— Не пугайте меня, — настороженно смотрю на подружек.

— Костя… у тебя гематома, — Варя прикладывает руку к губам и растерянно смотрит на меня. Конечно же, за столько лет службы отца она знает, что нельзя нам с подбитыми мордами ходить.

— Есть зеркало? — хмурюсь.

Пока Алиса ковыряется в сумке, Милана машет спешащему к нам парню.

— Бля-я, — смотрюсь в зеркальце с разноцветными стразиками и мне хочется застонать, потому что под глазом наливается кровавый пузырь. — Я даже после драк таким красивым ни разу не был. Надо срочно вскрывать, пока не поздно.

— Ваня, нужно отвезти друга Вари в больницу, — командует именинница своему жениху.

— Не надо в больницу, — протягиваю ему руку, здороваемся, — нужно в ближайшую аптеку.

— В доме Вари как раз есть круглосуточная, — кивает он, и мы всей компанией направляемся к его машине. Падаю на заднее сидение, а с боков меня прижимают Варя и Алиса. Трогаемся.

— Костя, — зовет меня Варя и тянет мне зажатый в руке снежок. Успела набрать, заботливая. — Прости, пожалуйста. Я скажу отцу, что это не из-за драки.

Вглядываюсь в ее обеспокоенное лицо и вспоминаю слова Щукина о том, где я буду служить, если буду тереться рядом с его дочерью.

— Поверь, лучше не надо, — усмехаюсь и перевожу взгляд на дорогу.

Минут через десять приезжаем по адресу. Дом Вари находится в старом спальном районе города. Пока Алиса убегает в аптеку за шприцом, антисептиком и салфетками, я прощаюсь с друзьями Вари и выхожу из машины, набираю еще горсть снега, потому что старый уже растаял.

— Ты что, не поедешь домой? — хмурится Варя, выбираясь следом.

— Не хочу задерживать твоих друзей, — отмахиваюсь. — Обработаю гематому и потом такси вызову.

— Пойдём ко мне хотя бы, ты же не будешь это делать на улице? — растерянно смотрит она мне в глаза.

— Нет, Варь, — усмехаюсь. — Анатолий Михайлович не поймёт.

— Да с чего ты взял? — возмущается она и начинает нервно растирать пальцы.

— С того, — бросаю сердито, но, видя, что она психует, вздыхаю. — Просто твой отец тебя очень любит и боится, что тебе понравится какой-нибудь придурок типа меня. Но, если у тебя дома есть зеркало побольше и тональный крем, то можешь вынести. Я не откажусь получить их во временное пользование, чтобы не позориться и завтра не покупать в магазине.

Варя, подумав, кивает в сторону стоянки.

— Вот моя машина, — показывает на большой белый внедорожник, припаркованный с края, возле кустов. — Если хочешь, то можно обработать рану и посидеть в нём до приезда такси.

— Давай, — соглашаюсь, и Варя, быстро простившись с друзьями, уходит домой. А я, получив пакет с набором для первой помощи от Алисы, еще раз прощаюсь со всеми, и, подойдя на стоянку, вызываю такси.

Когда Варя возвращается и протягивает мне ключи от своего внедорожника, завожу двигатель, включаю печку и открываю заднюю дверь.

— Залезай, ассистировать будешь, — киваю Варе, и, подав руку, помогаю ей залезть внутрь, потом сам забираюсь следом. — Ты же говорила, что не умеешь водить. Откуда машина тогда?

— Не умею, — соглашается она с тяжелым вздохом и включает светильник. — Мне ее подарили родители как раз перед аварией. Я должна была пойти учиться на права, но не сложилось. Чем я буду тебе помогать?

— Либо держи зеркало, либо откачивай кровь, — пожимаю плечами.

— Ой, нет, давай я буду держать зеркало, — хмурится Варя. — Я не могу делать людям больно, мне страшно. Тем более возле глаза.

— Хорошо, — соглашаюсь и, достав спиртовые салфетки, протираю лицо.

— А ты умеешь вскрывать гематому? — с сомнением смотрит она на то, как я достаю из упаковки шприц, и передёргивается. — Я не представляю, как можно самому себе что-нибудь прокалывать.

— Да что там уметь-то? — вздыхаю, мазнув обезболивающим гелем вокруг подглазины, чтобы сузить сосуды. — У нас в подготовку входит первая медицинская помощь. Давай, держи зеркало повыше. Главное, в обморок не упади, чтобы мне не пришлось тебя откачивать. Если будет плохо — не смотри.

Уперевшись локтем в спинку кресла, приставляю иглу к вздувшемуся, наполненному кровью участку кожи и аккуратно прокалываю кровяной пузырь. Медленно оттягивая пальцем поршень, откачиваю кровь. Морщусь от тянущих, неприятных ощущений.

Пристально глядя в зеркало, замечаю, как оно подрагивает в руках Вари.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю ее сквозь зубы.

— Всё нормально, — выдыхает она быстро. Из её рта тут же вырывается облачко пара, потому что в машине все еще достаточно холодно.

Отложив шприц с кровью в пакет, прикладываю к подглазине стерильную салфетку и держу, чтобы кровотечение не началось снова.

— Все, уже можно в обморок падать? — усмехается Варя, опуская зеркало.

— Можно, — вздыхаю, а она откидывается на спинку сидения и закрывает глаза. — Эй, эй!

Наклоняюсь к ней ближе. Губы Вари вздрагивают в улыбке, и она открывает глаза.

— Ты так не шути, — возмущаюсь и убираю от скулы салфетку. — Посмотри, синяк уже не сильно видно?

— Ты загораживаешь свет, я так вообще ничего не увижу, — фыркает Варя тихонько и, обхватив меня за шею холодными пальцами, выпрямляется и немного поворачивает мою голову к светильнику.

Наши лица сейчас очень близко, настолько, что облачка пара от нашего дыхания смешиваются. Это неожиданно вставляет. От затылка по спине и рукам расползаются мурашки, а внизу живота начинает ныть.

Поворачиваю голову обратно к Варе и пристально смотрю на нее.

— Костя, мне так не видно, — поднимает она на меня взгляд и замирает, будто понимая, что я что-то задумал.

Тянусь рукой к потолку и на ощупь выключаю светильник.