С Глэнстоуна я свернул на Дивижн, потом на Кампбелл и наконец на Сент-Луис. Зимний полдень оставался серым, без солнца, температура поднялась до тридцати шести по Фаренгейту. Снег по обочинам ноздреватый, изъеденный солью дорожной службы.

«Скаут» я поставил у заднего входа в здание офиса. Кассию взял с собой, в кабине ей уже надоело сидеть за полдня.

Голос фермера я услышал еще на входе, едва открыл дверь. Густой, сорванный до хрипа, не привыкший понижаться. Слова сливались, но гул от криков катился по коридору ровными валами.

В кабинете у стола Бетти стоял мужик, заслонивший собой всю комнату.

Ростом за шесть футов и три дюйма, плечи раздвигали воздух в обе стороны. Овчинный полушубок «Шервуд», расстегнутый, мехом наружу, потертый по рукавам до проплешин.

Под полушубком красная клетчатая шерстяная рубаха, под ней еще одна, грубая хлопчатая, ворот в три слоя. Лицо багровое от мороза и злости, с тонкими белыми лопнувшими сосудиками по щекам.

Картофелина нос красный как у Санта-Клауса. Седеющие бакенбарды до подбородка.

В одной руке рабочие перчатки, кожаные, с пятнами навоза и солярки. На голове кепка с эмблемой «Джон Дир», зеленая с желтым.

Рядом с ним, на полшага сзади, стоял другой человек, ниже на голову и втрое уже в плечах. Серое драповое пальто «Хикки Фримен», одна пуговица отличается, явно пришита второпях.

Под пальто серый костюм-тройка в тонкую полоску, белая рубашка, темно-бордовый галстук с мелкой геометрической росписью, заколка с эмалевой буквой «К». Очки в роговой оправе «Бауш и Ломб» с толстыми стеклами съехали на кончик носа, и он их не поправлял.

Обеми руками он держал огромный кожаный портфель «Самсонит», прижав к груди двумя ладонями, как держат щит на средневековой гравюре. Шапка-ушанка из искусственного меха под левой подмышкой. Лицо мелкое, узкое, бескровное, с прожилкой пота на виске несмотря на холод в коридоре.

— Ты мне еще раз скажи это в лицо, девочка! — Фермер навис над столом Бетти, упершись костяшками в столешницу. — В лицо повтори, что у вас на целое графство только два агента и оба сейчас катаются по холмам и тратят казенный бензин! Я плачу налоги в этот ваш гребаный Вашингтон, плачу за это здание, за тебя, за твою машинку и за каждую скрепку в этом ящике! Поэтому я хочу видеть настоящего федерального агента сию минуту, а не через час, не через два и не завтра, как ты предлагаешь!

Бетти сидела прямо, держа руки на клавишах «Ройяла», даже не делая вид, что собирается отодвинуть пальцы. Кофейная чашка с эмблемой Бюро стояла у ее локтя, ровно посередине бумажной подставки.

— Мистер Хейг, — сказала она ровно, будто спрашивала какая погода на улице. — В офисе действительно сейчас никого нет, поскольку оба полевых агента на выезде. Старший специальный агент Хоббс на месте, он примет вас, как только закончит телефонный разговор. Это вопрос десяти минут.

— Десяти минут! — Хейг ударил ладонью по столешнице. Чашка подпрыгнула, кофе плеснул через край на блюдце. — У меня там, девочка, на ферме лежит мертвый бык стоимостью сорок тысяч долларов! Мертвый, понимаешь!

— Не совсем мертвый, мистер Хейг.

Это сказал второй гость, судя по всему, банковский работник. Голос у него был тонкий, сухой, как звук перелистываемой бумаги.

— Это уточнение существенно. — он поправил очки, не выпуская портфеля, подняв локоть вверх. — Согласно сертификату Калифорнийской ассоциации скотоводов от пятнадцатого ноября тысяча девятьсот семьдесят второго года, материал поставлен глубоко замороженным и сохраняет жизнеспособность исключительно при температуре минус сто девяносто шесть градусов Цельсия в среде жидкого азота. На текущий момент с момента кражи прошло, — он скосил глаза на наручные часы «Тимекс» под обшлагом, — пятнадцать часов сорок одна минута. Расчетный остаточный ресурс контейнера при нормативном испарении азота порядка тридцати двух часов с момента взлома. Следовательно, до полной утраты материала остается приблизительно шестнадцать часов девятнадцать минут.

