До самого дома мы шли молча. Игорь не задавал вопросов, не пытался вытянуть подробности — наоборот, говорил о чем-то незначительном: о погоде, о новой кофейне неподалеку. Пытался отвлечь меня и делал вид что ничего не произошло особенного. За что я была ему очень благодарна.

Я слушала вполуха, в голове все еще звучали угрозы Лилианы. Меня душили гнев и стыд, и не знаю какое чувство было сильнее.

Ильинский помог занести коляску, придержал дверь, потом поднялся со мной на этаж. Спокойный, уверенный — я была ему невероятно благодарна за поддержку! У меня все еще дрожали пальцы.

— Спасибо тебе огромное, — поворачиваюсь к Игорю. — За поддержку. Ну и вообще, за все.

— Не за что, — ответил он. — Просто оказался в нужное время в нужном месте.

Он улыбнулся, и эта улыбка, спокойная, прямая, помогла мне снова почувствовать опору под ногами.

— Я хотя бы должна угостить тебя чаем, — улыбаюсь через силу. — Проходи пожалуйста.

— В другой раз, — Игорь отказывается мягко. — Ты устала. Отдохни.

Наклонившись, целует меня в щеку, по-дружески.

— Береги себя, ладно?

Киваю, не находя слов.

Аккуратно укладываю сына в кроватку. Переодеваюсь.

Мне становится легче. Я полюбила эту маленькую квартирку так же, как наш дом до этого. Здесь уютно, привычно. Но внутри все еще вибрирует, где-то под кожей остается тревога, память о криках, о взглядах, о той жгучей фразе:

«Его вообще не должно быть!»

Машинально провожу рукой по лицу, словно могу стереть это воспоминание. Иду на кухню, там возится Оля. Печет сливовый пирог.

— Крис, вы вернулись с прогулки? У нас гости? Я, кажется, слышала голос Игоря, — руки подруги в тесте, щека в муке. Такая домашняя, родная. Мне сразу становится легче.

— Да, Игорь нас проводил, — киваю. — Мы случайно встретились.

— Все в порядке? — Оля прищуривается, вглядываясь в меня. — Ты бледная… Почему Игорь не остался на чай? Ты же предложила ему?

— Конечно предложила. Сказал, в другой раз. Не захотел мешать.

Оля подходит ближе, заглядывает мне в лицо.

— Что-то случилось, да? Что опять не так, Крис? Ты очень расстроена, я же вижу!

Я на секунду замираю. Мне хочется выговориться, скинуть весь этот груз. Но слова застряли где-то в горле.

— Все хорошо, — сказала я тихо. — Просто немного устала.

— Ясно, тогда иди полежи. Малыш спит?

— Да. Ты права, и я подремлю немного.

Иду обратно в комнату, прикрываю дверь. Опускаюсь на край кровати и просто сижу, глядя в одну точку.

Внутри все еще звучит голос Лилианы, и чем дальше, тем глуше, но вместе с тем тяжелее, он оседает на сердце.

Я понимаю, что это глупо и неправильно, но на следующий день у меня просто нет сил пойти в тот же парк. Я выбираю совершенно другие маршруты и оглядываюсь. Как же бесит, что этой противной Лилиане удалось поселить страх в моем сердце! Все отлично понимаю, но ничего поделать не могу. Все время оглядываюсь. Прогулка выходит нервной. Поэтому, когда звонит Юсупов, разговариваю с ним неохотно и очень коротко. Пусть думает про меня что хочет! Наверное, следует прямо сказать, что его невеста меня достала. Но не могу затронуть эту тему. Жаловаться для меня равно расписаться в собственной беспомощности. А я поклялась себе, что буду сильной и самостоятельной.

Возвращаюсь домой, занимаюсь домашними делами. Оля возвращается из офиса в семь вечера, очень возбужденная.

