Из беседки ушла не сразу. Наверное, уже тогда, когда начало темнеть.
Брела бесцельно, обдумывая свои дальнейшие шаги, как вдруг услышала странный звук. Это было похоже на скрежет вперемешку с бормотанием. Я замерла, оглядываясь.
Звук повторился.
Вдруг в густой тени дерева увидела знакомый силуэт.
— Марианна! — прошептала я.
Звук повторился снова, и я различила в нём своё имя:
— Виктория...
Боже, она пытается говорить, но связки всё еще не подчиняются ей!
Девушка с огромным трудом подняла правую руку и протянула её ко мне — дрожащую, тонкую, но тут же уронила обратно. А я сорвалась с места и буквально упала коленями в траву у её ног.
Схватила за эту руку и восторженно посмотрела в глаза:
— Марианна, вы говорите!
Она устало откинулась на спинку своего кресла и прикрыла веки. Моё сердце бешено колотилось в груди, и в душе начала расцветать надежда — какая-то иррациональная и могущественная. Если такой недуг начал сходить на нет, то и моя жизнь может измениться, расцвести, как волшебный сад…
Я подождала некоторое время, и, наконец, девушка открыла глаза, вымученно улыбнувшись. Я заметила, что её губы потрескались, и в уголке рта выступила капля крови.
Нужно срочно позвать Андрея. Он должен тоже увидеть чудо её восстановления.
Но Марианна меня не отпустила. Она держала меня за руку и не позволяла уйти. И я просидела так больше часа, пока, наконец, вдалеке не показался силуэт сиделки.
Женщина неопределённого возраста испуганно поклонилась, извинилась, что задержалась так долго, мол, господин поспешно уезжал к родителям, а она помогала ему собирать некоторые вещи.
Я догадалась: это из-за ранения старшего брата.
— Да, — подтвердила сиделка. — Нужно срочно привезти княжеского доктора. Родители господина в тесных с ним знакомствах, местным докторам, говорят, не доверяют.
Я понимающе кивнула, но внутри меня зашевелилось какое-то иррациональное беспокойство. Выходит, сегодня ночью Марианна останется одна... Но ведь не зря она звала меня сейчас так отчаянно!
И я приняла решение: останусь с ней ночевать. Я должна её защитить, несмотря ни на что.
Естественно, сиделка не возбранила мне переночевать в комнате Марианны, хотя бы потому, что я считалась родственницей этой семьи, будучи женой старшего сына. Да и женщина оказалась покладистой и совершенно неконфликтной.
Я принесла с собой только ночное платье, поспешно умылась, помогла сиделке переложить Марианну в кровать. Та поглядывала на меня с надеждой, но при этом я видела в её глазах беспокойство. Ничего объяснить она не могла. Уснула под мои весёлые истории — безмятежная и успокоенная.
Что-то тревожило её. Что-то, о чём она не могла высказаться.
Я потушила свечи. Свет луны освещал комнату, рисуя причудливые тени на стенах. Я лежала на узкой софе без сна. Волшебным образом желание позаботиться о ком-то изгнало мои собственные тревоги. Так бывает в жизни: когда ты берёшь на себя ответственность за кого-то или за что-то, то и жить становится легче. Вот почему самые сильные люди обычно те, кто заботится о других.
Но я бы даже перефразировала: каждый человек, который заботится о ком-то, уже силён. Потому что для этого нужно мужество и умение отвергнуть собственные слабости.
Да, я не уйду сейчас. Я должна убедиться, что с Марианной всё в порядке, и пропади всё остальное пропадом. И Горбунов с его угрозами, и Игорь Степанович с его ненавистью.
Я чувствовала воодушевление, но при этом — острое, неподдающееся объяснению чувство нависшей опасности. Кажется, небо предупреждало меня, потому что после полуночи кто-то начал скрести в дверь.
Я встрепенулась, прислушалась — не мышь ли под полом гуляет? Но когда в замок с наружной стороны был вставлен ключ, я поняла, что дело плохо.
Подскочила, натянула халат, схватила канделябр — самое тяжёлое орудие, которое нашла поблизости, и приблизилась к двери. Сердце бешено колотилось в груди.
Вот, о чём хотела предупредить Марианна! Она знала. Знала, что кто-то попытается причинить ей вред. Но кто?
Дверь медленно отворилась. Я напряглась, сжимая канделябр так, что костяшки побелели. В образовавшийся проход шагнула фигура с тонкой лучинкой в руках, и слабое пламя осветило два женских силуэта.
Внутри меня будто разжалась пружина — тело действовало само. Я резко вытолкнула одну из женщин в коридор и ногой захлопнула дверь, а вторую со всей силы прижала к этой двери так, что у неё хрустнули рёбра. Канделябр поднесла к её шее, как кинжал.
Девица вытаращила глаза от ужаса, лучинка выпала из её пальцев и, ударившись о пол, сразу же погасла. Но я успела рассмотреть ее — это была Арина.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я чувствовала, как бешено стучит сердце, а она вдруг издевательски ухмыльнулась.