Хейг повернулся к нему медленно, словно тяжелый трактор, буксирующий огромные бревна.

— Куигли!

— Да, мистер Хейг?

— Заткнись, когда я говорю.

— Прошу прощения, мистер Хейг. Я только уточнил для агента Коул.

— Уточнил он. — Хейг снова уперся кулаками в стол. — Девочка. Давай записывай.

— Я слушаю вас, мистер Хейг.

— Кража со взломом. В ночь с двадцать второго на двадцать третье января, то есть сегодня. Ранчо «Грин Вэлли», семь миль на север от города по дороге восемьдесят пять, поворот на Стренгерс-Бой-роуд, дальше указатель «Хейг Энгус Кэттл». Замок на крио-хранилище перекушен болторезом, потому что у меня там не амбарный замок, а промышленный «Мастер Лок» на полдюйма дужки, такой ломом не возьмешь. — Он перевел дух. — Утащили контейнер с моим Монархом.

— С чем? С каким таким Монархом?

— С быком, девочка, с быком!

— С семенным материалом производителя «Монарх Икс-Эль», — поправил Куигли тем же тонким голосом, не поднимая глаз от пола. — Чемпион выставки в Сакраменто семьдесят второго года. Класс ангус, элитная линия. Партия в двести шестьдесят соломин, упакованных в стандартный сосуд Дьюара модели «Минесота Вэлли Инжиниринг МВИ-двенадцать», объем двенадцать литров. Стоимость партии по контракту банка с заводчиком тридцать восемь тысяч четыреста долларов плюс расходы на доставку и страхование на круг, итого сорок одна тысяча двести.

— Слышишь, девочка? Сорок тысяч долларов! Под залог моей земли, моего дома и всего моего стада.

— Мистер Хейг, — Бетти все еще не убрала рук с клавиш, — позвольте я приглашу мистера Хоббса. Он сейчас закончит.

В этот момент дверь соседнего кабинета в глубине комнаты открылась и оттуда вышел Хоббс.

Он был в коричневых брюках на подтяжках, рукава рубашки закатаны, в зубах потухшая трубка. Увидел сцену в кабинете и я заметил, как у него на мгновение опустились плечи. Он узнал прибывших гостей.

— Артур, — сказал он спокойно. — Норман. Что это за шум вы здесь устроили?

— Рэй! — Хейг развернулся к боссу всем корпусом.

Хоббс шагнул в кабинет и приблизился, не вынимая трубки.

— Рэй, у меня украли быка! Я уже час пытаюсь растолковать твоим людям. Твоя девочка сможет объяснить тебе или мне самому повторить?

— Артур. — Хоббс остановился в трех футах от него. — Бетти не моя девочка, она специальный агент-администратор федерального бюро расследований. Если ты еще раз назовешь ее девочкой, я попрошу тебя выйти и зайти заново уже только после обеда, в соответствии с протоколом. Договорились?

Хейг побагровел еще больше и моргнул. Открыл рот и тут же закрыл. Посмотрел на Бетти, на Хоббса и снова на Бетти.

— Хорошо, Рэй. Простите, агент Коул. — Сказал он, не глядя в ее сторону. — Привычка такая.

— Я приняла к сведению, мистер Хейг.

— Итак. — Хоббс перенес трубку из правого угла рта в левый. — Что случилось?

— У меня украли…

— У клиента нашего банка похищен предмет залога. — Куигли наконец оторвал портфель от груди и приоткрыл клапан, чтобы показать кончик какой-то бумаги. — Я Норман Куигли, кредитный инспектор «Фермерс Эксчейндж Бэнк». Кредит выдан в сентябре под закупку оборудования и материала для искусственного осеменения. Сумма основного долга составляет восемнадцать тысяч долларов, остаток по состоянию на двадцать пятое декабря пятнадцать тысяч четыреста двадцать восемь долларов. В залог передано оборудование, биоматериал, восемьдесят акров пастбища и ферма с постройками. По правилам банка я обязан…

— У меня украли быка, Рэй!

— … уведомить федеральные органы в случае утраты залога стоимостью свыше десяти тысяч долларов в результате преступного посягательства. Параграф четырнадцать «бэ» внутренней инструкции банка от тысяча девятьсот семьдесят первого года.

— Норман, — сказал Хоббс все также хладнокровно и обстоятельно. — Параграф четырнадцать «бэ» оставь при себе пожалуйста. Артур, как и когда ты обнаружил пропажу?