— Слушай, Крис, я тебе сейчас такое расскажу, — буквально влетает в прихожую, не успев даже снять сапоги. Щеки у нее горят, глаза сияют, волосы растрепаны — видно, что бежала.

— Крис! Ты не представляешь! — выдыхает она, хватая воздух. — Все сдвинулось!

Я стою в дверях, прижимая Тимура к груди, и моргаю — не успеваю уловить смысл.

— Что сдвинулось?

— Все! Наше дело! История с Версаевым! Наша фирма! — Оля сбрасывает сумку на стул, размахивает руками. — Амир помогает. Представляешь? По-настоящему. Я думала, он просто обещал, а он действительно взялся! Нашел юристов, тех, кто знает, как вытянуть нас из этого болота. Появилась надежда, Крис… Настоящая.

Она говорит быстро, очень сумбурно, будто боится, что радость ускользнет, если сделать паузу.

— Вересаев, какой же он гад все-таки! Но его нашли! Теперь за все ответит. Амир его дожмет.

Я слушаю, но звуки словно проходят мимо. Каждое слово — как через плотный туман.

Оля вдруг замирает, замечает, что я стою, почти не двигаясь, и в глазах у нее появляется тревога.

— Крис… — ее голос становится мягче. — Что с тобой? Ты будто не здесь.

Я отворачиваюсь, осторожно кладу Тимура в кроватку. Он ворочается, тихо сопит во сне.

— Все нормально. Просто устала.

— Ты бы врала хоть чуть убедительнее, — вздыхает Оля и подходит ближе. — Что случилось?

Я долго молчу. Но подруга не сдается. Полна решимости разговорить меня.

— Ты со вчерашнего дня сама не своя! Давай, рассказывай!

И я сдаюсь. Рассказываю про неприятную встречу.

— Та его противная бывшая? — Оля хмурится.

Я киваю.

— Она подошла ко мне на улице. Сказала, что беременна. Что я разрушила им жизнь. Что меня ждет наказание. Много чего наговорила. Поэтому, меня совсем не радует помощь Амира.

Оля выпрямляется. В ее глазах вспыхивает холодное, злое пламя.

— И правда, ну что за мужики пошли? Только подумаешь, что стоящий, всплывает какая-нибудь гадость. Но почему мы должны верить этой Лилиане? Она типичная интриганка. Думаешь, у нее есть хоть что-то настоящее, кроме истерик?

Я пожимаю плечами.

— Мне просто… противно. Как будто на меня вылили грязь.

Оля садится рядом, кладет ладонь поверх моей руки.

— Крис, послушай. Только не вздумай снова все держать в себе. Поговори с Юсуповым прямо. Может она беременна, может нет. А у вас ребенок. Он готовит документы, чтобы признать его официально.

Она немного улыбается, но глаза остаются серьезными.

— Когда он говорит о тебе… Невозможно допустить, что это фальшь. Он тебя любит по-настоящему.

— Я не уверена, что хочу знать об этом, — шепчу. — Слишком много плохого было. Его мать меня не выносит…

— Да плевать на нее, Крис! Просто живи. Не планируй, не защищайся, не убегай. Будь собой. Делай что душа просит.

Я улыбаюсь — слабо, устало.

— Ты слишком в меня веришь.

— Ну кто-то же должен, — улыбается в ответ.

Я киваю.

В этот момент Тимур во сне шевелится, тихонько сопит, и мы обе на секунду замолкаем.

За окном начинает моросить дождь — ровный, почти невидимый, как будто смывает все, что успело осесть на сердце за день.

Оля достает из буфета чай, наливает нам по кружке.

Пар поднимается вверх, пахнет липой и медом.

— Все будет хорошо у нас Крис, — говорит подружка твердо. — Вот прямо чувствую.

В этот момент раздается звонок в дверь. Я иду открывать и замираю удивленно. На мое пороге стоит Ясмина Галибовна. И выглядит она не лучшим образом…