— Ах так, значит, и крыса здесь? — прошипела она, как змея.
Я угрожающе прижала ее еще сильнее к двери.
— Что ты тут делаешь? Как посмела пробираться сюда ночью? Что ты хотела сделать с Марианной?!
— А ты будто верная собачонка! — издевательски бросила она в ответ. — Смотри-ка, неужели на сей раз осмелела и встала на защиту своей хамоватой подружки???
Я встрепенулась. Подружки? Неужели Виктория и вправду дружила с Марианной в прошлом? Да, наверное, именно поэтому Марианна так быстро доверилась мне…
— Именно так! — дерзко бросила я. — А ты сейчас пойдёшь со мной к коменданту, и я напишу на тебя заявление. Думаю, о тебе плачет тюрьма, Арина.
Она рассмеялась, слегка запрокинув голову.
— Ты такая глупая и наивная, Виктория, — процедила Арина презрительно, глядя прямо в лицо. — Если я попаду в темницу, то ты станешь первой фигуранткой дела. Не ты ли стала причиной недомогания Марианны? Кто едва не столкнул её с крыши и лишил рассудка? Отвечай!
— Это была не я! — яростно выкрикнула я. — И ты прекрасно это знаешь!
— Зато этого не знает никто, — торжествовала Арина, несмотря на то что я прижала её всем телом. Откуда у меня только силы взялись — не понимаю. — Никто не узнает правды. Марианна ведь никому ничего не расскажет…
Я ощутила, как холодок пробежал по спине. Она насмехалась, потому что была уверена: Марианна не сможет поведать о том, что произошло на самом деле.
И в этот момент я поняла — Арина каким-то образом узнала, что Марианне стало лучше. Она испугалась, что та сможет рассказать правду. Вот зачем они явились ночью: навредить девушке, пока не поздно.
— Ну уж нет! — выкрикнула я, яростно нависая над ней. — На сей раз у вас ничего не выйдет!
Я не успела договорить — Арина рванула вперёд. Её ногти царапнули мне щёку, пальцы впились в мои волосы так, что я едва не вскрикнула. Но от боли лишь сильнее вспыхнула ярость. Я со всей силы толкнула её к стене, мы рухнули на пол и покатились, сцепившись, словно дикие кошки.
Она кусалась, вырывалась, пыталась ударить меня коленом в живот, но я не отпускала. В комнате гремела мебель, летели со стульев подушки, и казалось, что весь дворец сейчас проснётся. Арина оказалась сильнее, чем я ожидала, но упрямство и страх за Марианну придали мне сил.
Я навалилась сверху, схватила её за запястья и сдавила так, что она взвыла. Она пыталась вывернуться, но я ударила её затылком о пол. Не сильно, но достаточно, чтобы на мгновение её взгляд помутнел. Этого хватило.
Дрожащими пальцами я сорвала с волос свою ленту и туго стянула ей руки. Арина зашипела, дёрнулась, но освободиться не смогла. Тогда она принялась орать во всё горло:
— Помогите! Спасите!
Шум её крика разнёсся по коридорам, и вскоре за дверью послышались торопливые шаги. Я едва успела подняться с пола, как в комнату ворвалась охрана. Арина тут же взвизгнула:
— Помогите! Эта сумасшедшая пришла навредить Марианне! Я услышала шум и прибежала, чтобы ей помешать, а она напала на меня!
Я стояла, тяжело дыша, с растрепанными волосами и поцарапанным лицом. Посмотрела прямо в глаза солдатам и процедила:
— Это ложь. Навредить Марианне пришла она! — я указала на девицу, распростёртую на полу с завязанными руками.
В этот момент прибежала сиделка. Она всплеснула руками и чуть не упала в обморок от ужаса, глядя на происходящее.
— Проследите, чтобы с госпожой Марианной всё было хорошо! — бросила я ей, и, та поспешно кивнув, бросившись к кровати.
А я лихорадочно соображала, как доказать злонамеренность Арины. Как?
— Я требую, чтобы около комнаты госпожи Марианны стояли солдаты, — громко и отчётливо произнесла я. — Ей хотят навредить. Если это не будет организовано, ответственность за её жизнь и здоровье ляжет на ваши плечи!
Солдаты переглянулись, побледнели. Моё заявление выглядело слишком серьёзным, чтобы его проигнорировать. Один из них кивнул:
— Мы разберёмся с этим. Но сейчас — поднимайтесь. Вы обе арестованы до расследования.
Арина взвыла, выгибаясь на полу, и посмотрела на меня с ненавистью. Я видела, что она надеялась, будто обвинят только меня. Но нет — нас вывели обеих, и заперли в соседних комнатах, раздельно.
Краем глаза я успела заметить: один из солдат действительно остался на страже у двери Марианны. И это принесло мне огромное облегчение…