— Утром, незадолго до обеда. Пошел проверять, как всегда. Замок висит на одном ушке, дверь приоткрыта, в лаборатории беспорядок на полу, контейнера на месте нет.

— Шерифа вызвал?

— Да, приехал Майлс. Походил, понюхал и развел руками. Сказал, что следы занесло метелью, искать некого, может, это сделали бродяги или школьники набедокурили. Он пообещал, что оформит кражу с проникновением, копию постановления пришлет в течение недели.

Фермера сердито пробурчал под нос ругательство.

— Школьники, — повторил он ходя по комнате и снова покраснел, хотя казалось, дальше некуда.

— Школьники в Спрингфилде не носят с собой болторезы и не знают, что такое сосуд Дьюара, — тонко заметил Куигли.

— И не знают, что такое сорок тысяч долларов!

В этот момент в кабинет из коридора вошел Дакетт.

В клетчатом «Пендлтоне», ботинки в свежей грязи с мельничной грунтовки, в одной руке термос с горячей водой, недопитой за утренний выезд, в другой деревянный ящик от рамки для гипса. Поставил ящик у двери, термос на тумбочку. Снял шляпу и повесил на крючок.

— Шумно у нас, — заметил он ровно, не обращаясь ни к кому конкретно. — На улице слышно.

Хейг развернулся, оглядел его сверху донизу.

— А вы кто? Я вас уже видел.

— Специальный агент Дакетт.

— Ну хоть один настоящий, — буркнул фермер.

Я закрыл за собой дверь кабинета. Кассия прошла мимо ног Хейга, обнюхала овчинный полушубок, нашла там что-то интересное и вильнула обрубком хвоста. Хейг машинально опустил руку и потрепал ее по холке.

— Хорошая собака. Доберман.

— Так и есть, — подтвердил я. — Митчелл. Тоже агент.

— Митчелл, — повторил Хейг, прищурившись. — Тот самый, из Вашингтона?

— Прямиком оттуда.

Хейг посмотрел на меня внимательнее. Особо обратил внимание на пластырь под глазом.

— Вы что в боях побывали?

— Слегка задело.

— Хорошо. — Он удовлетворенно кивнул, будто узнал нечто важное про меня. — Хорошо. Только у меня тут дела поважнее, у меня убыток на сорок тысяч долларов и всего шестнадцать часов сроку, чтобы исправить это.

— Шестнадцать часов девятнадцать минут, — поправил Куигли.

— Куигли!

— Да, мистер Хейг?

— Я сказал, помолчи.

Дакетт расстегнул «Пендлтон», подошел поближе. Посмотрел на Хейга, банкира и на босса. Потом сказал, обращаясь к Хоббсу, но громко, чтобы все слышали:

— Сорок тысяч долларов за быка?

— За семенной материал, — снова поправил Куигли. — То есть за двести шестьдесят соломин, агенты, — ответил Куигли с тем выражением, с которым в банке объясняют пенсионеру разницу между чеком и переводом. — Соломины, не пробирки. Стандартная пайетка для глубокого замораживания, объем поллмиллилитра, материал поликарбонат. Из одной соломины оплодотворяется одна корова.

— Значит, этого хватит на двести шестьдесят коров?

Куигли покачал головой.

— При нормативной приживаемости в шестьдесят процентов порядка ста пятидесяти шести стельностей. При среднем приросте телочки-первотелки от элитного быка в нынешних ценах около трехсот долларов за голову относительно обычного стада, мы получаем потенциальную доходность партии порядка сорока семи тысяч за одно поколение. Без учета дальнейшего использования бычков-производителей второго порядка.

— Слышали? — сказал Хейг с тяжелым удовлетворением. — Это вам не три коровы по ярмарочной цене.

Дакетт посмотрел на него. Лицо у него осталось деревянным, но в глазах что-то шевельнулось, я в первый раз за две недели заметил, как Дакетт смотрит на человека с интересом, а не как на предмет интерьера.

Куигли еще раз объяснил что случилось и Дакетт коротко присвистнул сквозь зубы.

— Что же получается, у вас никто не охранял такой ценный материал? Неужели не было сторожа?

— Сторож! — Хейг снова поднял голос. — Этот придурок сидел в будке у главных ворот, как ему и положено. Никого не видел, ничего не слышал. Утверждает, что никуда не отлучался. Я ему верю, у Хэнка артрит, он в туалет лишний раз не ходит, не то что от поста.

