— Ты не ушиблась? — спрашиваю я у Вари, помогая ей выбраться из обломков кровати и машинально прижимая к себе.

— Нет, всё нормально, — распрямляется она.

И тут же взвизгивает, вся съёживаясь, когда я щёлкаю выключателем. Стоит, закрывая грудь и лобок ладонями, а её волнистые волосы рассыпаются по плечам и спине, скользя каскадом по бледной коже.

Я замираю, словно поражённый громом. И Варя тоже застывает под моим взглядом, покрываясь смущённым румянцем. Потом она начинает судорожно озираться в поисках одежды, но я делаю шаг, обхватываю её за плечи и останавливаю.

— Варь… — смотрю в её ясные глаза.

Вижу, как трепещут от волнения ресницы. Слышу, как садится мой собственный голос, и прочищаю горло.

— Что? — выдыхает она напряжённо.

— Знаешь, на кого ты похожа? — улыбаюсь и жду, пока она отрицательно покачает головой. — На мадонну с картины художника… забыл, как его звали. Там ещё девушка в ракушке стояла.

— А, Венера? — неуверенно улыбается Варя.

— Ну, значит Венера, — пожимаю плечами.

Медленно веду ладонями вверх — к её шее, а затем скольжу вниз, к груди, мягко убирая её руки.

— Нечего скрывать произведение искусства.

Следом за руками склоняюсь губами и покрываю поцелуями шею.

— Костя, мне неловко, — слабо возмущается Варя, но я сердито мычу, чтобы не отвлекала меня глупыми разговорами.

Наклоняюсь ниже, лаская поцелуями тяжёлую, упругую грудь с розовыми, крупными сосками. Даже не представлял их другими у моей пышечки.

Медленно присаживаюсь на корточки, подбираясь к животу, и сжимаю её ягодицы ладонями.

— Костя! — возмущённо ёжится Варя, пытаясь вывернуться, когда я заставляю её встать на цыпочки, а затем и вовсе опускается на колени, лишь бы не дать мне добраться до цели. — Нам надо починить кровать, пока твоя мама не пришла!

— Всё успеем, — улыбаюсь я, тут же меняя тактику и затаскивая её к себе на колени. — Зная маму, она точно не будет торопиться. Как минимум — позвонит.

Веду ладонями вниз по крутым бёдрам, твёрдым икрам… и натыкаюсь на шрам. Отвлекаюсь, чтобы разглядеть его, но Варя тут же поворачивает моё лицо к себе и сыпет торопливыми поцелуями.

— Подожди, — уворачиваюсь и наклоняюсь, чтобы увидеть её ногу.

На икре в нескольких местах виднеются крупные рубцы. Они ещё свежие, фиолетово-красные, бугристые. Провожу по ним подушечками пальцев, а потом со вздохом смотрю Варе в глаза.

— Пиздец тебя размотало, — вздыхаю.

Поглаживая её ногу, другой рукой прижимаю Варю за спину к своей груди и целую в плечо.

Она, усмехнувшись, обнимает меня и на секунду позволяет себя пожалеть.

— Болит? — спрашиваю серьёзно.

— На погоду болит, — морщится она.

Понимаю, что ей неприятно говорить об этом.

— Со мной можно не стесняться, Варь, — вздёргиваю её лицо за подбородок, касаюсь губ поцелуями и улыбаюсь. — Не переживай, до свадьбы заживёт.

Она с усмешкой фыркает мне прямо в рот, и мы снова целуемся, сидя на полу среди обломков кровати, а после продолжаем заниматься любовью на полу. Я всё-таки надеваю презерватив, подметив «знак свыше», что нам не нужно торопиться. Да и реабилитация у Вари ещё не закончена — мозгами я это отлично понимаю.

— Костя, тебе чем-то помочь? — уточняет Варя, уже натянув толстовку на голое тело, пока я, напялив штаны, снимаю с кровати матрас, чтобы осмотреть масштаб бедствия.

— Можешь мной любоваться и восхищаться, — усмехаюсь, глядя на обломившиеся болты, скрепляющие основание. Разгибаю погнутую ножку и ухожу копаться в кладовке в поисках инструментов.

Не уверен, что у меня есть болты такого диаметра, но что-то после ремонта точно осталось. Приношу ящик и чиню кровать.

К тому моменту, как приходит сообщение от мамы с вопросом о том, что купить в магазине, кровать уже выглядит как ни в чём не бывало. Разве что щель в изголовье чуть больше обычного. Теперь мы сидим на ней с Варей аккуратно — конструкция достаточно хлипкая. Придётся завтра заехать в магазин за усиленными болтами и починить её капитально, когда мать заснёт.

Перезваниваю и слышу пьяненькое «Привет, сыночек мой дорогой».

— Привет, гулёна. Мы с Варей чай собираемся пить. Можешь купить чего-нибудь сладенького, — отвечаю с усмешкой.

— Костя, может, я поеду домой? — серьёзно смотрит на меня Варя, когда я выключаю телефон. — У меня там тоже отец, наверное, волнуется.

— Ну, ещё полчасика побудь, — притягиваю её к себе в объятия и укладываю головой на грудь, поглаживая её волосы и незаметно вдыхая их запах. — Маме-то тоже хочется с тобой пообщаться.

— Мне стыдно, — признаётся Варя. — Мы тут с тобой квартиру чуть не разобрали.

— Ой, да ладно. Всего два разбитых бокала и сломанная кровать… Мне кажется, это неплохое начало, — усмехаюсь.

Чувствую, как ладонь Вари скользит в опасной близости от моего бедра. Тут же забираюсь своей рукой под резинку её штанов и сжимаю мягкую попку.

— Слушай, давай ещё по разику. У нас с тобой есть минут тридцать, — шепчу и, не дожидаясь ответа, подминаю Варю под себя.

— Костя, мы сломаем кровать! — возмущается она, уворачиваясь от поцелуев.

— А мы аккуратненько, — довольно скалюсь, понимая, что деваться ей из-под меня некуда, и с удовольствием наблюдаю за её безуспешными попытками выбраться. — Медленно и неторопливо.