечно, мистер Шорт не из тех, кто не понимает намеков. Прощелыга, что с него взять. Но умный бобер! Впрочем, и эта крамольная мысль никак не могла уложиться в его мозгах. Он облокотился локтями на стол.

– Дурак ты, – Лайонел посмотрел на меня. – Ты тоже видел новости?

Я кивнул.

– Продажи билетов подскочили на миллионы процентов! – кто о чем, а вшивый о бане, – все раскуплено, sold out75, мальчик мой! – его глаза горели, и даже неважно, что еще пять минут назад он видел мой почти труп. – У нас вся жизнь впереди! Вообще у меня родилась идея – давай сделаем падающий прожектор частью шоу. Многим понравилось!

Я поднял взгляд.

– Сомневаюсь, Шорт, – я взял бутылку и махнул себе виски. – Особенно, тем, кто, кто умер.

– Им уже ничем не поможешь, – он махнул рукой, – помянем, – и залпом опрокинул бокал. Я последовал его примеру. Виски обжигало горло, но, свалившись в пищевод, отдалось приятным теплом. Лайонел, не моргая смотрел на меня. – Компания пошла навстречу и готова выплатить по миллиону долларов семьям погибших. А об этом в новостях скажешь ты. Издержки производства, что поделать. Не думаю, что такой поступок опустошит наши счета. Тем более, это их деньги…

– Все лучше, чем похоронная колонка в New York Times, – я усмехнулся, поймав себя на мысли, что он загоняет меня в ловушку. Мне бы стоило отказать, но картинка схлопнулась, обернувшись положительной стороной. Лучше уж так, чем совсем никак.

– Лучше, да! – мне показалось, что между нами пробежала искра.

– Ты для них та самая золотая рыбка, или джинн, что исполняет желания. Золотое руно76, если хочешь.

– Ну, если ты так считаешь… – мне нечего было ответить.

– Тогда договорились! – он протянул руку, и я хлопнул по ней пятерней.

– Да, договорились.

– И еще… – его улыбка вдруг исчезла. Он стал серьезен, губы вытянулись в тонкую нить. – Извини, что сегодня. После всего, – он развел руками. Долгая тишина упала между нами.

– Ну… Что еще? – я смотрел на него.

Лайонел плеснул себе в стакан еще виски и молча выпил. Я смотрел на него не моргая.

– Что? Что? – я почти кричал. – Ну что же, твою мать!

– Герберт умер, – после долгой паузы произнес он.

В ушах опять зазвенело. Жизнь резко дала резкий крен, будто я дернул ручник, летя по шоссе на скорости двести миль в час. Что, слишком резко? Окей, тогда все по порядку.