— А в какой стороне лаборатория от этих главных ворот?

— С восточной. Между ними двести двадцать ярдов плюс старая силосная башня, ее не используют с шестьдесят восьмого года, между ней и забором двадцать ярдов.

Дакетт кивнул и обратно снял с крючка шляпу. Посмотрел на Хоббса.

— Рэй, я съезжу посмотрю, что там.

Хоббс перенес трубку обратно в правый угол рта.

— Возьми Митчелла с собой. Пусть проветрится.

— Хорошо. Надеюсь, у него найдется на это время.

— Найдется, — сказал я.

— Тогда не будем терять времени. — Дакетт надел шляпу. — Артур, мы выедем на двух машинах сразу за вами. Митчелл, бери криминалистический набор и аппарат. Норман, вы с нами или своим ходом?

— Своим ходом, — быстро сказал Куигли. — У меня «Понтиак Кателина», на нем не очень удобно ездить по этим грунтовкам. Я доеду до главных ворот и подожду.

— Как скажете, — согласился Дакетт.

Хейг хлопнул в ладоши, по-плотницки, не скрывая радости.

— Слава тебе, господи. Хоть кто-то двинулся с места. — Развернулся к двери, потянул полушубок на плечах. — Я поеду вперед, открою лабораторию и предупрежу Хэнка. Если кто меня обгонит на дороге восемьдесят пять, я буду на красной «Шевроле» пикап шестьдесят восьмого, на бампере полоса от трактора, не спутаете.

— Не обгоним, — пообещал Дакетт.

Куигли двинулся следом за нами, по-прежнему прижимая к себе портфель.

— Я отъеду через четыре минуты, мне еще требуется записать время начала расследования для отчета. — Он сел на стул у двери, открыл портфель на коленях и достал авторучку «Паркер Тэ-Болл Джоттер». — Бетти, простите за беспокойство.

— Все в порядке, мистер Куигли.

Хейг открыл дверь. На пороге обернулся.

— Агенты, если вы найдете бычьи яйца к рассвету, я лично привезу сюда вам мешок свежей говядины. Самой лучшей, первосортной, конечно, получше чем это дерьмо в магазинах.

— Договорились, мистер Хейг.

Дверь хлопнула. Тяжелые шаги раздались по коридору. Через несколько секунд снаружи завелся мотор пикапа прерываясь глухим кашляющим звуком плохого глушителя.

Куигли в углу продолжал писать в блокноте, не торопясь, аккуратно выводя каждую цифру.

Хоббс посмотрел на меня, на Дакетта, потом на закрытую дверь.

— Сорок тысяч долларов за пробирки. — Постучал трубкой о ладонь, выбивая пепел в латунную пепельницу на столе у Бетти. — За одну ночь у нас в Спрингфилде стало больше передовой агрокультуры, чем я думал.

— Поедем посмотрим, — сказал Дакетт. Он уже снимал с вешалки фотосумку и набор для слепков.

Я открыл дверь в соседнюю подсобную комнату, прошел к шкафу, взял запасную пачку пленки «Кодак Три-Икс», запасные батарейки для вспышки в холщовом мешочке, пинцет, рулетку «Стэнли», два бумажных пакета для улик и три стеклянные трубочки с притертыми пробками, для соскобов, если понадобится.

Из ящика стола Дакетт достал спиртовой термометр в латунном футляре от старого аптечного набора. Положил в карман.

— Зачем это? — спросил я.

— Для крио-хранилища, — ответил он. — Если там жидкий азот, то он застывает ниже точки замерзания ртути. Спирт не подведет.

Я кивнул, отметив, что раньше не замечал за Дакеттом глубоких познаний в физике.

Кассия первой подошла к двери.

Куигли в углу аккуратно закрыл портфель, защелкнул латунные замочки по одному.

— Я выезжаю через минуту, — сообщил он негромко. — Встретимся у главных ворот «Грин Вэлли». Записал ваши номера машин в журнал прибытия на место.

— Это еще зачем? — спросил Дакетт.

— Так надо, — подтвердил Куигли. — Для отчета по форме банка двести двенадцать «эл».

Дакетт посмотрел на него секунду, ничего не сказал и надел перчатки.

В коридоре мы услышали еще один хлопок мотора хейговского пикапа во дворе. Когда мы вышли, я увидел, как красная «Шевроле» с черной полосой по бамперу выехала со стоянки, выбросив сизый клуб солярки в холодный воздух Сент-Луис-стрит.